Вторник
20 августа 2020 г., 13:10
Пожалуй, это было самое неприятное пробуждение в жизни Шэнь Юаня. А ведь в больнице он множество раз просыпался от ужасной боли. Сейчас тело чувствовалось отлично, за исключением желания попить, легкой сухости в глазах и веревок, не дающих пошевелить конечностями.
За окном светило слабое ноябрьское солнце, что означало пропущенный завтрак и первый урок, а то и второй.
Кроме того, Юэ Цинъюань с угрозой направлял на него свою палочку, а в его глазах, обычно лучившихся добротой, пылала ярость.
— Кто ты такой и куда дел Шэнь Цзю? — спросил он, заметив пробуждение притворщика.
Хоть он и понимал причины, Юань все равно расстроился, что ему угрожает уже третий человек за последние два дня.
— Профессор Юэ, опустите, пожалуйста, палочку, он все равно ничего не сможет сделать, — устало попросил Му Цинфан.
У директора сохранился воинствующий вид, но рука с палочкой все же опустилась. Он спросил у целителя:
— Вы говорили, что оборотное зелье действует до 12 часов, так почему у этого, — мужчина кинул на Юаня неприязненный взгляд, — все еще внешность Цзю?
Кажется, он даже не заметил, что назвал профессора Шэня по имени. Притворщик лежал, притворяясь теперь ветошью и ожидая, что будет дальше. Все равно Юань в своем положении мог сделать крайне мало. Даже если расскажет он правду, доказать-то не сможет.
Му Цинфан обреченно посмотрел на него, и стало ясно: целитель ничего толком не понимает и уже заколебался от всех проблем, что нес с собой Шэнь Юань. Он медленно ответил директору:
— Даже если он выпил зелье за ужином, на глазах у всех, то должен был превратиться обратно в себя. Я предполагал, что он взял оборотное зелье высшего качества у профессора Шэня, но похоже, он использовал некий другой способ, — мужчина задумчиво прикусил губу. — Или же…
— Или же что? — требовал продолжения Юэ Цинъюань.
— Или же он… Он и есть профессор Шэнь? Проклятие на нем хоть и старое, но ведь последствия, вроде изменения в разуме, могли быть отложенными?
Юань неуютно шевельнулся в путах. Если бы то проклятие влияло еще и на разум, он бы определённо давно сошел с ума.
— Это не Шэнь Цзю, — отрезал директор. — Я уверен.
— Но…
— Дело не в разуме, — покачал он головой, а его щеки слегка порозовели, наверняка от волнения. — У Цзю часто меняется поведение. У этого нет шрама на локте левой руки.
Сначала Юань внутренне возмутился, что кто-то его осматривал, пока он был без сознания, но мужчина заметил, что мантию брата заменила больничная пижама с коротким рукавом. Затем он покопался в собственных воспоминаниях и подтвердил для себя чужие слова. Его близнец еще до Хогвратса рассек руку, хотя сейчас тонкий шрам был едва заметен.
Но ведь Цзю вечно мерзнет и ходит укутанным до невозможности, когда Юэ Цинъюань успел рассмотреть его локоть?
— Что же вы сразу не сказали! — переполошился Му Цинфан. — Тогда версию с оборотным зельем можно смело исключить!
Директор нахмурился и собирался вернуться к своему допросу, поднимая палочку. Шэнь Юань занервничал. Внезапно распахнулись двери Больничного крыла, и громкий крик возвестил о возвращении настоящего профессора Шэня:
— Какого штырехвоста ты направляешь на него палочку?! Экспелли… — но прежде, чем он закончил заклинание, палочка у Юэ Цинъюаня сама выскользнула из рук.
— Цзю! — с безмерным счастьем в голосе воскликнул директор.
Му Цинфан недоверчиво рассматривал и сравнивал близнецов. Шэнь Цзю за одно мгновение подбежал к кровати со связанным, одновременно оттолкнув профессора Юэ и разрушая годами выстраиваемый образ в глазах целителя.
— Фините Инкантатем, — наконец Юаня освободил брат и поспешил осмотреть его, обхватив руками лицо. Чужая палочка неприятно колола шею. — Ты плакал! Я его просто убью!
Цзю с ненавистью в напряженных мышцах повернулся к директору, который хоть и выглядел ошарашенно, но на него глядел с привычной заботой и долей вины. Огромной долей.
— Нет! — Юань поспешил вцепиться в близнеца.
— Это не из-за него, — поспешил высказаться целитель и сразу же пожалел об этом.
Профессор Шэнь теперь прожигал в нем дыру.
— Из-за кого тогда?
Му Цинфан выдал неуверенную слабую улыбку, говоря:
— Давайте все успокоимся и…
— Да я сейчас вам ваши палочки в жопу засуну! — вскипел Цзю и только близнец помешал ему, хватая за руки.
— Брат, успокойся. Со мной все хорошо.
В глазах целителя и директора тут же отразилось примерное понимание ситуации. Но тут же от дверей раздалось удивленное:
— Что здесь происходит?..
Лю Цингэ даже забыл достать палочку. Вместо нее в его руке виднелось нечто, что напоминало выроненный вчера веер. И Цзю это заметил, опасно щурясь.
Юань почувствовал себя плохо, когда понял, что после вчерашней истерики и долгого сна его лицо опухло, а разъяренный брат не добавлял привлекательности. Он неровно выдохнул, мечтая просто скрыться под одеялом.
— Почему у вас мой веер, профессор Лю? — больно спокойно спросил старший брат.
Цингэ уставился на Юаня, в котором узнал того, с кем вчера обнимался, и стремительно покраснел. Притворщик смущенно отвернулся, ощущая жар на щеках. На лице Цзю проступило отчетливое желание убивать.
Но возникшую атмосферу неловкости и ненависти разбавили несколько негромких хлопков и от стены неожиданно отделилась фигура в слизеринской мантии.
— Рад вас видеть в добром здравии, профессор. Кажется, вы очень хорошо отдохнули, — с нескрываемой насмешкой произнес парень.
— Ло Бинхэ, — прошипел Шэнь Цзю, отмахиваясь от ослабевшей хватки смущенного близнеца, и немедленно поднимаясь на ноги. — Что ты здесь забыл?
— Просто решил проверить, дошла ли до вас моя весточка, сэр. А то я забеспокоился, когда отменили урок зельеварения у пятого курса.
«Так вот почему брат так рано вернулся», — понял Юань. Цзю обещал вернуться только к вечеру и встретиться с ним в Хогсмиде.
— Спасибо, — искренне произнес младший близнец. Он верил, что Ло Бинхэ вовсе не плохой. Веселящийся подросток удивленно поднял бровь, но затем светло улыбнулся ему.
— Мне срочно надо в отпуск, — прошептал Му Цинфан, устало прикрывая глаза. — Если я вам понадоблюсь, для чего-то, что входит в мои обязанности, — уже в полный голос объявил он, делая акцент на последних словах, — то я у себя.
Целитель развернулся и ушел вглубь помещения. Цзю дождался его ухода и жестко произнес:
— Ло Бинхэ, я поговорю с тобой позже. Ты уже пропустил половину урока Чар, что тянет на две недели отработок.
Ученик округлил глаза.
— Профессор Шэнь, вы наизусть знаете мое расписание?
— Месяц, — припечатал мужчина.
— Как страшно, сэр, — с ухмылкой посетовал слизеринец и все же направился к выходу, подмигивая Юаню.
А ведь ему еще предстояло убедить старшего брата нормально относиться к этому ученику.
Когда Ло Бинхэ вышел, нахмуренный Лю Цингэ поинтересовался:
— Я правильно понимаю, что вы совершенно разные люди?
Шэнь Цзю фыркнул и закатил глаза.
— Мы близнецы, — пояснил Юань, скромно потупив взгляд.
— И… Как давно вы?..
— Как давно мы близнецы? — перебил неясную речь профессора Лю старший. — Всю жизнь.
Тот посмотрел на него привычно злобно. Шэнь Юань поспешил ответить и на этот вопрос:
— Я заменял брата с четверга.
Лю Цингэ что-то прикинул в голове, задумавшись, а затем счастливо выдохнул:
— Слава Мерлину, это был не он.
Заметив покрасневшее лицо младшего брата, Цзю сквозь зубы проскрежетал:
— Проваливай.
Вопреки его словам мужчина приблизился и протянул Юаню веер, который профессор Шэнь тут же перехватил. Но Цингэ его также не отпускал, и несчастный аксессуар мотался перед глазами близнеца в пижаме.
— Он мой.
От слов Шэнь Цзю профессор ЗОТИ торопливо отдернул руку и большими шагами поспешил к дверям. У выхода он обернулся и встретился взглядом с Юанем, отчего оба опять смутились. От недовольства старшего брата мужчина еще больше стушевался.
— Я могу узнать, по какой причине вы отсутствовали с четверга, профессор Шэнь? — подал голос директор.
Из-за отсутствия улыбки лицо Юэ Цинъюаня немного выглядело строгим. Цзю поджал губы.
— Я уезжал по делам.
— Школа предоставляет короткий оплачиваемый отпуск при необходимости, — в его глазах мелькнула обида. — Вы лишь должны были попросить.
Было странно видеть, как отчитывают старшего брата, хотя Юань понимал, что тот заслуживал не только недовольных слов. Также он заметил, что директор действительно хорошо к нему относился, чуть ли не единственный из всей школы, а Цзю его подставил. Пусть притворство, в общих чертах и не считая этого дня, прошло без заминок, могло произойти что угодно. И отвечать пришлось бы Юэ Цинъюаню, как директору Хогвартса.
— Брат, почему ты не попросил отпуск? Куда уезжал?
Шэнь Цзю, сложил руки на груди, словно ограждая себя от вопросов, и по-детски надул губы.
— Цз… Профессор Шэнь?
— Брат, — надавил Юань, зеркально повторяя его жест.
Тот сдался от чужого напора довольно быстро и признался, пробормотав:
— Я летал в Албанию. Один из бывших учеников написал, что там обнаружили колонию акромантулов, и я сумел собрать несколько пинт их яда.
— Это же очень опасно! — взволнованно отозвался Юань.
— Поэтому я ничего и не сказал, — фыркнул брат. — Меня бы не пустили.
— Цзю, — приблизился к нему директор и осторожно взял за плечи, проникновенно заглядывая в глаза. — С тобой все хорошо? Ты не пострадал?
Тот вновь закатил глаза и слабо попытался убрать чужие руки, но Юэ Цинъюань его крепко обнял, признаваясь:
— Я так волновался за тебя всю прошлую неделю, а потом и вовсе оказалось, что тебя подменили. Я так испугался…
Уткнувшись в плечо, Шэнь Цзю что-то растерянно пробурчал в ответ. А Юань почувствовал себя третьим лишним. Он заметил сложенную мантию на тумбочке и, схватив ее, поспешил в туалет, чтобы переодеться. Парочка тихо переговаривалась, а мужчина решил, что позже обязательно расспросит старшего брата о его отношениях.
***
Чтобы не смущать учеников двумя профессорами зельеварения, Юаня принудительно отправили в комнату дожидаться вечера. Было немного грустно осознавать, что все это время он был заменой и теперь вернется домой. Там, в одиночестве, он будет читать книги, иногда писать статьи и дожидаться возвращения брата на Рождество. Его обыкновенно безрадостная жизнь показалась абсолютно унылой. Раздался стук. И это был не Шан Цинхуа; по ту сторону словно грозились выбить дверь. Торопливо оглядев себя, Юань нацепил на лицо бесстрастное выражение и открыл ее. Лю Цингэ вгляделся в его лицо и нахмурился. Притворщик расслабился. — Это я, — успокоил он. — Ты, — выдохнул профессор, и на этот раз короткое слово звучало совсем иначе. Шэнь Юань почувствовал необъяснимое смятение в душе, и поспешно отошел с прохода, приглашая внутрь. Дверь закрылась, но они оставались стоять возле нее. — Меня зовут Юань. Шэнь Юань, — представился мужчина, отчаянно надеясь, что не краснеет. — Лю Цингэ. — Да, я знаю. Повисла неловкая тишина. Оба уставились в стороны от другого: Юань смотрел на свои (точнее брата) ботинки, Цингэ — на зеленую стену с узором. Он отмер первым и произнес: — Я хотел извиниться. Я не хотел вчера доводить тебя… вас до слез. Шэнь Юань теперь был уверен, что покраснел, и приложил руки к горящим щекам. — Эм… вы можете забыть об этом? — неловко попросил он, поднимая взгляд. Лю Цингэ смотрел в ответ, когда произнес: — Нет. Но он тут же поднял глаза выше и нахмурился. Резко Юань вспомнил хихиканье Цинхуа, когда они уже легли спать в воскресное утро, и зажмурился, ища в себе силы посмотреть наверх. Через мгновение мужчина убедился: над ними висела омела. «Опять», — понял он. События пьяной ночи в его голове всплыли сами собой. Тогда Шэнь Юань, не ведая, стоял под омелой и позвал проходящего мимо Лю Цингэ. Профессор ЗОТИ проводил ночной обход, выискивая нарушающих правила учеников. Пьяный Юань очень сильно захотел рассмотреть его лицо поближе, без очков оно было нечетким, потому подозвал. Кажется, он даже сказал ему несколько комплиментов, а когда обнаружил омелу над собой — предложил поцеловаться, чтобы разойтись. Цингэ разозлился (смутился?), уничтожил ее и убежал. Шэнь Юань нерешительно ожидал, что тот сделает теперь. Лю Цингэ громко дышал, явно растерявшись, и мужчина не мог даже взглянуть в его лицо: до того было стыдно. Сам Юань уничтожить омелу не мог — не умел. И не хотел, если честно. Потому, когда почувствовал неловкое прикосновение чужих губ, он нежно притянул Цингэ за плечо поближе, и теперь мог почувствовать биение чужого сердца. Возможно, ему просто казалось, но мысли спутались, и Юань не захотел размышлять об этом далее. Лишь наслаждаться. В дверь вновь постучались, и мужчины торопливо отпрянули друг от друга. С неверием Лю Цингэ тронул свои губы, а Шэнь Юань попытался отдышаться. Стук продолжался и явно принадлежал старому другу, ходячему бедствию в пьяном виде. Он не знал, стоит ли открывать дверь, когда здесь не один. Цингэ решил все за него и торопливо ушел через камин, пачкая ковер золой. Юань впустил взволнованного Шан Цинхуа и сразу же потребовал: — Уничтожь эту омелу! — указывая на потолок. Профессор Чар вздрогнул, но убрал растение одним махом палочки. Он странно осмотрел мужчину, но махнул рукой на его растрепанный вид, и принялся жаловаться: — Хотел с тобой поговорить, а обнаружил, что твой брат вернулся! Хорошо, что я догадался поискать тебя здесь. Шэнь Юань, переживая душевную бурю от всего, что случилось за день, возмутился: — Твои омелы! Они повсюду! Как ты мог оставить одну здесь! А если бы Цзю заметил?! Я их даже расколдовывать не умею! Он приложил большое усилие, чтобы дополнительно не обвинить друга в том, что его появление произошло абсолютно не вовремя. Тот весело хмыкнул: — Ты не умеешь ругаться, это даже мило, — затем нахмурился. — Я тоже от них пострадал, если честно. Мобэй затащил меня под одну, хорошо, что я успел ее расколдовать. Только вот он понял, что это я их наколдовал. И про надпись понял! Переваривая неожиданное откровение (так слухи и сплетни не так уж сильно привирали?), Юань медленно кивнул. — Поэтому он пошел и расколдовал ее! Его заметили, и решили, что он виноват в этом всем, потому хотят наказать! Что мне делать, братец Огурец? — Вы с ним встречаетесь? — Что? Нет! — пискнул Цинхуа с красными щеками. — Он мой ученик! — Он закончит обучение через полгода, — напомнил Юань. Друг замахал руками, будто пытаясь отогнать неприличные мысли. — Это уже другой разговор! Что мне сейчас делать? Если признаюсь, что это я наколдовал надпись, то всю жизнь буду страдать от подколок Ци Цинци и остальных. А если не признаюсь, то Мобэя ждет наказание. — Накажи его сам, если тебя волнует только это. Шан Цинхуа с круглыми глазами посмотрел на Шэнь Юаня, будто он предложил нечто неприличное, и шагнул назад. Мужчина в ответ невольно повторил одну из любимых поз брата — сложил руки на груди и поджал губы. — Возьми на себя контроль над его наказанием, а сам просто давай ему свободное время в своем присутствии или вроде того. А не то, что ты там подумал, братец Самолет. Друг охнул, наспех поблагодарил его и убежал, чтобы «застолбить» за собой право наказания Мобэя. «Странных сплетен станет еще больше», — подумал Юань и помотал головой.***
Брат вернулся лишь после ужина, поскольку до этого разгребал накопившиеся дела и проводил уроки зельеварения. Молчавший от усталости Цзю с неудовольствием, но явным интересом, слушал рассказ о приключениях младшего брата в роли себя. Часть с пьянкой и некоторые другие моменты Шэнь Юань опустил. Когда профессор узнал о договоре с Ло Бинхэ, вслух высказал столько ругательных фразочек, сколько близнец от него за всю жизнь не слышал. Хорошо еще, что этому слизеринцу осталось учиться всего полгода. Затем старший брат рассказал, как собирал яд акромантулов, пугая излишне впечатлительного Юаня. Цзю, к его облегчению, пообещал больше не совершать опасные вылазки в одиночку. О возможном спутнике он умолчал, но все было понятно по проступившему бледному румянцу. Ночью, когда ученики уже не бродили по коридорам Хогвартса и не могли испугаться «раздвоения» декана слизерина, братья направились в кабинет директора. Камин в комнате, объяснил Цзю, позволяет перемещаться только в пределах замка. — Профессор Ци собирается в декретный отпуск в следующем году, — неожиданно сказал старший брат. — О, — удивился Юань. — Она совсем не похожа на беременную. Наверное, срок маленький. А кто отец? От презрительного взгляда близнеца он неловко хохотнул. — Кто ее знает, — бросил Цзю. — Я говорю это к тому, что в следующем году освободится место профессора Астрономии. Если ты подтянешь этот предмет и сдашь ЖАБА… Договорить ему не дал бросившийся на шею счастливый Юань. — Меня могут сюда взять? Правда? — Конечно, — фыркнул брат, но отцеплять не стал, лишь остановился. — Но если ты не… — Я все смогу! — заверил Шэнь Юань. — Я сдам ЖАБА и много книг по теме прочитаю! Вести уроки у детей, конечно, сложно, но у меня же теперь есть опыт. На самодовольную улыбку младшего Цзю замучено вздохнул. — Но если ты не отцепишься от меня, то я передумаю. Ты тяжелый, а я устал. Тот виновато ойкнул, отходя. Старший брат насмешливо похлопал его по голове и улыбнулся. — Тебе придется постараться. Уже у камина Юэ Цинъюань искренне извинился перед Юанем за утренний инцидент и даже пригласил отпраздновать Рождество в школе. Тот понимал, что директор лишь желал присутствия его брата на каникулах в замке, но с удовольствием согласился. Щеки Цзю едва заметно краснели, и близнец с недовольным видом поторопил его. Шагая в зачарованный огонь, Шэнь Юань размышлял, зачарует ли Цинхуа новые омелы и останется ли Цингэ на Рождество в Хогвартсе. Это было бы чудесно.
