Холодный ветер

После завтрака Мустафа прислал слугу, приглашая меня на прогулку в саду. Честно говоря, мне не особо хотелось выходить — настроение совершенно не для прогулок, но это лучше, чем просто сидеть и варится в собственной злости, да ещё и в одиночестве. — Риза, принеси тёмно-зелёное, которое с пуговками на груди, — как-то лениво приказала я, пока Юлия заплетала мне волосы — Подними их наверх. Без свободных прядей. — Как прикажете, госпожа, — приняла приказ девушка и я даже задремала, но меня заставила пробудиться Риза с платьем. — Сегодня без украшений госпожа? — Аллах, да не задавайте мне никаких вопросов, я устала думать и рассуждать — Госпожа? — Принеси мне какие-нибудь маленькие серёжки и ожерелье к ним, — отмахнулась я, хотя мне просто хотелось завернуться в одеяло и поспать у камина, но, к моему удивлению, Риза жемчужные серьги и такое же ожерелье с подвеской в виде зелёного винограда, подаренное Ибрагимом — Ты серьёзно? — Подумала, вам это поднимет настроение, — да, я позволяю своим девочкам такие вольности и это меня очень веселит. — Благодарю. Девушки помогли мне одеться, и я вышла в сад, где в небольшой беседке меня уже ждал Мустафа. Мне кажется, что он сразу понял моё настроение и, положив мою ладонь себе не локоть, повёл по дорожке. Это было идеальное спокойствие, которого мне не хватало в последние дни. — Меня злит эта тишина, Мустафа, — наконец сказала я, желая высказаться от собственного негодования — У меня свадьба меньше, чем через две недели, а Хакан продолжает приносить мне письма сестёр и Валиде. Среди обыденных вопросов о настроении и здоровье, они пишут обо мне такое, чего даже я не знала. Мне кажется, что пора с этим кончать. — Есть одна мысль, дорогая тётушка, — я с удивлением посмотрела на племянника, который лишь интригующе улыбнулся — Но мы должны сначала дождаться вашей с пашой свадьбы. Так будет лучше. — Но… Я опасаюсь, что они придумают… Аллах только ведает, на что способны обиженные госпожи, — рыкнула я, но поднятые брови и улыбка шехзаде заставили догадываться — Мустафа. Ты просто… Я не могу подобрать слов. Ты просто умница. — Я знаю, госпожа. Вам помочь? — это лицо заставило меня просиять и одновременно задуматься. — Только нужно предупредить Ибрагима, — сказала я, поддерживая хитрую улыбку племяннкика — Да и в таком тонком деле действительно будет лучше дождаться свадьбы, как мне кажется. В покоях Фатьмы Султан… — Гюльбахар Султан покинула дворец, госпожа, — миловидная калфа вошла в покои своей госпожи и поклонилась ей и её сёстрам — Она отправилась в свой вакф. — Тогда это надолго, — объяснила Хатидже, недовольно расхаживая по покоям сестры — Вот бы она пропала, будто и не было. Уехала и пропала. Мало ли в столице разбойников. — Она и так скоро уедет. Можешь даже не навещать её, — усмехнулась Фатьма и начала с удовольствием хрустеть яблоком, явно насмехаясь над ревнивой сестрой. — Мне было бы на неё всё равно, если бы она не… — захотела продолжить Хатидже, но поймала строгий взгляд Бейхан, которую, всё же, удалось пригласить к сёстрам — Что? — Не что, Хатидже? Не поймала бы мать за злодеянием? Не отправила её в заслуженную ссылку? Повелитель ещё придумал достойное объяснение! А если бы Мустафа погиб? При этом вы обвиняете её, будто она сама подложила яд. — Тебе не жаль мать, Бейхан? Место Валиде рядом с падишахом во дворце. А сейчас дворцом заправляет Гюльбахар, — возмутилась Шах, а её миролюбивая сестра только раздражённо отвернулась — Выслать её пока не получится — это нужно признать, ведь повелитель чувствует вину перед ней. — Надо найти повод расстроить её свадьбу. Чтобы даже повелитель был против, — вмешалась Хатидже, заставив Фатьму рассмеяться — Да что? — Знаешь, я просто посмотрю на твою зависть и ревность, Хатидже, — госпожа веселья сделала глоток шербета — А потом получу удовольствие от свадьбы сестры. И повеселюсь после её развода… Если тот будет. — Я даже слушать вас не хочу! — Бейхан просто вскочила с тахты и выскочила из покоев — Мне противно слушать вас! — Расскажет ей. Это точно, — заметила Шах, но, как ни странно, оставалась спокойной. Ибрагим… Вечер… — Госпожа, нет. Пожалуйста. Это риск не только для меня, но и для вас. Но ладно я. Вами я рисковать не готов, — я был шокирован, когда госпожа рассказала их совместный с Мустафой план, при этом оставаясь совершенно спокойной — И почему вы так уверены, что получится? — Потому что об этом знаем только мы с вами и ваш преданный друг. И да, виновница этого тоже согласилась. Несмотря на личный риск, — в её руках был бокал с водой, из которого она преспокойно потягивала — Да, это риск для всех нас и, вероятно, придётся объясняться с повелителем… Я абсолютно не исключаю такую вероятность. Впрочем, это не твоя проблема, дорогой. И я не должна была тебя втягивать, но я боюсь за свою жизнь. Но я так хочу жить. Очень. — Ты должна знать, что ради тебя я готов поставить на кон всё, — после этих слов лицо моей госпожи расцвело улыбкой, а её пальцы коснулись моего лица очень и очень нежно, и я, не сдержавшись, взял её руку и поцеловал — Моя госпожа. — Я не могу описать, как я тебе благодарна, Ибрагим. За твою любовь и тот риск, который ты берёшь на себя, — один только Всевышний ведает, как я хочу, чтобы мы были уже женаты и не нужно было соблюдать условности, которые мы, строго говоря, и не блюдём почти — Сегодня мне Долунай сказала, что меня срочно хотела видеть Бейхан. Но я приехала очень поздно… Не хотелось бы её беспокоить в такой час… — Да, ты сегодня задержалась, — хоть я привык к некоторым неожиданностям моей госпожи, но ей всякий раз удавалось меня удивлять в самом разном плане и этот странный заговор тому подтверждение. Мы разместились на подушках у камина в моём кабинете, наслаждаясь этими минутами покоя, которые мы бессовестно выкрали у суровой реальности, полной интриг и заговоров. К слову, о заговорах. Моя должность предполагает обличение подобных предприятий для глаз повелителя, но уж точно не участие. Тем более с сестрой падишаха. Формально, мы оба в первый раз оказались втянуты в заговор, а уж потом мы влились в другой заговор с той же лёгкостью, как корабли входят в порт, но если это жертва, которую нужно принести ради спокойной жизни, то я и глазом не моргну, но сделаю… А я остаюсь всё тем же циником, который во имя своих желаний идёт по головам. И приятно рядом с собой такого же человека. — Ибрагим? — позвала меня Гюльбахар, а потом положила голову мне на колени — Надеюсь, что ты не возражаешь. — Конечно, — я стал осторожно перебирать волосы госпожи, пока та задремала, измученная этим днём — Спи спокойно, моя госпожа. Я рядом с тобой. Гюльбахар… И снова потянулись дни ожидания, но уже не настолько мучительные, как до нашего триумвирата с Мустафой и Ибрагимом. Я теперь была готова до зубов и даже перепрятала письма, что отдавал мне Хакан-ага. И об их хранении знаем только мы трое. Даже никто из наших слуг не знает об этом. Бейхан рассказала мне, что задумали наши общие сёстры по поводу моего положения и свадьбы, но я всё равно ей не доверяю — вдруг это уловка дочек Хафсы, чтобы я прониклась и доверилась? Нет уж, мне такое не нужно. Естественно, я об этом разговоре рассказала паше. Он злился. Ещё бы не злился… Я тоже в ярости, но стараюсь сдержать свой пыл для того времени, когда он будет действительно необходим. — Хюррем дружелюбна со мной, Ибрагим, — говорили мы во время вечерней прогулки по саду за несколько дней до свадьбы, когда я надела красивое рубиновое колье, подаренное Хасеки — Она не плетёт интриги против меня, вежлива… Не любит моих сестёр. Замечательное сочетание, я думаю. — Хочешь, чтобы я с ней помирился? — паша посмотрел на меня с красноречивой смесью недовольства и удивления — Госпожа, ты вынуждаешь меня делать то, чего я не хочу делать. — Я это делаю со всеми, но тебя принуждать не хочу. Лишь побуждаю твои мысли отправиться в другое русло, — после этой завуалированной речи я рассмеялась и нежно поцеловала жениха в губы — Делай, как знаешь. Только не надо её обижать. — Лишь из-за того, что ты просишь меня, госпожа, — он поцеловал мою руку и так же улыбнулся, а после мы продолжили прогулку — Ветерок… И блаженная тишина… — Как затишье перед бурей, — не удержалась я от мрачного комментария — Хочется верить, что эта буря будет последней. Прошло так мало времени с моего приезда в Топкапы, дворец детства и любви отца, а я уже готова его проклясть и никогда не возвращаться. Аллах, неужели это только за мой ужасный характер? Ну, так говорит мне Долунай. — О, эта благословенная женщина. Я ей никогда не нравился, — похоже, что отношение моей няни к персоне Ибрагима совершенно не заботило последнего — Что мне сделать, чтобы твоя Долунай меня хотя бы терпела? — Через четыре дня у неё не будет выбора, — снова беззаботно посмеялась я, представляя, как паша извиняется перед моей хатун — А представь, как я ей однажды скажу, что она будет нянчить уже моего ребёнка. И твоего. Старушку удар хватит, не допусти Аллах. — Иншааллах, госпожа. Приятно мечтать, когда знаешь, как решить проблему. — Риза, Юлия! — позвала я девушек, желая скорее отправиться ко сну. Служанки помогли мне надеть сорочку, и я уже была готова отойти ко сну, в который раз отложив произведение Макиавелли от повелителя, как в мои покои кто-то начал остервенело стучать. — Да! — Юлия тут же мне принесла накидку и помогла её завязать. — Госпожа, — это оказалась Афифе-хатун, бледная, как сама смерть, а учитывая её пристрастие к чёрному, то сравнение неудивительно — Бейхан Султан неожиданно слегла. Кашляет кровью. Лекарь в растерянности. Собирают всех знающих столицы, но госпожа просила прийти вас к ней. — Аллах, спаси нас и помилуй, — я в полной панике выскочила из своих покоев и помчалась к сестре, которая звала меня — Афифе! Когда это началось? — Я ничего больше, чем сказала, не знаю, госпожа. В покоях Бейхан Султан лекари. Уверена, что они скажут больше, — мысленно махнув рукой на неуспевающую за мной старушку, я, будто на крыльях, помчалась к Бейхан. Я бежала так, будто под ногами были горячие угли. По пути я даже упала, запутавшись в собственной одежде, но, поднявшись до того, как Риза или Юлия могли бы мне помочь, я мчалась дальше. И я даже не замечала, что по лицу катятся слёзы, хотя их причина мне не ясна, как и не замечала ободранных о каменный пол ладоней. — Бейхан! — я влетела в покои сестры, как ветер, но судя по лицам лекарей, ничего хорошего с госпожой не случилось — Бейхан! Бейхан! — Гюльбахар, — прохрипела бледная женщина, что была лишь тенью прежней самой себя — Что-то мне поплохело. — Ты звала меня, Бейхан. Что с тобой? — лекарь хотел стереть с губ госпожи кровь, но я, вырвав платок, сама стёрла её — Как же так случилось? — Я не знаю… Я просто выпила шербета, а после всё и случилось… Неужели снова яд? Но кто желает зла Бейхан? Уж вряд ли её родные сëстрые, однако в этом дворце я уже ни чему не удивлюсь.