universals

официально, пиздец. после крышесносной тусовки чон чонгуку мало того, что придётся нести почти уснувшего в дороге чон хосока к себе домой, так еще и чувствовать, как его хён дышит ему в шею и жмётся тёмными кудрями прямо в его шею. пока чонгук возится с ключами, хосок отходит от него, видимо трезвея немного и, блять, в этих обтягивающих джинсах, какой-то белой футболке с голубыми разводами хосок оказывается настолько горячим, что масштабы проблемы гук просто не понимает. до момента: — блять, ты вообще видишь, куда прешь? наебенившийся в дрова хосок рычит в плечо чонгуку, который остановился перед дверью своей квартиры, чтобы открыть дверь. чон зло поворачивается на него и проталкивает в квартиру, слишком громко для двух часов ночи хлопнув дверью. — хен, кто просил тебя так нажираться? — интересуется чонгук, скидывая обувь, наклонившись. наклонился он очень зря, так как в следующую секунду хосок решил, что залезть на такого же пьяного парня будет гениальная идея. — блять. — это всё, на что хватает чонгука, прежде чем тот поднимает хосока, закинув его на своё плечо. изначально никто из них не планировал нажираться до такого состояния, но намджун, который выпил больше всех и уснул раньше всех, подстегнул остальных гостей самой настоящей российской тусовки наебенится в говно. хосок вообще начал дергать, не двигать, а дергать бёдрами под какой-то супер качающий трек, и он додёргался настолько, что оказался прижатый к стене чонгуком. пролетев мимо кухни, чонгук выдохнул, когда хосок ударил его в плечо чуть сильнее. — ты заебал. — губы чонгука вмиг бегут по шее, пока вжатый в стену старший начинает ерзать. он недовольно бурчит, слишком недовольно, а потом и вовсе хочет укусить чона, но гук вовремя закрывает его рот. своими губами, но не будем об этом. или будем. костлявые пальцы хосока впились в его волосы, грубо оттягивая.  — ты сейчас довыебываешься и я трахну тебя на этом полу, сука. — я старше тебя два года, гребаный ты чон. — выдыхает хосок. пиздец, ему двадцать четыре и он абсолютно бухой прижат к стене чонгуком. вот это сюжет, однако. чонгук особенно агрессивный сейчас, потому что у него улетает здравый смысл, хосок ёрзает на нем своими неебическими бёдрами, черт бы побрал его танцы. у чона взгляд горячий, хён притягивает его к себе и зарывается руками в спутанные волосы, повиснув на чонгуке прямо так. хосок надрался в сопли и по его ясному сейчас взгляду чонгук понимает, что тот напиздел. младший кусает его шею, сдёргивается футболку, повалив его на ковёр. — я выебу тебя на этом ковре, если ты сейчас же не прекратишь. — хо буквально посылает его нахуй, оставляя горячие поцелуи, от которых весь загривок покрывается мурашками, оставляя смачные фиолетовые засосы прямо в центре. когда чон прикусывает его кадык, с глухим рыком оказывается прижат к полу вторым чоном. член хёна показывается из-под белья, когда чонгук двигает его к себе, из-за чего тот шипит, проезжаясь спиной по ворсу ковра. но ноги сдвигает, из-за чего злит чонгука и он шлёпает его по бедру, раздвинув ноги и сев между ними. — блять, что ты делаешь? — чонгук практически макает пальцы в бутылёк со смазкой. чон смеряет его вопросительным взглядом. — мне плюнуть и насухую трахнуть? — интересуется младший, когда нависает над ним и поднимает за подбородок, прижимает к себе с поцелуем, мягко проталкивая пальцы внутрь. возможно, это последнее, что он сделает мягким этой ночью. и да, он постоянно забывает, что хосок сверхчувствительная особа. высокий стон совет с его губ, стоит только второму пальцу прибиться к первому и едва ускорится. чонгук горячий как текущая по вулкану лава, заводящий как хард порно, дышащий тяжело, прижимаясь к хосоку и беспорядочно накрывая его тело поцелуями. он просто сводит старшего с ума. хосок сдирает с него обтягивающие джинсы вместе с бельём и стоячий член хлюпает смазкой, прижавший к животу. глухой рык слетает с его губ и он облегченно облизывается, чтобы потом прижаться к хосоку, вжимая его в ковёр, хотя куда ещё ближе. он шепчет что-то неразборчивое, отчего у хосока голова кругом, лицо красное, покрыто испариной, которая периодически стирает быстрым смахом. все идёт очень медленно. точнее, чонгук трахает медленно, но сжимает его руки, обездвиживая почти полностью. хосок голову назад закидывает, видит лишь тёмные пятна и чувствует, как чонгук заметно ускоряется, доводит его своими пошлыми фразами и хлюпающими звуками до оргазма, но управляет им, как самый настоящий доминант. он гладит его по бедру и бьёт по нему, чтобы в следующую секунду пойти поцелуями по мокрой шее, ускорить движения бёдрами. в первый раз хосок кончает быстро. не особо, но держался он тоже недолго. чонгук изливается в него гораздо позже. учитывая, что он стоит раком, его не один раз успели повернуть. но все, что он может вспомнить это резкие и быстрые толчки внутри и горячая сперма, которую он чувствует своей задницей. это заставляет его протрезветь ещё процентов на двадцать. — ты, блять, кончил в меня? — хрипит чон, повернув голову к чонгуку. — я разрешал тебе поворачиваться? — жестко отвечает младший и опускает голову к его заднице, начиная вылизывать сперму из его входа. он кружит языком по анусу, а после начинает вбиваться языком сильнее. хосок вертится, но чонгук хватается за его бёдра и раздвигает его ноги ещё шире, беспорядочно орудуя языком и грязно хлюпая. хосок позорно кончает, упав с локтей на ковёр, пока чонгук вылизывал его дрожащие от перенапряжения бёдра, а потом отпустил. хосок дышит загнанно. — чонгуки, давай на кровать. — он станет младшего на кровать, вытаскивая из его кармана презервативы и смазку с пола подхватывает и, стоило чонгуку отвернуться, чтобы сесть на кровать, как его руки окольцевал лежащий ещё с утра галстук. — ты то что задумал? — чонгук думает, что хён хочет оторвать его член, ибо как он смотрит на вновь вставший от таких резких и возбуждающих движений член, что тут же оказался в кольце рук. чон выгнулся, никак не ожидая, что хосок прижмется губами к его соску и начнет сжимать член в руке до протяжного поскуливания чонгука. а потом тот и вовсе вскрикивает, дернувшись всем телом, когда хён начинает разрабатывать его. — возьму и трахну прямо сюда. — он давит на сжавшийся от этих слов сфинктер. чон хнычет. — да понял я. — дышать становится всё сложнее пока хосок растягивает его и залипает на широко раскрытые губы, призывно блестящие и манящие к поцелую. Чонгук смотрит в потолок и кажется, пьянеет еще сильнее, чем до этого… и пьянеет он из-за сладких губ хосока, который не сдерживается на секунду, присасываясь к губам гука, выбивая из его груди все новые и новые стоны. они кусаются больно, трахаются сильно и жестко, из-за чего на руках и шее краснеют красные следы. у чонгука болит член, когда чон старший сжимает его слишком сильно, и как блять сложно быть однофамильцами. чонгук помнит, как хосок нашел его простату и начал бить по ней, делая из нее буквально отбивную, частые удары сопровожадись хлюпами смазки, которая течет со все ещё сжатого члена чонгука. хосок все-таки отпускает его, и резкий вскрик удовольствия бьёт ему по ушам. грудь младшего вздымается тяжело, он стонет и выгибается, раскидав по изголовью кровати черные кудри. он выгибается, подстраиваясь под толчки хосока, который потерял простату, но ощущения все равно отдают жаром и несравнимым удовольствием. каждого не хватает на больше трёх заходов, ибо они потные и уставшие, едва пришедшие с вечеринки к чонгуку на квартиру только ради того, чтобы заняться сексом спокойно и не заботиться о том, зайдет кто и не запачкают ли они ковер намджуна. под конец ночи чонгук, уставший и затраханный, прямо как хосок, валится на кровать и прижимает к себе хрупкое тело старшего, который успел уснуть после такого горячего соития и выпитого алкоголя. чонгук и сам почти засыпает, но успевает поцеловать своего хёна в макушку, убрав волосы со лба.