Время справедливости

      Ровена Аббот всегда училась на одни «превосходно». Домашние учителя, которых нанимал для неё отец до поступления в Хогвартс, натаскали её по всем предметам так, что даже среди первокурсников Когтеврана она слыла заучкой. Все предметы давались ей легко, все, кроме защиты от тёмных искусств. Сколько ни объясняла она отцу, что преподаватели по этому предмету были ниже любых стандартов, он только прикрикивал на неё и заставлял заниматься усерднее. Ровена занималась всё лето перед шестым курсом, хотя СОВ были уже позади, а до ЖАБА оставалось целых два года. С замиранием сердца она ждала результатов экзаменов, которые вот-вот должны были прислать с совой.       — Эй, Ровена, — позвала её сестрёнка Ханна. — Намазать тебе бутерброд?       — Да, спасибо, — не отрываясь от книги, сказала она. В этот раз это был углубленный курс трансфигурации за шестой курс. Её любимой преподавательницей была профессор МакГонагалл. Ровена часто думала о странности распределения на факультеты. Казалось бы, Минерве (так со стыдом и про себя Ровена называла преподавательницу) самое место на Когтевране. Она умна, сдержанна и строга к себе, каким и должен быть истинный представитель этого факультета. Так всегда говорит отец. Ровене, по его мнению, не хватает сдержанности и строгости, она не может владеть своими чувствами, хотя ума ей не занимать. Отец был истинным слизеринцем, до мозга костей. Властным, требовательным, а ещё жёстким. Ровена боялась его.       — Может, ну её, эту Распределяющую Шляпу, — сказала она Ханне, откусывая от заботливо приготовленного сестрёнкой бутерброда.       — Как это? — удивлённо подняла на неё глаза Ханна. Ровена в который раз с удовольствием отметила, какие красивые у сестрёнки глаза. Зелёные, в обрамлении густых чёрных ресниц, обычно они выражали удивление и восторг.       — Студенты, хочешь-не хочешь, следуют стереотипам своего факультета, — ответила Ровена. — Неужели всех волшебников можно разделить ровно на четыре группы?       — Напомни, какие стереотипы? — нахмурила прелестные бровки Ханна. С детства так повелось — Ровена умная, а Ханна красивая. Отец пророчил младшей богатого жениха, а Ровене оставались лишь книги. Их род, хоть и чистокровный до, как минимум, девятого поколения (далее родословное древо заканчивалось, потому что начинался потолок) не был богатым и не мог дать за девочек хоть сколько-нибудь значимого приданого. Отец сделал ставку на красоту Ханны, а Ровене с самого детства внушалась мысль, что ей придётся всего добиваться своими силами. И так как замуж её никто не возьмёт, ей нужно усердно учиться. Назвали её Ровеной, в честь, конечно же, Ровены Когтевран, будто с рождения предопределяя её судьбу. «Только на Когтевран, только на Когтевран», — шептала нескладная первокурсница, натягивая вот-вот готовую свалиться Распределяющую Шляпу.       — Слизерин — хитрость и амбициозность, — начала перечислять Ровена, но тут в окно кухни влетела бурая сова. Чинно положив письмо на стол, сова тут же взлетела, даже не взяв лакомство из рук Ханны. Трясущимися руками Ровена распечатала тонкий конверт с гербовой печатью Хогвартса. В прошлом году её нелюбимую защиту вёл худший из пяти преподавателей, профессор Локонс. Он не только не учил правильному, так ещё и загружал бессмысленными домашними заданиями по своим антинаучным книгам.       — Открывай же! — с нетерпением заглянула через плечо Ханна. — Я уверена, что там все Превосходно! • Трансфигурация П • Астрономия П • Зельеварение П • Нумерология П • История магии П • Заклинания П • Прорицания П • Маггловедение П • Уход за волшебными существами П • Защита от тёмных искусств В • Древние руны П • Травология П Кусочек сыра попал Ровене не в то горло, и она закашлялась, согнувшись пополам. Ханна стала тут же стучать кулачком ей по спине, но, кажется, это делало только хуже.  — Анапнео, — раздался властный голос, и Ровена снова смогла дышать, о чём тут же пожалела. Отец, для раннего утра одетый слишком парадно, выхватил у неё свиток пергамента так резко, что на пальце выступила капелька крови.  — Отец, я… — начала Ровена.  — Так я и знал, — серые, стального цвета глаза, смотрели жёстко и беспощадно. Глаза Ровены были такими же, и сейчас они наполнялись слезами. Она знала, что отец будет злиться. Вопрос в том, что он предпримет?  — Папа, а куда ты собрался? — попыталась отвлечь его малышка Ханна. Любимая сестрёнка, она всегда пыталась сгладить их отношения с отцом, но ей никогда не удавалось. Ах, если бы Шляпа распределила его не на Слизерин!  — Ханна, живо в свою комнату. И она тут же юркнула за дверь. Ах, если бы трусость не была стереотипной чертой Пуффендуя! Ровена методично обгрызала отросшие было после учебного года ногти. Стараясь не смотреть отцу в глаза, она рассматривала предметы на кухонном столе. Взгляд её упал на конверт, из которого она вечность назад вытащила злополучный пергамент. Угол конверта как-то странно топорщился. Она потянулась было за ним, но отец был быстрее.  — Значок старосты для мисс Аббот, — голосом, не поддающимся расшифровке, произнёс он. — Это значит, отдельная спальня и ванная старост?  — Да, — еле слышно произнесла Ровена.  — Не натрахалась ещё? — он ударил внезапно. «Всего лишь пощёчина, могло быть и хуже», — успокаивала себя Ровена, прижимая ладонь к загоревшейся щеке.  — Порочишь честное имя Абботов, — с металлом в голосе произнёс отец. — Выше ожидаемого! Твоя мать слегла бы на месяц, будь она жива. Подумать только, наша дочь вместо того, чтобы учиться, строит глазки мальчикам. Ах, если бы мама была жива!  — Отец, я официально заявляю, что ни с какими мальчиками я не т... я не общалась, — Ровена попыталась придать своему голосу строгости, как у профессора МакГонагалл во время лекций.  — Может, хочешь, чтобы я проверил это? — с ядом произнёс отец и улыбнулся удачной, по его мнению, шутке. Краска стыда и отвращения заливала всё лицо Ровены, от груди и до самого лба. Отец был ещё более страшным, когда улыбался, благо, он это делал крайне редко.  — Три минуты легилименции или пять ударов плетью? — будничным тоном произнёс он. — Я спешу на важную встречу.  — П-плетью, — запинаясь, выговорила Ровена. После сеансов легилименции ей казалось, что её душу выпотрошили и размазали по стенам. К тому же, к физическому наказанию, конечно, прибавлялась обязанность выучить что-то наизусть. Сегодня, видимо, это будет учебник по защите. А после того, как в её мозгах покопаются, ни о каких уроках не могло идти и речи, настолько кружилась бы голова. Пары сеансов в детстве ей хватило с лихвой, поэтому Ровена практически всегда выбирала физическое наказание.  — Ложись на диван в гостиной и оголи свой зад, — с нотками нежности сказал он. По его мнению, только благодаря наказаниям, его девочки выросли такими хорошими и послушными. Иногда Ровена думала, всех ли её одноклассниц родители наказывали похожим образом? Но сегодня она, безусловно, заслужила эту порку. Наверное, действительно плохо подготовилась к экзамену, дала себе волю расслабиться. Ровена вспомнила, как однажды весной сидела с интересной книгой на скамейке во дворе Хогвартса. И это был не учебник. Убеждённая в своей вине, она даже с какой-то благодарностью приняла первый удар. После четвёртого ей казалось, что вместо плети у отца в руках раскалённый прут. Она закрыла оголённое место в попытке защититься от боли, и пятый удар пришёлся по рукам.  — Сама виновата, — резюмировал отец, мельком взглянув на начинающий набухать на запястье красный рубец. Ровена молча взяла со стола недочитанную книгу и легла на живот. Сидеть следующие несколько дней было бы слишком больно. Отец наконец-то куда-то уходит. Можно будет вдоволь поплакать. Главное — продержаться до его ухода, иначе за слёзы можно было получить дополнительную порцию боли.  — И вот ещё, — словно случайно вспомнил он, уже надевая пальто. Сколько Ровена себя знала, он никогда ничего не забывал, значит, преднамеренно выделил именно так. — Значок старосты отдашь своему декану. Всё свободное время ты должна посвящать учёбе. Ты запишешься на все дополнительные курсы. И если я узнаю, что ты общаешься с мальчиками слишком тесно, ты ответишь сполна. Тебе ясно?  — Да, отец, — покорно проговорила Ровена. Иногда в её голове проносились смелые фантазии, в которых она достаёт волшебную палочку и превращает отца в старый ботинок, а потом выкидывает его в камин. Греет руки на огне, любуется на лопающиеся кусочки кожи и смеётся. Но потом, она знала, её посадят в Азкабан. Мысли о дементорах заставляли Ровену сжиматься в комочек и дрожать от ужаса. Она пыталась самостоятельно обучиться заклинанию Патронус по книгам, но у неё не выходило даже хоть какой-нибудь дымки, хотя со всеми остальными заклинаниями она справлялась превосходно. Ах, если бы она выбрала Гриффиндор!