forget about me

      Взрослые, мудрые люди почему-то советуют ценить настоящие моменты, подкрепляя свои длинные речи фразами вроде "однажды уже будет поздно и вы ничего не сможете с этим поделать" или "имея — не ценим, потерявши — плачем". Только вот очевидное скрывает от глаз одну простую правду: как бы сильно ты не ценил то, что имеешь — горечь утраты меньше от этого не станет. Никакие воспоминания о счастливых моментах не помогут затупить разрывающую на части боль. Вот она — жизнь.       Она не щадит, не жалеет и не делает поблажек.       Сколько раз вы думали о том, что счастье не может длиться вечно? О том, что "как-то все слишком гладко" и "правильно" настолько, что создаётся смутное ощущение, будто это сон или другая реальность? Всё хорошее рано или поздно кончается, это неизбежно.

***

      Белые стены больницы давят. Не потому, что покрасить их в такой неподходящий цвет было плохим дизайнерским решением, а потому что туда просто так не попадают. Туда не идут по приколу и, уж тем более, когда чувствуют себя хорошо.       Арсению уже прекрасно знаком запах этого места, странные люди, которые в нем работают и почему-то редко куда-то спешат, звуки медицинских аппаратов и несчастные лица людей вокруг.       Попов приходит сюда почти каждый день с тех пор, как Антон попал в аварию. Он проходит большой длинный коридор, в котором находится 12 разных палат, ровно в 16:30 поворачивает направо в отделение нейрореанимации и следующие пару часов просто сидит возле Шастуна, изредка что-то ему рассказывая. — Тоша, прости меня, — Арсений осторожно берет его за руку. Немного помедлив, мужчина проводит второй рукой по волосам Шастуна, заостряя внимание на лице. Его сердце разбивается на части, когда он смотрит на Антона. На своего Антона, который сейчас не может ответить, посмотреть или дотронуться до Арсения. — Ты меня не слышишь, — он делает глубокий вдох, потирая переносицу, — Конечно, ты не слышишь.       Потому, что Антон в коме.       Потому, что с тех пор, как мужчине сказали о том, что у Шастуна тяжелая форма травматической комы, последствиями выхода из которой может являться потеря памяти, он много думал. Думал о том, что испортил всю жизнь самому родному на земле человеку. О том, что будет гораздо лучше, если он просто раз и навсегда уйдёт, чтобы не принести ещё больше неприятностей. — Я люблю тебя, Тош. Знал бы ты, как сильно люблю. Только ты забудь обо мне, пожалуйста. Ладно?       Он последний раз целует Антона. Последний раз смотрит на него, как на самое дорогое, что есть в этом мире и выходит из палаты с белыми стенами, которые так давят. Теперь уже навсегда.

***

      Антон чувствует, как чьи-то губы прикасаются к виску, и кто-то тепло обнимает его, осторожно проводя рукой по волосам. Он тянется вперёд, но не может пошевелиться. Он даже не до конца понимает, кто перед ним стоит, но ему хочется дотронуться до этого человека, прижаться всем телом и никогда не отпускать. — Я люблю тебя, — Шёпот растворяется в пустоте. Он все ещё не может сдвинуться с места, а лёгкие сдавливает ощущение нарастающей тревоги и паники.       Очень сильно хочется ответить, что он тоже сильно любит этого человека. Любит так, что рёбра ломает сладкой болью и перекрывает дыхание, но ему не хватает сил даже на одно единственное слово; он не может попросить его остаться. Вдох. — Всё в порядке, Антон, дыши, всё хорошо! — вокруг стоят несколько врачей и краем глаза он замечает, как в палату вбегает женщина. Кажется, это мама. Он не уверен. — Дыши, Антон! Выдох.       Он не до конца понимает, что происходит, и почему люди вокруг так радуются. Он старается делать всё, как ему говорят и послушно набирает воздух в лёгкие, делая глубокие вдохи. Антон силится понять, что случилось, и как он здесь оказался. Пытается вспомнить хоть что-то, но вместо воспоминаний получает острую боль в голове. Позже он узнает, что теперь эти боли будут преследовать его постоянно, но сейчас ему нужно было сконцентрироваться на попытках выйти из комы. Он действительно старался. — Быстро, ботекс сюда! Ему свело руку! — один из врачей крикнул какие-то непонятные Антону слова, не обращая внимание на обеспокоенную женщину, стоящую рядом. Она держала в руках какой-то платочек и парню даже показалось, что она плакала. — Да не переживайте так, снимаем судороги, проясняем сознание. Заново придётся учить некоторым вещам, но вы сейчас должны благодарить Бога за то, что ваш сын жив.       Антон ещё пару минут остаётся в сознании, пытаясь что-то сказать или сделать, но у него ничего не выходит. Он снова проваливается в сон.

***

      Арсений знает, что если ещё хоть на день задержится в их с Антоном квартире — обратной дороги не будет. Их совместные фотографии не дают покоя, напоминая о том, что когда-то все было хорошо; вещи всё ещё пропитаны запахом самого родного человека на свете; даже их кот, всё это время тихо наблюдающий за хозяином, создаёт ощущение, будто они теперь совсем чужие. — Прости, Люк, так правда будет лучше, — Арсений мягко чешет животное за ухом, отчего кот мурчит и растекается тёмным пятном по дивану. Это имя ему дал когда-то Антон.       Попов наспех засовывает в чемодан все свои вещи, думая о том, стоит ли ему забрать кружку, подаренную когда-то Шастуном. Вдруг он вспомнит, кому она была подарена и начнёт искать некоего Арсения Попова? Ещё немного походив по квартире, он решает, что оставит её здесь.       Последний его шаг - сбор всех фотографий. Их не слишком много, но всё-таки они стоят и висят по всей квартире. Одну он снял со стены в гостиной, долго рассматривая изображение. На ней они вместе с Антоном сидели на траве около небольшого озера. Вероятно, их сфотографировал кто-то из друзей, потому что оба улыбаются и делают что-то совсем обыденное. Голова Арсения на плече Антона, он не видит, что их фотографируют, но все равно получается на снимке удачно. Антон тоже не смотрит в камеру, но прекрасно знает, что на них нацелен объектив и очень мило поправляет какой-то желтый цветок в волосах Попова. Одуванчик что ли.       Вторая фотография, которая стояла на его рабочем столе у окна, полетела в сумку, не удосужившись даже взгляда Арсения. Ему хватило предыдущей, чтобы в очередной раз разбить себе сердце.       Была ещё одна стопка снимков в небольшой коробочке, их тоже пришлось забрать.       Поставив вещи у входа, Арсений последний раз смотрит на пустующую квартиру, думая о том, что без Антона здесь всё совсем по-другому и не так уж уютно, как казалось раньше.       Есть что-то завораживающее в том, как места преображаются, когда в них рядом твой любимый человек. Сразу становится тепло, пространство наполняется приятным запахом и почему-то хочется вечно улыбаться. Теперь всё не так, теперь совсем наоборот.       Ему приходится переезжать в квартиру на другом конце города, чтобы было меньше вероятности встретить когда-нибудь Антона. Конечно, это нелегко, но решение Попова было железобетонным. Он уже договорился с другом о том, что будет преподавать в университете на другом конце города, ему помогут устроиться и это вселяло надежду.       Необоснованная паранойя гонит подальше от всех мест, в которых он хоть как-то пересекался с Шастуном и, более того, заставляет эти места ненавидеть.       Любовь — странная штука, и в этом Арсений раз за разом убеждается, пытаясь выкинуть парня из головы. Совесть подсказывает, что он поступает неправильно, оставляя Антона совсем одного справляться со всеми проблемами, а здравый смысл утверждает, что Антон никогда в жизни его не простит.       А ведь где-то на другом конце Питера сейчас существует тот самый Антон, который даже не предполагает, что кто-то очень важный старается стереть его из своей жизни.