Long awaited Ackertalk

***

      Поднявшись на корабль с пострадавшими товарищами после ожесточенного боя с йегеристами, Альянсу требовалось перевести дух и по возможности оказать помощь раненым до прибытия в Одиу – прибрежный марлейский город.       В результате взрыва захваченного крейсера, принадлежащего Марли, угрозу в виде погони удалось ликвидировать. Но смерть Тео Магата и Кита Шадиса, показавших себя истинными героями, совсем понизила боевой дух на транспортном судне, рассекающем лазурные волны. Активно шла загрузка угля в бункеры людьми Хизуру во главе с Оньянкопоном, чтобы успешно добраться до места назначения к югу от Парадиза. Из огромных дымовых труб судна, окрашенных в два цвета, в атмосферу медленно уносились черные клубы дыма, иногда меняя направление в зависимости от ветра. Виднеющиеся вдали гигантские столбы пара, исходящие от колоссов и слегка искажающиеся из-за большого расстояния, не позволяли терять бдительность ни на секунду, что довольно быстро изматывало. Пассажиры огромной стальной посудины были обеспокоены лишь одним вопросом – успеют ли они остановить Эрена? Одно дело провести техническое обслуживание самолета и взлететь на нем, а совсем другое – обнаружить вершителя геноцида.       Желая немного побыть наедине с собой, сильно измотанная, Микаса поплелась в свободную каюту, слыша настойчивый и уже успевший надоесть скрип деревянных половиц, слегка прогибающихся под периодическим напором неторопливых шагов. Видимо, это судно часто использовалось, переправляя на себе немаленькие командные составы.        Дернув ручку деревянной двери каюты, девушка поморщилась из-за опаляющего бледное лицо жара. Немного взбодрившись такой резкой сменой температуры та оглядела помещение. Оно было оборудовано спальными местами, единственным письменным столом, на котором расположилась удлиненная керамическая ваза, и небольшими полками, предназначенными для багажа или ручной клади. Каюта, как и следовало ожидать, оказалась довольно тесной и душной, из-за чего сразу захотелось выйти, но желание немного расслабиться, присев на койку, перебороло капризы девушки. Ступив на деревянный пол, оказалось, что в комнате он скрипит значительно меньше, чем тот, что был за ее пределами. Через мутные иллюминаторы, на внешней стороне которых виднелись разводы и брызги, явно попавшие сюда около двух недель назад, проникали лучи слепящего солнца, благодаря которым можно было оценить насколько пыльно в каюте. За круглыми окнами помещения царило то, что Микаса видела впервые – это был и рай, и ад одновременно. Лениво плывущие перистые облака, изредка скрывающие под своим бархатом раскаленное солнце, утрачивали свою прелесть – стоило посмотреть чуть ниже. Совсем недавно кружащие чайки и альбатросы над водной гладью теперь стремительно покидали пределы большого континента, устремляясь в сторону Парадиза с помощью мощных порывов попутного ветра. Некоторые из морских птиц, будучи обожженными нестерпимым жаром колоссов, то ли мертвые, то ли живые падали с неба прямиком в морскую пучину. Это зрелище являлось лишь началом гибели всего живого на континенте.       – Микаса? – неожиданно раздался взволнованный голос в душной каюте, вырывая ту из размышлений. Разыскивая Аккерман, Леви не ожидал увидеть ее здесь. – Где твой шарф? – задал давно волнующий его вопрос капитан. Он оглядел тонкую шею, что долгое время не скрывалась за подарком Эрена. Вопрос был слегка странным, поскольку она не носит его приличное количество времени, но ранее все никак не находилось подходящего момента для столь спонтанного вопроса. В гуще происходящих событий Леви не имел возможности поймать Аккерман на пару слов, ибо та была важной фигурой в сражениях с йегеристами, учитывая ее способности.       От неожиданности Микаса растерялась. Неужели она настолько сильно погрузилась в свои мысли, что даже не услышала, как зашел капитан Леви? Девушка потерянно посмотрела на вошедшего. Казалось, она сама уже подзабыла о злополучной красной ткани.       – Я... решила его не носить… – спустя почти минуту ответила Аккерман, борясь с сомнением, стоит ли об этом кому-то рассказывать в подробностях. Она будто находится в прострации после сказанного Эреном, все еще с большим трудом воспринимая то, что самый близкий человек мог сказать подобное, выбирая слова, взгляд и интонацию погрубее. – Думаю, он мне больше не нужен, – опустила голову Микаса, сжимая пальцами простыни койки.       – Йегер что-то натворил, о чем я узнаю последним? – Аккерман присел на койку рядом с ней. Он чувствовал и замечал неуверенность Микасы, преследующую ее давно, даже не находясь рядом, лишь наблюдая издалека. От непоколебимой, устремленной только вперед и временами жестокой Микасы Аккерман не осталось и следа. Да, она по-прежнему свирепо убивает йегеристов, но, видя окровавленные и где-то не целые трупы бывших товарищей, когда-то сражавшихся с разведкорпусом за одно, ее пожирают сомнения. Леви был заинтригован тем, что же все-таки послужило причиной такой резкой смены поведения однофамилицы.       – Он сказал, что всегда ненавидел меня, – равнодушно, почти безжизненной интонацией проговорила девушка. Как бы давно это потрясение ни произошло, в глубине души она с прежним отчаянием сожалела о том разговоре, о том, что он вообще состоялся. Разведкорпус сам требовал с Йегером встречи, а теперь Аккерман сокрушается о прошедшей беседе, оставившей в ее сердце бездну. Правда, сейчас Микаса совсем не уверена, хочет ли о произошедшем расспросить Эрена. Стоит ли сейчас вспоминать ту дикую боль, еще и разделяя с тем, кто ее причинил? Этот вопрос не дает покоя долгое время.       – Черт, от этого куска дерьма я лучшего и не ожидал. – капитан был действительно в ярости от услышанного. У Леви в голове не укладывалось, что самый дорогой человек для Аккерман может настолько наплевательски отнестись к ее чувствам, не боясь угрызения совести. Порой она действительно окружала Йегера чрезмерной заботой, но Микаса всегда знала, что даже ей не под силу остановить его от совершения опрометчивых поступков. Даже если та всегда будет рядом. Аккерман ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах не заслужила такого отношения к себе. «Хоть он будет в крови захлебываться – уверен, достойного оправдания такому свинскому поступку я не услышу» – Леви в этом не сомневался, но не стал говорить это сейчас, не желая заставлять ее волноваться.       – Слушай, Микаса, – мягко обратился Аккерман к однофамилице, кладя холодную ладонь на ее плечо. – Скоро мы доберемся до этого подонка и я заставлю его за все ответить, – продолжал уверенно Леви. – После сказанного тобой Йегер получит от меня по лицу и не только в двукратном размере, – тот посмотрел в залитый светом иллюминатор тесной комнаты, предвидя, что от несносного Эрена и живого места не останется.       Аккерман боролся с желанием приобнять Микасу, как тогда, в Тросте, в погоне за похищенными Эреном и Кристой, только без оружия в руках. Однако тот не собирался заглушать ее боль, причиненную близким другом, собой во время его отсутствия и навязывать свое общество. Он считал это низким. Тогда Йегера не было с разведкорпусом не по своей воле, а сейчас тот намеренно отдалился от них и вершит настоящий геноцид, идя к своей цели напролом и рискуя чужими жизнями похлеще Эрвина в свое время. Теперь с губ Микасы не слетало вечное «Эрен!». Напротив, она как можно реже упоминала его имя с того момента, как он ранил ее наивное сердце и душу.       – Изрядно нас, последних Аккерманов, потрепало, – он выдержал паузу, испытывая горестное сожаление. – Я выгляжу совсем беспомощным, да и, наверное, не только выгляжу, – хмыкнул тот, понимая, что давно не испытывал физических нагрузок и окончательно потерял форму, что уж говорить про участие в серьезных сражениях. – А ты чувствуешь себя совсем паршиво, – добавил Аккерман, волнуясь за моральное состояние Микасы больше, чем за свое физическое.       Чертова правда. Два сильнейших воина человечества терпят настоящее крушение. Цели Леви изменились, и, возможно, одну из них в виде расправы над обезьяньей мордой собственными руками он уже не в силах выполнить. Вера Микасы в близкого человека пошатнулась, вряд ли имея возможность принять прежнее положение. То доверие, что было между этими двумя, уже не вернуть, как бы Йегер не корячился. Что будет с Аккерманами? Какая судьба их ждет? Что, если Эрен стал настолько бесчеловечным, что сверхсильных людей, порой оберегающих его ценой своих жизней и ставших ему близкими, не станет щадить, если те попытаются его остановить?       Микаса внимательно слушала Леви и мысленно соглашалась с ним, но как-либо поддерживать разговор была совсем не настроена. Аккерман же понимал ее как никто другой. Время от времени так не хватает человека, который направит на верный путь или как минимум подбодрит, не ожидая от тебя и слова. Многие принимают многозначительное молчание на свой счет и считают, что Аккерман не желает видеть собеседника, в то время как страдальцу требуется лишь парочка искренно теплых слов.       – Микаса, ты здесь? – в дверном проеме появилась запыхавшаяся Ханджи. В последнее время ей совсем нелегко. Происходящее требует принимать решительные действия в сложных и порой смертельных условиях как, например, спонтанная и единственно верная идея отправиться в Одиу. – Можешь сейчас зайти в водительскую кабину? У нас проблемка с Энни, – она измученно улыбнулась и устало почесала затылок, ожидая Аккерман.       – Конечно, командор Ханджи, – девушка встала с койки и направилась к двери. – Спасибо, капитан Леви, – она остановилась у выхода, сжимая дверную ручку. – Мне нужен был этот разговор, – призналась она. – Вы меня подбодрили, – слегка улыбнувшись, сказала Микаса, после чего закрыла за собой дверь. Аккерман был неподдельно рад, что способен хотя бы немного улучшить ее самочувствие, хоть и помышлял о большем.

***