жидкие безволосые кролики

— у нас есть неделя. через неделю система сама перенесёт нас обратно в мир новеллы, — констатировал факт Цинцю, пролистывая ленту соц. сетей. они проснулись, вроде как, через пару дней после того, как Цинцю переместился — это можно было понять по последним комментариям и сообщениям. Бинхэ, с интересом осматривающий его небольшую квартиру, перевёл взгляд на него. тот в миг налился тёплом. — хочет ли учитель заняться чем-либо особенным?       и конечно, конечно, в его голосе звучали соблазнительные нотки. чертов демон. то, что они занимались этим «особенным» только что — мелочь, да, Бинхэ? ты бы хоть штаны накинул обратно, бесстыдник! лежит, прикрываясь тонкой простынкой, которая, будем честны, ничерта не закрывает!       зачем в пылу было снимать ТОЛЬКО штаны, Шень Цинцю так и не понял — вся его одежда осталась при нем же. к тому же, в комнате все ещё было холодно, а капельки пота очень пугали Цинцю! он накинул тонкую тряпку, называемую одеялом, побольше, но та все равно сползла, когда Бинхэ вновь придвинулся, оголяя одну (1) коленку. одну чёртову коленку.       Цинцю задумался. если честно, больше всего он банально скучал по своей семье. как в глупой поговорке: только потеряв, осознаёшь ценность потерянного. — этот учитель хотел бы встретиться со своей семьей.       к тому же, несколько пропущенных от матери, кучка сообщений от братьев и сестры и даже (!) звонок от отца прозрачно намекали, что с ними стоило связаться. — у этого учителя есть семья в этом мире?       вопрос звучал глупо, и Цинцю не побоялся посмотреть на Бинхэ «я-притворюсь-что-не-учил-тебя-этому» недовольным взглядом. — родители, два брата и младшая сестра. — я могу с ними встретиться?       у Бинхэ была отвратительная привычка отвечать быстро, звонко и громко, и Цинцю всегда ощущал себя старым в такие моменты. это становилось ещё заметнее, когда Шень пускался в раздумья.       казалось бы, классическое клише всех отношений — знакомство с родителями. они с Бинхэ уже, в общем-то, были женаты, и за неимением пользователей закономерно этот этап проскакали (в случае с Шенем, конечно), да и не сказать, что для Юаня было очень важно, одобрят его пару или нет.       но с другой стороны, вид Бинхэ говорил, что для него это было важно. — да. но придётся немного пересмотреть наше поведение, Бинхэ. многие вещи, которые привычны для нашего мира, — нашего, — для этого будут выглядеть иногда странно, а иногда — и вовсе неприемлемо. — в этом мире любовь между двумя мужчинами запрещена? — с ужасом предположил Бинхэ. — зависит от территории, в которой живешь, и с какими людьми общаешься. но моя семья лояльно к этому относится, этот ученик может не волноваться.       он, кажется, припоминал, что когда ему ещё было лет 10 и он не окунулся в осознанную жизнь, он видел старшего брата в окружении какого-то парня. назвать их друзьями было крайне сложно, но до сего момента этот факт его не волновал, а вопрос в его семье разумно не поднимали. — тогда что вы имеете в виду, учитель? — почтенно произнёс Бинхэ, смотря на учителя снизу вверх. выглядел он до того покорно и, простигосподи, мило, что хотелось почесать ему макушку. — во-первых, в этом мире не существует духовной энергии, демонов и заклинателей, — Шень Цинцю даже не собирался пробовать культивировать, но одна догадка его беспокоила. — попробуй использовать духовную энергию, Бинхэ.       Бинхэ постарался зажечь пламя на ладони — за что ему хотелось надавать по башке веером за использование огнеопасных техник в помещении, — но ни веера, ни огня на ладони не было. — как я и думал. подозреваю, что наша духовная энергия вернётся в родном мире. сейчас мы, по сути, что обычные люди.       Цинцю придвинулся ближе, убирая прядь волос с ушей Бинхэ — они не были заострёнными. язык, насколько он помнит по ощущениям, тоже был человеческим. Бинхэ под умелыми пальцами довольно зажмурился, так что руку Цинцю не убрал. — во-вторых, этот мир более продвинут в техническом плане, и этот учитель даже не будет тебе объяснять, как работают многие технологии.       признаваться, что о принципе работы некоторых из них он лишь догадывается, он тоже не собирался. — в-третьих, манера речи наших миров немного отличаются. объяснять слишком долго, так что просто говори, как я. — как… вы?.. я?..       Цинцю глубоко вздохнул. возможно, объяснить стоит. речь, по сути, была предметом не таким важным, но она являла собой важную часть внешнего вида, а потому ее нужно было обязательно упомянуть и проговорить. — речь более простая и беглая, меньше слов и формальных обращений, больше сокращений и сленга. с этих пор я буду говорить так, как все люди в этом мире, и ты, я уверен, все быстро поймёшь.       Бинхэ ненадолго отвёл взгляд и кивнул, переваривая. — и в целом старайся повторять за мной, ладно? в ином случае, я тебе помогу. — этот ученик благодарен, — улыбнулся Бинхэ, но был прерван своей же мыслью. — или… спасибо? — молодец. так же, я думаю, тебе стоит прекратить звать меня учителем.       Бинхэ смотрел на него крайне непонимающе. — но почему, учитель?       Шень Цинцю нахмурил брови. — потому что здесь отношения ученик-учитель между нами маловероятны, это может вызвать лишние подозрения. разве что репетиторство… — что такое репетиторство?       Шень Цинцю глубоко вздохнул, проклиная систему. он ведь знал, что так будет, а потому и не хотел всего этого! Бинхэ уселся рядом с ним, поджимая пятки под себя. глаза устремились на натянувшуюся в районе паха ткань, но Шень Цинцю умел себя сдерживать, так что долго его взгляд там не задержался. — репетитор — это, другими словами, учитель, только не в стенах школы.       в глазах Бинхэ мелькнуло понимание, но, кажется, этого не хватало. — как если бы Лю-шишу немного потренировал тебя. ещё репетиторство похоже на то, когда старшие ученики направляют младших. часто за деньги.       Бинхэ понимающе кивнул. но затем его лицо опять наполнилось замешательством. — но как мне тогда к вам обращаться, учи-       он перебил сам себя, видимо, поняв нахмуренные брови учителя по своему. — мое настоящее имя — Шень Юань.       Бинхэ улыбнулся своей до дрожи милой отвратительной улыбкой и поклонился, сложив руки перед собой. — приятно познакомиться, Шень Юань.       в груди, в сотый, кажется, раз за день (а ещё ведь только 11 утра, господи боже), треснуло сердце.       Шень Цинцю сдержал улыбку и потянулся за телефоном. мельком просмотрел сообщения — ничего нового они ему не сказали, лишь просьбы от всей семьи — поочерёдно — перезвонить, как он очнётся от своего читательского запоя (ха-ха, блять). со стороны казалось, что они хотят ему что-то сообщить, но новость эта настолько важная, что говорить ее в сообщениях никто не хотел. глубоко вздохнув, Шень Юань набрал мать.       та ответила спустя несколько гудков и сразу же налетела на сына ворохом вопросов, так, что он даже слова вставить не успел. — Шень Юань! ты почему не отвечал? мы тут все так волновались, А-Ван уже хотел сам к тебе ехать! — мам, ну зачем ехать, я же в двух часах живу.       Бинхэ, до этого листавший взятую с полки первую попавшуюся книгу, вздрогнул и начал оглядываться. он не обратил внимания, когда в комнате появился кто-то третий. — зачем, зачем. съехал, да родную семью не навещаешь! и ладно не навещаешь, ты на телефонные звонки не отвечал совсем! А-Лин сказала, что у тебя опять этот твой «читательский запой», но нельзя же так! ты хоть ешь нормально?       Цинцю глянул на недоуменно оглядывающегося Бинхэ и улыбнулся (очень быстро и незаметно!). — да, нормально.       мама опять начала охать и ругаться на него, но ругаться по-семейному нежно и несерьезно (или Цинцю просто так соскучился по звуку ее голоса, что стал мазохистом). — ну прости, мам. мой телефон сломался, я эти два дня по ремонтам бегал.       Бинхэ, наконец, не выдержал и неловко заговорил: — учитель, с кем вы разговариваете?..       Цинцю решил не отвечать, а лишь поставил мать на громкую связь. жестом показал Бинхэ молчать, а тот, его смышлёный и лучший ученик, все понял и с интересом уставился на загадочный кирпичик в руках у учителя. — ну как всегда, третий десяток, а ничего не изменилось! — послышалось из телефона, и Бинхэ вздрогнул. он вновь начал оглядываться, ища человека, но учитель заботливо указал на предмет в руке, не отрываясь от диалога. — ну мам. я же извинился. теперь-то я тебе позвонил? ты что-то хотела сказать мне? обычно же пишете. — ах, да! ты можешь поздравить свою сестру с успешной сдачей экзамена. она вторая в группе.       глаза Шень Цинцю наполнились осознанием. сейчас были как раз те дни, когда должны были прийти результаты по государственным экзаменам на поступление, и его сестра, его маленькая и лучшая А-Лин, сдала все на отлично.       он готов был закричать и подпрыгнуть на кровати, но этого не сделал бы ни Шень Юань, ни Шень Цинцю. вместо этого он издал счастливый возглас и разразился похвалами в сторону младшей сестры. как он горд, черт возьми! — но вы могли и написать это, разве нет? — папа хочет ее поздравить, поэтому он пригласил твоего брата с семьей и сам взял отгул с работы сегодня. и мы очень хотели бы, чтобы ты пришёл.       вон она, идеальная возможность навязать всей семье Бинхэ! — обреченно подумал Цинцю. — конечно, я приеду. могу я пригласить ещё одного человека? я хочу его с вами познакомить.       на заднем плане послышались восторженные крики Шень Му, и Цинцю готов был провалиться сквозь землю. — неужели у этого непутевого наконец-то появилась девушка, а?!       голос, с течением фразы, становился громче, а потом по недовольному голосу матери стало ясно, что Му перехватил у неё телефон. та, должно быть, тоже включила громкую связь, сидя в гостиной. — почти. вечером увидите, — он довольно посмотрел на Бинхэ, который все ещё с интересом вслушивался в их разговор. щеки его по-детски покраснели, будто он делал что-то запретное, а глаза наполнились предвкушением. — ей лучше быть красавицей, слышишь?! некрасивых в доме не принимаем!       глаза у Бинхэ, почему-то, в ужасе расширились. уж кому-кому волноваться о внешности! — он шутит, не волнуйся, — кинул ему тихо Цинцю и недовольно цыкнул на гогот старшего брата. — во сколько подъезжать? — А-Лин вернётся от подруги примерно в шесть, тогда и подъезжайте, — промурлыкал уже голос матери заботливо. — ок. до вечера, — и положил трубку.       у них семь часов. ужасно. отвратительно.       помимо покупки для Бинхэ адекватной одежды, в которой он, к сожалению, не выглядит так по-домашнему и уютно, поиск подарка для сестры и двух часов на дорогу, им (ему) нужно было ещё и подготовить Бинхэ морально.       «нет, так делать в нашем мире нельзя. потому что то-то и то-то.»       «нет, так люди не говорят. потому что то-то и то-то.»       он резко почувствовал вину за то, что ему придётся врать своим родственникам и, что хуже, заставлять его Бинхэ врать его родственникам. он успокоил себя тем, что это было не из-за натуры его ученика, и из-за обычаев мира, из которого он родом.       и все же кое-чего он мог избежать. — знаешь, что, Бинхэ? — да, учитель? — можешь звать меня так и при семье. придумаем какую нибудь легенду.       мальчик — иначе его сейчас не назовёшь — засиял и рассыпался в благодарностях, чуть ли не отвешивая поклоны. ***       когда Бинхэ был благополучно утолкан в душ, обеспечен водой нормальной температуры и полотенцами, учитель вылетел из ванной, убегая от щенячьих глаз недовольного отказом мыться вместе ученика.       да они там вдвоём не поместятся, господи ты боже мой!       мужчина решил пока достать Бинхэ нормальную одежду, в которой не стыдно провести хотя бы несколько часов, пока они не приобретут ему нормальную, и прибрать, наконец, кофе на кухне.       все это время он чувствовал себя очень странно — словно чего то не хватало. когда он открыл ленту соц.сетей в телефоне, то спустя несколько постов увидел фанарт на себя же — вернее, на Шень Цинцю, — и веер в его руке, таки, донёс до него важную мысль. у него не было веера!       забавно, что этот аксессуар так вжился в его внешний вид, и печально, что с ним он мог показаться людям странным. но ничего не мешает ему взять его с собой к родственникам, чтобы просто… держать рядом. это успокаивает, когда он думает об этом.       но Шень Юань у себя в доме никогда веера не держал, потому что не питал любви к таким мелким вещам. оставалось надеяться, что какой-то старый подарок или просто случайно купленный все же у него есть. спустя пару минут поисков в немногочисленных ящиках он, наконец, увидел пластиковый (ужас.), с бежевой тканью, предмет. Цинцю ухватился за веер, как за спасительный круг. привычным движением Шень Цинцю распахнул его и ужаснулся.       на нем во всю длину большими курсивными буквами было выведено «Fuck». Шэнь Лин, будь ты проклята!!!       хорошо. ладно. он перевернул веер и его лицо приняло ещё более зелёный оттенок — на обратной стороне было выведено то же слово.       он не может поехать с этим веером в родительский дом! не может!       Бинхэ, только что вышедший из душа обёрнутый в одно лишь полотенце на бёдрах (ты не видел современную поп-культуру, кто научил тебя ТАК завязывать полотенце!!!), заинтересовано всмотрелся в неизвестные ему символы на веере. — учитель, а что… — НЕТ!!! ***       из дома они вышли не раньше, чем Цинцю надел подобающему такому приему одежду, в которой, цитата, «выглядел необычно, но темно-зеленый вам очень идет, учитель, и мне нравятся, как выглядят ваши ноги в этих обтягивающих штуках».       обтягивающими штуками были джинсы. боже.       это всего лишь зеленая рубашка и джинсы, Бинхэ, прекрати.       хотя нет. продолжай.       Бинхэ двигался на удивление неуверенно. видеть короля демонов таким даже для его учителя было новым. это напоминало то время, когда Бинхэ еще не упал в Бездонную Бездну, и Шень Юань учил его на пике Цанцюн. этот неловкий маленький щеночек опасливо оглядывался по сторонам, с первого взгляда замечая отличия. этот мир был более шумным, более ярким, от него начинала болеть голова; людей на улице встречалось больше, а пролетающие мимо машины заставляли его выглядеть так, словно он вот-вот набросится на них.       они дошли до парковки, Бинхэ шёл по пятам за учителем, со своим ростом выглядя очень уж комично за довольно низким Юанем. рост Шеня, конечно, был вполне нормален для этого мира, но Бинхэ был бессмертным демоном-заклинателем, и пусть сейчас его духовных сил было столько же, сколько у всего остального мира вместе взятых — то есть, ноль, — что, определённо, заставляло последнего нервничать, то вот физиологию не изменить уже никак.       наверное, окажись он в родном мире без доли магических сил, он бы так не волновался. но это был совершенно незнакомый мир со своими правилами и законами, и его влияние и даже демоническое происхождение здесь не значило ровным счетом ни-че-го.       так что понять некую взволнованность ученика можно, но эта возможность не делает ее менее умильной. Шень Цинцю почти с садистским удовольствием смотрел, как бессмертный король демонов, самый сильный персонаж во всей новелле, вздрагивает от гудка машины.       (конечно, его сердце так же замирает каждый раз, когда ученик смотрит на него этим «учитель-скажите-что-все-будет-хорошо» взглядом, но это можно опустить).       роль ведущего в отношениях с любимым учеником для Цинцю была не нова, а лишь немного позабыта. у него была неделя, чтобы насладиться контролем и абсолютной покорностью короля демонов, прежде чем они вернутся в старые обстоятельства. потом к Бинхэ вернётся прежняя уверенность и эта доминантность (читай — наглость) в поведении (хотя покорность, кажется, не исчезнет уже никогда — что радует), но это уже потом. — не волнуйся, Бинхэ. в этом мире гораздо меньше потенциальных угроз, чем в нашем. прекрати оглядываться, — все же не сдержался и произнёс он, когда они уже подходили ко входу на подземную парковку. он слегла нервничал перед тем, как впервые за, кажется, десяток лет сесть за руль, и надеялся лишь на механическую память. — все такое… шумное.       Цинцю хихикнул, вспоминая контраст с мирным пиком Цанцюн. он распахнул дверь пассажирского сидения, помогая сесть сомневающемуся Бинхэ, обошёл машину и сам сел на своё место. — да, я знаю. в доме моих родителей гораздо тише, потому что они живут за городом, — успокаивающе проговорил он. наклонившись к Бинхэ (и, очевидно, тот понял его неправильно), он пристегнул ремень безопасности.       Бинхэ, стоило ему отодвинуться, выглядел очень разочарованно, так что Цинцю не удержался и потрепал его по макушке. — но сначала мы заедем и купим тебе одежду. в моей ты ходить не сможешь, — почти оскорбленно произнёс он, заводя машину. руки пробрал небольшой тремор волнения, он, кажется, слышал, как извилины, которые мертвыми лежали несколько лет, вновь начинают двигаться. — хорошо, — покорно произнёс Бинхэ, оглядывая машину. он, наверное, ощущал себя в утробе какого-то большого зверя сейчас. — кстати, насчёт этого, учитель… в этом мире все люди немного ниже, чем в нашем, или просто вы… — в этом мире сила не так важна, как ум, поэтому, в общей сложности, да, — перебил его учитель, не желая даже слышать продолжение фразы.       пока они ехали, Цинцю пытался балансировать между тем, что объясняет Бинхэ различия их миров в эволюционном плане, и тем, что пытается не врезаться в едущую впереди машину. Бинхэ ситуации не помогал — задавал все больше и больше вопросов. ***       он уже сто раз пожалел, что решил вылезти со своим учеником хоть куда-то, но восторженный взгляд Бинхэ, когда они вошли в торговый центр, немного эту жалость поубавил. — учитель, что это за место?       Шень схватил его за плечо (попытался) и придвинул за локоть ближе, чтобы не было необходимости так кричать. — местный рынок. называется торговый центр. здесь мы купим тебе одежду и подарок для моей сестры. и по мелочи всякое.       Цинцю повёл его по первому этажу, решив даже не пытаться откопать в памяти карту хоть и любимого торгового центра, но все же того, в котором он не был уже десять лет. карту было найти быстрее. — а что она празднует? — она успешно сдала экзамены и теперь может пойти учиться туда, куда хочет. отборочные соревнования, грубо говоря, — с гордостью произнёс самый лучший в мире старший брат. — как когда вы выбрали меня, чтобы взять к себе в ученики? оу, вернее… настоящий- — что-то похожее, — перебил его учитель, не желая дослушивать Бинхэ. в груди вдруг проснулось чувство ревности к этому прошлому Цинцю на почве того, что теперь они — разные люди во всех смыслах этого слова.       его, если честно, и раньше не особо радовали воспоминания о том, как Цинцю относился к главному герою, и постепенно недовольство неоправданными поступками плохо прописанного злодея переросли в кудахтанье курицы-наседки.       в будничное утро среды людей в молле было не так много, как можно было опасаться, и Цинцю облегченно выдохнул — меньше взглядов приковано к высокой, явно выделяющейся длинной фигуре кудрявого и банально красивого парня в компании… ну, в общем-то, его. обычного его.       он забежал в первый попавшийся магазин одежды, взглядом ища мужской отдел, и понёсся туда. — здравствуйте, вам чем-нибудь помочь? — мимоходом услышал он больно наигранно-радушный голос консультантки, взгляд которой, он был уверен, был прикован к их скрещённым рукам. — нет, спасибо, мы сами.       он отогнал мысли о «красотке».       взглядом найдя коллекцию, которая, мало того, что выглядела прилично, так и подходила Бинхэ по стилю, он направился туда. — как тебе это? — он указал на ту, что приглянулась ему самому. у него в голове не было никаких даже образов, в чем он хочет видеть своего ученика, так что надеялся он на интуицию. на вешалке висела чёрная рубашка с красными узорами-огоньками. — мне нравится, — с любопытством произнёс Бинхэ, но Цинцю заметил, что тот больше смотрит на обычную тёмную толстовку.       недолго думая, он схватил и то, и другое. магазин был не сильно дорогой, и он мог себе позволить побаловать любимого человека.       к тому же, если родители захотят провести ужин на улице, должна быть тёплая одежда.       на штаны ни Шень Юань, ни Ло Бинхэ не обратили должного внимания. больше времени занял поиск нужного размера, потому что все штаны для Бинхэ казались короткими. даже взяв большой размер, Цинцю был уверен, что обувь придётся брать высокую. — сейчас примерь эту одежду, посмотрим, нужный ли мы размер взяли, — буркнул он, когда они уже стояли в очереди в примерочную. Бинхэ покорно кивнул.       бурчать, когда тот спустя десять минут вышел из кабинки, убедительно не получалось — чёрный, определённо, был цветом Бинхэ. — тебе удобно? нигде не туго? — да, учитель.       Цинцю облегченно выдохнул, радуясь, что не придётся пересекать полмагазина ещё раз. — надень толстовку ещё сверху и посмотри.       Бинхэ сделал, как велено, и ничего не изменилось. теперь мешковатый предмет одежды подчеркивал, как комично выглядят его ноги в шлёпанцах. — отлично. раздевайся пока, я схожу и возьму тебе немного повседневной одежды, чтобы дома ходить. — да, учитель.       женщина в очереди продолжала подозрительно мусолить их взглядом, но Бинхэ этого не замечал, а Цинцю притворялся, что не замечает. будь у них побольше времени, он бы и сам с удовольствием помусолил это великолепие взглядом.       выбирать между футболками с почти одинаковыми принтами он не осмелился, с особым удовольствием рассматривая лишь тот, на котором было выведено красивым шрифтом «его величество». внутренне похихикав, он добавил ее к ещё нескольким у себя в руках и перевёл внимание на лежащие в стопке треники. краем глаза он заметил Бинхэ, неуверенно выплывшего из раздевалок с аккуратно сложённой одеждой в руках. Цинцю почти чувствовал восторг консультанток от того, какой аккуратный клиент к ним пожаловал. сам же он чувствовал гордость, потому что на фоне многих людей в этом мире Бинхэ, как бы забавно это ни звучало для реалий их мира, был более вежлив и опрятен, чем многие прохожие.       ученик подметил его взглядом выискивающего хозяина щенка и неуверенно проковылял к нему. Шень Цинцю едва смог оторвать взгляд и вновь сконцентрироваться на трениках. — чёрный или серый? — что?       кажется, Бинхэ стоял слишком уж близко, но для того, чтобы об этом волноваться, прохожие и были придуманы. — штаны, говорю, чёрные или серые?       юноша похлопал на него глазами, затем на штаны, и недоуменно буркнул «черные».       ну и отлично. стирать легче будет.       Шень Цинцю так же прихватил ещё парочку такого же размера и потянул Бинхэ к кассам. — учитель, а зачем столько одежды?       учитель стянул со специального прилавка упаковку трусов размера «L». подумав, взял ещё одну. в каждой штук по пять, должно хватить. носки взял первые попавшиеся. — одежды не так много, Бинхэ. или ты хочешь ходить голым у меня дома?       демон довольно и смущённо улыбнулся, как бы говоря, что да. хочет. ***       выдохнув облегченно уже который раз за день, Шень Юань вновь резко остановился, чуть не грохнувшись носом в пол, когда Бинхэ позади врезался в него. — осторожно, — произнесли они оба, Цинцю — с предостережением, Бинхэ — с заботой. — что-то не так, учитель?       из семи часов прошло уже два. у них было три часа на поиск подарка сестре и, наверное, стоит зайти в хозяйственный и взять всякую мелочь вроде второй зубной щетки. и что-то «к чаю», потому что мама опять будет ругаться, если он придёт с пустыми руками. Бинхэ уже переоделся в новокупленную рубашку со штанами, а ещё он скрипел новенькими берцами. скрип раздражал, кажется, только самого Цинцю. но теперь его парень хотя бы не выглядел, как оборванец-переросток. — ничего. думаю.       продуктовый, где, по совместительству можно было купить и подобную мелочь, находился в самом дальнем углу торгового центра, а значит разумнее сначала купить подарок сестре. Цинцю напряжённо свёл брови к переносице, разминая виски. — Вы думаете, что подарить своей сестре? — да, — Цинцю надеялся, что Бинхэ не станет кидаться догадками и предложениями, потому что, Шень Цинцю знал на своём опыте, в подарках он не особо хорош: обычно Бинхэ просто притаскивает Цинцю какого-нибудь убитого зверя или демона, бросает на порог, словно кошка, принёсшая труп какой-то живности, и ждёт похвалы.       которую, конечно же, получает, но сейчас не об этом.       или об этом? — а сколько вашей сестре лет? — снова вклинился в его поток мыслей ученик, подозрительно косясь в сторону ярко-розового магазина с кучей плюшевых игрушек на витрине. — восемнадцать, — буркнул учитель, засматриваясь на одного из отвратительно-розовых медведей с большими глазами. он уже почти повернулся в сторону магазина, когда в его голову пришла идея — Бинхэ, а что бы ты хотел получить, будь на ее месте? — я? — крякнул юноша. — почему вы спрашиваете меня? — вы похожи, — ляпнул Цинцю первое, что пришло в голову. хотя это, в общем-то, от правды не отличилось. — я был бы рад любому подарку, если он от учителя, — с любовью сказал Бинхэ. — но, наверное, было бы приятно получить что-то либо практичное, либо связанное с нашими отношениями.       варианты закрутились в голове у Цинцю. связанное с сестрой, как и воспоминания об остальной семье, он запечатал глубоко и давно, чтобы лишний раз не поддаваться тоске. сейчас доставать их оттуда было сложно.       как и, наверное, сложно будет потом запрятать, когда они вернутся, грустно вздохнул Цинцю.       он знал, что Шень Лин не особо пользовалась косметикой, а если и пользовалась, то брала ее в особых местах; поступать хотела, как и братья, на экономический, и потому что-то особое вычленить было сложно. а ещё она обожала лягушек.       типа, обожала. до такой степени, что вся ее комната была обставлена всяческими статуэтками, картинками, фотографиями, плюшевыми игрушками ярко-зелёных лягушек. любовь к зелёному у них, очевидно, семейное, но быть настолько одержимой лягушками было странно — но, как в результате оказалось, очень удобно. — она любит лягушек. — кого? — звякнул Бинхэ, и с опозданием Цинцю осознал, что в новелле самолета, вроде как, лягушек он не видел. — жидкие безволосые кролики.       судя по лицу Бинхэ, понятнее ему не стало. — пошли. у меня есть идея.       обвешанный пакетами, он все же двинулся в сторону игрушечного магазина и почти сразу завернул в отдел плюшевых игрушек. нужное нашлось быстро: кругленький миниатюрный лягушонок-антистресс смотрел на него большими розовыми глазами, кажется, немного пугая Ло Бинхэ.       он уже направлялся к кассам, когда его взгляд притянул плюшевый чёрный шпиц с красным бантиком на лбу. шпиц был несильно меньше настоящего, но выглядел таким пушистым, что хотелось потрогать. — что-то не так, учитель?       Шень Юань посмотрел наверх, где над ним навис шпиц побольше и попушистее, но у человека, встреть он эту собачку в реальности, желания погладить не появится. только желание бежать. — ничего. на тебя похож.       и пошёл дальше, оставив Бинхэ вглядываться в странную тканевую поделку. окликнул он его уже возле выхода из магазина.       в канцелярском он раза в три дольше искал нужную тетрадь-записную книжку с какой-нибудь лягушачьей тематикой. лучшее, что он нашёл — одна большая из коллекции экзотических видов, с фотографией яркой тропической лягушки на одной стороне и ее мультяшной версией на обратной.       он показал тетрадь Бинхэ. — вот так выглядит лягушка. — но почему вы сказали, что это кролик? — они передвигаются прыжками.       Бинхэ непонимающе хлопнул глазами, выглядя довольно смешно с кучей пакетов в руках, и метафору, очевидно, не понял. Цинцю закатил глаза и повёл его к кассам уже четвёртый раз за день. мысли о красотке было все сложнее отогнать. Бинхэ неуверенно поплёлся за ним, горбясь, чтобы слышать бурчание учителя лучше. — но почему жидкий? — они покрыты слизью, дышат так. земноводные.       молоденькая продавщица смерила Бинхэ томным взглядом, особенно медленно пробивая треклятый альбом, и Цинцю захотелось на неё рявкнуть, потому что они и так торопятся, а она заигрывает с его мужем. но годы жизни в другом мире научили его немного другому поведению, что сейчас пригодилось — все же грубить было необязательно. — странные создания.       Шень не знал, что на это ответить, устало отвечая на все эти «карта нашего магазина? хотите приобрести? товар по акции?». ***       ему физически нужна была минута, чтобы передохнуть, поэтому, когда они уселись в машину, он ещё несколько мгновений крепко держался за переносицу и напряжённо пыхтел. — учитель? с вами все хорошо?       Бинхэ, для человека, который испытал сильнейший стресс на почве раскрытия правды о любимом учителе и перемещения, вообще-то, в другую вселенную, выглядел на удивление спокойно. — ничего, Бинхэ. все в порядке.       ученика этот ответ, очевидно, не устроил, но настаивать он не стал — принялся лишь пристальнее следить за учителем. явного дискомфорта на его лице не было, лишь видные синяки под глазами портили картину.       Шень Цинцю молча завёл машину и выехал из подземного паркинга, судорожно вспоминая выученную наизусть дорогу к предкам. вероятно, лучшие дороги и лучшее время для них уже давно забыто, и дорога займёт больше времени, но в этом не было, право, ничего страшного: в запасе у них было больше времени, чем он планировал. поэтому, чтобы не рисковать, он сбавил скорость. Бинхэ заинтересованно разглядывал улицы, спешащих куда-то, словно муравьи, людей, поток разноцветных металлических животных… этот мир, определённо, имел что-то общее с его, но все ещё оставался очень другим. — а теперь время придумать правдоподобную легенду, — начал разговор Цинцю, когда руки более-менее приноровились к рулю. — ты не можешь просто взять и появиться в моей жизни. для нас с тобой прошло несколько лет, но, в этом мире, меня не было только пару дней. а до этого ни намёка на отношения у меня не было. — мы можем сказать, что скрывали отношения, — как само собой разумеющееся предложили ему. — конечно, мы так и скажем. но так же нужно придумать, откуда ты, кто ты, чем занимаешься… чему я тебя учу, в конце концов.       Бинхэ рядом замолкает ненадолго, видимо, так же думая над вариантами, как и Шень Цинцю. — может быть… я приехал из далекой страны, чтобы сдать эти самые государственные экзамены, а вы мне помогаете к ним подготовиться? >то, как он говорил, в контексте современности звучало как извивающаяся многоногая змея. но по сути своей подходило. — хорошая идея. допустим, твоя мама — китаянка, а отец — какой-нибудь европеец. ты похож на иностранца наполовину, — он кинул игривый взгляд на Бинхэ, и тот недоуменно на него посмотрел в ответ. — но я и есть полукровка… — я не это имею в виду. в этом мире территории поделены на страны. иногда жители разных стран похожи внешне, иногда нет.       Бинхэ сбоку понимающе кивнул. — кстати, европейская внешность в Китае считается весьма привлекательной, — тихо буркнул Цинцю. он не умел говорить такие беспричинные комплименты прямо, это всегда было частью его характера, но его ученик был достаточно умён, чтобы понимать намеки. и он понимал. и каждый раз, как сейчас, расцветал в улыбке. — вы тоже очень красивы, учитель. и в том облике, и в этом, — и у него, в отличие от его мужа, таких проблем не было. его искренность иногда (всегда) заставляло его сердце таять.       Шень Цинцю едва не врезался во впереди стоящую машину, отчего послышался недовольный гудок. он не мог дождаться, пока они выедут на загородное шоссе. — так вот, твой отец, допустим, какой-нибудь немец, твои родители вместе уехали из Китая, но ты решил поступать в универ именно сюда. и попросил меня, как друга нашего общего знакомого, подтянуть тебя по предметам. остальное, в общем-то, можно взять из нашей жизни. ты понял? — да… — задумчиво произнёс Бинхэ, давая понять, что нет. — кто такой немец?       ох, блин. кто-нибудь из его семьи наверняка будет расспрашивать Бинхэ про заграницу, и если с ролью «чудного иностранца» он справится, то про быт той же Германии даже учитель нормально не расскажет. — немцы — жители Германии. это страна в Европе.       они замолкли ненадолго, и Цинцю уже начал было наслаждаться вождением, когда голос Бинхэ вновь прервал тишину. — учитель, Вы говорили, что своим перемещением изменили сюжет оригинальной книги. — все верно, — с осторожностью. Цинцю подозревал, о чем зайдет речь, и эти подозрения ему не особо нравились. — а много ли изменилось? — Бинхэ смотрел на него такими испытующими глазами, было видно, как сильно горит в нем интерес. ну и кем был Шень Юань, чтобы не утолить эту жажду в любимом ученике? — ну, изначально «Путь гордого бессмертного демона» — это гаремник про заклинателей, нацеленный на мужскую- — гаремник? — нагло перебил Ло Бинхэ речь учителя, кажется, излишне возвышенную. — когда у главного героя есть гарем. — у главного героя… то есть, у меня? — он произнес это с таким недоумением, что его стало жалко. — да. по ходу сюжета он постепенно рос, начиная еще со времен твоего обучения на пике Цанцюн, и… в общем-то, новелла еще не закончена. хотя, если учесть, что братец-самолет тоже попал в нее… не думаю, что читатели дождутся новых глав, — он пристально смотрел на дорогу, изредка кидая взгляды на человека рядом. — эй, ты слушаешь? — у меня был гарем, — тихо произнёс Ло Бинхэ.       приехали. — во-первых, не у тебя, во-вторых, не «был», — слегка нервно произнёс Цинцю. не хватало ещё, чтобы его муж начал раздумывать о такой перспективе! — я же говорил, что вы с оригинальным Ло Бинхэ теперь как два разных человека. помнишь, как на тебя напал твой клон? — Бинхэ запоздало и неуверенно кивнул. — вот это оригинальный Ло Бинхэ. думаю, мы существуем как в параллельных вселенных. так что, в теории, где-то в другом мире другой Ло Бинхэ сейчас просыпается в объятиях Ша Хуалин, — он поежился от это мысли. Бингэ никогда не вызывал у него чего-либо кроме жалости, а сейчас он больше… пугал его перспективой того, что, узнав правду, его Бинхэ пойдёт создавать и себе гарем. и черт знает, однополый ли. — Ша Хуалин? — и не только. абсолютно, — он, не отрывая взгляда от дороги, активно жестикулировал одной рукой, — абсолютно любая женщина, которую ты знаешь, в параллельной вселенной состоит в гареме твоего двойника. сейчас, когда я думаю об этом, это становится ещё смешнее. — я никогда даже не думал о ком-то, кроме учителя! — воскликнул оскорбленный юноша. это слегка успокоило Шеня, видимо, мысль о гареме ему не нравилась. — что? даже Нин Иньин тебя не привлекала, пока настоящий Шень Цинцю был жив?       Бинхэ замолк и потемнел. мужчина не мог понять, попал ли он в точку своей догадкой или запустил в муже аналитический процесс. — не знаю… мне кажется, если бы я не полюбил учителя, я бы вообще не был способен на любовь, — мрачно произнёс он. «Вы научили меня любви, учитель» — мелькнуло в памяти. машина слегка вильнула, как и сердце Юаня. благо, они уже выехали на шоссе, где было меньше трафика. — ну… мне всегда казалось, что Бингэ и вправду не любит никого из своего гарема. только похоть, — задумчиво произнёс он и повернул голову вправо. — я не утверждаю, что если любовь есть, то она всегда моногамна, но кем бы ты ни был, ты не способен любить сразу тысячу женщин. я бы не смог. — вы когда-то мечтали о гареме, учитель?       как, как из такой кучи информации ты всегда выхватываешь подобные вещи? — как любой мужчина. пока ты не встречаешь того самого человека, мечтаешь быть в окружении красивых… лиц. тел. — я никогда не думал об этом.       Цинцю прыснул. — тогда скажи, Бинхэ, о чем же ты думал, когда трогал себя? ещё до нашего «знакомства». — я не прикасался к себе, — с покрасневшими щеками буркнул юноша. — тебе было 14, я не верю, Бинхэ, — с саркастичным смешком произнес Цинцю, поглядывая на собеседника лишь вскользь. — но это правда, учитель! в моих мечтах всегда было место только для одного человека.       мужчина бросил на него прищуренный взгляд. ну не может такого быть! неужели наш Бинхэ — поздний цветочек? в оригинальной новелле, на которую можно опираться вплоть до его появления в ней, ничего о таком не упоминалось.       но и обратного там тоже не говорилось.       Цинцю глубоко вздохнул. — ну, ладно. а сейчас что ты об этом думаешь? — о гареме? — он кивнул в ответ. — нет. однозначно, нет.       Цинцю облегченно выдохнул. — разве что на один раз… если учителю это принесёт удовольствие. — мне и тебя достаточно, — наверное, излишне резко ответил он. Бинхэ расцвёл в улыбке. — в таком случае, учитель… знаете, в царстве снов я практически всесилен. я могу… создать своего двойника или что-то в этом роде, если этот учитель хочет.       Шень Цинцю смерил его длинным опасливым взглядом, закусывая щеку изнутри и слегка сдвигая брови в беспомощности. Бинхэ смотрел на него крайне бесстыдно и соблазнительно, так что он поспешил отвести взгляд, раздумывая.       как вообще разговор зашёл в это русло? — для начала вернёмся в наш мир. — это не «нет», — довольным, черт возьми, голосом пропел Бинхэ.       это и не «да», бесстыдный ты демонюга!       какое-то время они ехали в тишине. Бинхэ разглядывал пейзаж за окном, минутами ранее сменившийся на еловые леса с прожилками опушек и сельскохозяйственными полями. Цинцю периодически кидал на него взгляды, с любопытством высматривая его реакцию. — учитель, — тихо, словно шелест листьев сказал он — так, что музыка из радио почти заглушала его низкий голос. — да? — вы бы хотели остаться в этом мире?       Цинцю вновь смерил его пристальным взглядом. — нет. Бинхэ посмотрел на него, шокированный тем, как искренне прозвучал ответ. он ожидал увиливаний или гаданий, но такая чистая правда… — в этом мире, конечно, осталась моя семья и друзья, он более привычен. но… в мире новеллы я нашёл то, чем мне нравится заниматься. к тому же, там у меня тоже есть семья. и ты — ее часть, — он улыбнулся и посмотрел в глаза мужу. — я очень рад, что могу познакомить хотя бы часть своей семьи со старой. возможно, именно этой возможности мне и не хватало, чтобы быть полностью счастливым. знать, что твоя семья не ненавидит друг друга, — он вновь отвернулся, пытаясь скрыть в глазах печаль. все же невольно вспомнился пик Цанцюн, то, как отдалился Бинхэ от него.       Бинхэ долго молчал, после чего перехватил его руку, лежащую на его собственной, и обнял своими ладонями. — учитель, когда мы вернёмся, этот ученик сделает все, чтобы ему вновь были рады на пике Цанцюн.       учитель смотрел на него слишком долго, так, что почти заехал на встречную полосу. — если это случится, этот учитель будет самым счастливым человеком.       он нежно сжал чужую ладонь. и, даже вернувшись к дороге, долго чувствовал обожающий взгляд сбоку. внутри разливалось тепло. ***       урчание живота Бинхэ было слышно даже несмотря на играющую музыку, и Цинцю прикинул время — ехать было ещё час. они как раз недавно проезжали мимо заправки, так что он развернул машину. — заедем и прикупим тебе перекусить. к тому же, нужно заправиться.       Бинхэ попытался воспротивиться, но за рулем сидел не он и кошелёк был тоже не у него. пришлось благодарно молчать.       машина остановилась возле крайней бензоколонки, выпуская двоих мужчин. Шень Юань, отвыкший от их более значительной разницы в росте, недовольно фыркнул, когда кудрявая фигура привычно поплелась за ним, словно телохранитель. — учитель, вы такой маленький в этом облике. — я — абсолютно нормальный. это ты большой, — оскорбленно произнес Цинцю.       хотелось шлепнуть по нерадивому лобенку веером — да тот ужас, который даже веером назвать было нельзя, он разумно (или нет) оставил дома.       они уже купили снэки и оплатили заправку, когда на выходе Цинцю захотел в туалет. он оставил Бинхэ возле дверей, отдав ему пакеты, а сам развернулся в противоположном направлении. ученик, недолго думая, направился к стоящим у окна столикам, получив разрешение не ждать его и открыть сэндвич с соком уже сейчас. все же, тело Бинхэ не было столько натренированным в том, чтобы не есть сутками в очередном читательском запое, к тому же, он был единственным, кто получил оргазм этим утром.       а ещё он был ростом под два метра, но на фоне всего остального это можно было назвать мелочью.       Цинцю вышел из уборочных, ругаясь на жмотных работников, что даже салфетки не желают выставлять для посетителей — приходилось размахивать ладонями. его взгляд тут же устремился к месту, где сидел его ученик. помимо него там материализовалась девушка довольно приятной, но сучьей наружности. она лукаво улыбалась и о чем-то щебетала уплетающему сэндвич с курицей Бинхэ, наклоняясь к столу и отсвечивая большим вырезом.       какой банальный флирт, право слово.       но за ситуацией было очень смешно наблюдать — в верности ученика Шень Юань не сомневался, а вот на разочарованное лицо отвергнутой девицы всегда было интересно посмотреть. он подошёл поближе, не привлекая особо внимания, и сел за соседний столик, доставая телефон. со стороны он выглядел как покупатель, что ожидает свой заказ, но в реальности он даже телефон не включил, вслушиваясь в разговор. — неужели у такого красивого мужчины, как ты, нет девушки?       Бинхэ не ответил, недовольно прожёвывая еду и с надеждой вглядываясь в сторону уборных. — нет. девушки нет. — в таком случае, ты не возражаешь, если мы заедем ко мне?       ну, возможно, для такой цели флирт был не настолько туп, подумал Цинцю. — я жду кое-кого. — этот кое-кто тоже может присоединиться, я не возражаю. разве что, если он такой же красавчик.       Бинхэ совершенно шокировано уставился на девушку напротив, чуть ли не давясь сэндвичем. с таким бесстыдством в своём мире он никогда не встречался, а потому не знал, как правильнее отреагировать. эта девушка чем-то была похожа на суккубов, но учитель говорил, что в этом мире их нет, и, вероятно, ею движет лишь… искреннее желание?       Цинцю же за его спиной пытался не закашляться, чтобы не привлечь внимание. — я думаю, он будет против. — в таком случае, может, я оставлю тебе свой- — Бинхэ, ты закончил? поехали? — именно на этом моменте он решил красиво вмешаться, внимательно наблюдая за разочарованным, но в то же время оценивающим взглядом девушки, что устремился на него. — кто это? — я не знаю. она подсела ко мне, предлагает мне уединиться. я чего-то не понимаю, учитель? — это то, что могу предлагать тебе только я, — он потянул его к выходу, мельком поглядывая на расширившиеся глаза девчушки. хотелось показать язык, но вместо этого он лишь опустил руку на талию Бинхэ, идя с ним излишне близко.       девушка за столом разочарованно фыркнула, встала и направилась к своей машине. — что это было, учитель? — этот учитель заявил права на своего супруга.       наконец-то у него не было ни статуса бессмертного заклинателя, ни необходимости держаться — он мог делать, что хочет! — эта девушка… она, случайно, не суккуб? — нет. в этом мире люди не считают, что ради одноразового папапа обязательно вступать в брак или даже отношения. — вот как. она не потребовала денег, это показалось мне странным. — поверь, Бинхэ, некоторые люди сами платить готовы, чтобы лечь с тобой в постель.       Бинхэ даже остановил руку, которая тянулась за ремнём безопасности, и шокировано уставился на Цинцю. — что. — ничего. пристёгивайся и поехали. спустя несколько секунд молчания Бинхэ вновь заговорил. он не мог терпеть долгой тишины, особенно, когда нервничал — а чем ближе они находились к дому родителей его возлюбленного, тем более нервным он становился. — а вам когда нибудь… предлагали подобное? — так нагло — нет. я чаще интересую людей своим поведением и положением, а не внешностью. ко мне подходили пару раз знакомиться девушки. и парни. — и что? — что «и что»? — он отпил глоток кофе со льдом, который купил на заправке. — это выливалось во что-либо?       Цинцю пару секунд так и сидел, держа трубочку во рту. — у меня была девушка лет в 17, но она уехала учиться в другой город, и мы расстались. а потом… я как-то не думал об этом. мне и одному было хорошо, — он пожал плечами, ставя стакан с кофе в подставку. — а сколько вам сейчас…?       вопрос прозвучал крайне комично и абсурдно. они женаты, в конце концов, в таких ситуациях про возраст не спрашивают. — я перенесся, когда мне было 24. — вот как. Бинхэ перевёл взгляд к стакану кофе, что стоял в подставке. — а что это? это тот же напиток, что вы пили утром? — это кофе, только в немного другом виде. тебе не понравится, — поерзал Цинцю. — я могу попробовать? — да, конечно.       Бинхэ сделал глоток и скривился. — вы были правы. мне не нравится.       Цинцю засмеялся в ответ на смущенную улыбку Бинхэ. — ничего. каждому своё. *** — так, возвращаясь к вопросу, что ещё изменилось в новелле с вашим попаданием?       Бинхэ заговорил так резко, что заставил Шень Цинцю вздрогнуть. тот уже почти пустился в медитацию, баюкаемый мерным движением. — ты все ещё хочешь об этом говорить? — мне интересно. вы не хотите рассказывать? простите, этот ученик слишком беспокоит вас вопросами.       Шень Цинцю закатил глаза. — ничего. наверное, тебе стоит знать.       он пересказал новеллу. говорить это было гораздо скучнее, чем осознавать, что жанр в корне переменился, как и целевая аудитория. хотя, если честно, было удивительным, что одно лишь появление в мире Шень Цинцю может так повлиять на сюжет. — так, а… почему Шан-шиди остался жив? — вероятно, по той же причине, что и я. — Шан Цинхуа тоже попаданец? — Ло забавно округлил глаза. — Шан Цинхуа — автор новеллы «Путь гордого бессмертного демона». по сути, он твой создатель. — судьба сыграла с ним злую шутку. Мобэй — не лучший человек, к которому можно попасть на услужение. он жесток со своими подчиненными, я видел.       Шень Цинцю фыркнул: — я знаю, Бинхэ. но брата-самолета это не беспокоит. — брата-самолета? — это прозвище Шан Цинхуа в сети. он говорил, что оторвался на Мобэй Цзюне по полной. если тебя, как главного героя, он создавал с оглядкой на то, что понравится и не понравится читателям, то на второстепенного персонажа, он, как он сам сказал, «выплеснул все свои кинки». Мобэй Цзюнь — его идеал. он не жалуется, поверь, — он говорил это с улыбкой, но когда он вновь посмотрел на ученика, то лицо его вмиг посерьезнело.       Бинхэ поник. видимо, мысль, что он лишь чей-то вымысел, сильнее ударила в голову. и, право, Цинцю даже не знал, что сказать, что точно могло его подбодрить и развеять эти мрачные раздумья. ну, он хотя бы мог попытаться. Шень съехал на обочину. несколько секунд он просто молчал, с интересом разглядывая юношу рядом. Бинхэ же не смотрел на него в ответ, взглядом упираясь в бесконечную асфальтовую дорогу, даже не замечая, видимо, что они остановились. брови его были нахмурены. — Бинхэ, — спустя несколько долгих мгновений он, наконец, дождался осознанного взгляда сбоку. — когда я попал в новеллу, первые несколько месяцев я продолжал оценивать окружающий мир, словно это было какой-то книгой. только спустя время я понял, что твой мир настолько же самостоятелен и реален, как и мой. сначала многие персонажи и события были… нелогичны и абсурдны, непрописаны. тот же Мин Фань, к примеру. он лишь играл роль пушечного мяса, который появился в новелле, чтобы создать проблем главному герою, а потом умереть под его сапогом. но он начал развиваться самостоятельно, как и ты, как и все люди. не знаю, как это работает, не настолько я самоуверен, чтобы сказать, что дело во мне. если честно, с тех пор, как я вроде как умер, а потом воскрес в теле главного злодея новеллы, я уже ни в чем не уверен, — он проигнорировал на мгновение расширившиеся глаза Ло Бинхэ. — но мне уже и не нужно быть в чем то уверенным, я думаю. я уже не читатель, который видит больше и знает больше. я знаю, что теперь ты сомневаешься в том, насколько реально происходящее. я тоже сомневался какое-то время. но, знаешь? — он протянул свободную руку и переплел их пальцы. — то, что ты пережил, чувствовал, какую боль и радость испытывал не исчезнет и не потеряет своего значения от того, что это чей-то замысел. ты реален. настолько же, насколько реален я. между нами больше нет разницы.       Шень Цинцю потянулся вперёд, соединяя их лбы, взгляд к взгляду. — ее никогда и не было.       Бинхэ схватился в чужую руку, словно утопающий. дыхание сорвалось, словно прыгнув с обрыва. он отстранился на миг, а затем прижался губами к чужим. сердце внутри ухнуло куда-то вниз, к животу, а затем поднялось обратно и забилось в горле с новой силой, с каждым ударом выбивая слёзы. перед глазами проносилась вся его жизнь, словно он проживал ее заново. все страдания, все горе, что он пережил… он уже начал сомневаться в том, насколько реально это все было, сам начал верить в свою искусственность, смирился с этой мыслью. но слова учителя возродили в нем что-то, почти умершее. возможно, они и родили это что-то в нем десять лет назад.       сердце затопило благодарностью, а глаза — влагой. губы уже и так дрожали, и он едва успел спрятать лицо в шее любимого. на дрожащую спину, на которую тут же опустилась рука, он спрятать не мог, как и сжимающиеся в комок легкие. — спасибо, учитель.       в этом дрожащем и тихом «спасибо» скрывалось все. он не был уверен, возможно ли передать словами все то, что он чувствует, он не знал, сможет ли он отплатить когда-нибудь за все то, что учитель для него сделал… но сейчас он мог лишь сжимать маленькое тело в своих руках, прятать лицо в его одеждах, как ребенок, и пытаться успокоить ворох благодарных и обожающих мыслей, что путаются у него в голове.       они так и просидели несколько мгновений, секунд, минут, пока Бинхэ выплёскивал свои переживания, что накопились за прошедший день, жизнь, а Цинцю гладил его по спине и шептал что-то успокаивающее на ухо. в том, что он сказал только что, право, не было ничего такого трогательного, что могло настолько повлиять на его ученика, но Шень Юань не удивлялся и не высказывал недовольства. он знал, какого было его ученику, было бы гораздо удивительнее, если бы он не сорвался в конце концов. Бинхэ никогда не стремился скрывать свои слёзы, но в данной ситуации, видимо, это было лишь реакцией психики. Цинцю понадеялся, что эти волнения не убьют психику его бедному А-Ло. он и так настрадался, и по вине самолёта, и по его собственной.       когда до Цинцю дошло, что его ученик более-менее успокоился, то отстранился, последний раз мазнув губами по мокрой щеке. — вытри слезы, — сказал он, стараясь не смотреть на заплаканное лицо.       остаток дороги они проехали в тишине. тихая музыка доносилась из колонок, и Цинцю, не в силах терпеть постоянные шмыганье носом сбоку, включил ее громче. ***       Шень Юань, выйдя из машины, вновь мысленно завыл — их разницы в росте была ужасна! вернее, ужасно огромна!       он знал, что его ученик запомнил все великолепно, будучи самым прилежным на всем пике Цинцзин, но все же не сдержался и потребовал повторить чуть ли не всю его родословную. это было в характере и Шень Юаня, и его семьи — всегда подходить тщательно ко всем аспектам жизни. а ещё в его душе еще была эта мстительно-садисткая натура, наслаждающая властью. Бинхэ выпустил воздух, отводя взгляд, вспоминая. а затем без единой ошибки повторил все, что только что говорил ему учитель. Юань видел, как Бинхэ тянет голову, ища прикосновения, но руки у него были заняты.       ученик забрал пару пакетов и прошествовал к двери. он потянулся постучать, но Юань его перебил, давя на кнопку домофона.       дверь открыла мама. — А-Юань! привет, дорогой! — она обняла его, и только после заметила пакеты. — что это тут у тебя? — сладости к чаю. там любимые конфеты Му, — Цинцю состроил доброжелательную улыбку, которую отточил за прошедшие годы. — опять балуешь его, — проворчала она, впуская его в дом. и только сейчас заметила притаившегося за распахнутой дверью рослого юношу. — а это кто? — мам, познакомься, это Ло Бинхэ. мой… парень.       пакеты в руках потяжелели на несколько килограмм, они оба с выжиданием смотрели на застывшую в шоке госпожу Шень. та с нечитаемым выражением лица отошла от порога. — ну проходите.       было сложно понять ее реакцию, но самое худшее было позади.       едва успев снять обувь, Шень Цинцю услышал женские визги налетевшей на него сестры. он едва успел ее поймать, прежде чем она напрыгнула на него, оплетя всеми конечностями. — А-Лин, не прыгай так, я мог и не поймать! — ты всегда ловишь, — засмеялась та, вызывая у него улыбку. — я так соскучилась! — я тоже. привет.       младшее недоразумение, наконец, слезло с него, и уперлась взглядом в длинноволосого кудрявого юношу, что неуверенно стоял подле ее брата. — привет! я Шень Лин, приятно познакомиться! — она протянула руку для рукопожатия, и Бинхэ неуверенно принял предложение. — Ло Бинхэ, наслышан о вас. — да ну ты чего, я же, наверное, младше тебя. — ему девятнадцать, — вклинился Цинцю, проходя к гостиной, где его племянница смотрела телевизор. он потрепал ее по голове с улыбкой. — ну вот! мне только 18, так что не нужно обращаться ко мне на «Вы». — А-Лин, — услышав кокетство и флирт в ее голосе, вклинился Юань. неужели его сестра тоже попала под очарование его, простите, мужа? — ну мне почти восемнадцать! будет только через пару месяцев. а ты друг моего брата, да? — я его парень, — тихо произнёс Бинхэ, неуверенный, что стоит произносить это так громко. — кстати, поздравляю с поступлением, — вспомнив о поводе сбора, сказал он.       глаза А-Лин шокировано расширились. она недоверчиво (почему это недоверчиво?) посмотрела сначала на человека напротив, а потом и на своего брата и, очевидно, пыталась представить их вместе, укладывая в голове эту мысль. а Бинхэ так и стоял выжидающе, подсунув ей перед лицом подарок.       а потом его сестра широко улыбнулась, кивнула, укладывая у себя что-то в голове, и перехватила тетрадку с лягушкой. она, наверное, и сама поняла, что это подарок от них двоих — хотя Бинхэ нагло всучил его в одно рыло. но Цинцю было не до этого — Цинцю пытался восстановить свое прыгающее вниз до пяток и обратно сердце.       предупреждать же надо, чертов ты демон!       он на негнущихся ногах подошел к своему «парню». тот все еще по-глупому улыбался, и даже сжавшаяся на его плече рука, пальцы которой даже не могли толком обхватить бицепс, не смогли с этим ничего сделать. он лишь посмотрел на учителя взглядом, тем самым, который он любил ненавидел.       они так и стояли несколько мгновений, просто пялясь друг на друга. Юань в сотый раз пожалел, что у него нет с собой веера — так удобно было бы спрятаться сейчас за него, спрятать румянец. но мысли (мечты) о любимом аксессуаре прервал животный рев и топот ног — его старший брат спускался с лестницы, крича так же, как и младшая сестра. так забавно как их темперамент менялся с рождением нового сиблинга: самый старший из них, как и Шень Цинцю, был спокойным и сдержанным внешне, в отличие от среднего брата и сестры, которые совершенно не сдерживали себя. что один, что вторая — кидаются на бедного Юаня, снося того с ног. и хотя Шень Му, к счастью, не заимел привычку разыгрывать коалу каждый раз при встрече, но кричать он продолжал.       причем даже громче, чем сестра — низкий мужской голос пробирал до легких, и в детстве Шень Юань даже побаивался его. — ЮЮЮЮААААНЬ!!! — орало это чудовище, пробегая к нему по коридору, чуть не поскальзываясь на деревянном паркете. упомянутый (укрикнутый) успел лишь закатить глаза и улыбнуться, прежде, чем это существо сдавило его, чуть ли не душа в объятиях. — не ори, придурок! — закричал он ему куда-то в ключицу. — но я соскучился по своему младшему братику! — наигранно-обидчиво произнес тот. — у нас разница год. отпусти меня, — Юань выпутался из объятий, отходя. он благоразумно поставил их с Бинхэ обувь на подставку, замечая, что его ученик был единственным, кто не раскидал свои ботинки — в остальном прихожая представляла из себя хаос из детских кроссовок, женских туфелек и лакированных мокасинов. «как всегда свинарничают», — с досадой подумал он.       его старший брат покамест оглядывал прихожую, подозрительно останавливая взгляд на Бинхэ. они с А-Лин одинаково недоверчиво смотрели на стоящую рядом живую статую красоты. все же, как бы они ни старались, Бинхэ выглядел, как попаданец — слишком красив он был для этого мира. — так а… — задумчиво начал он, все еще вперяя Бинхэ взглядом, — где девушка?       Цинцю, закончив разбираться с не желающей влезать на полку обувью, выпрямился и четвертый раз за вечер глубоко вздохнул. — брат, знакомься. это Ло Бинхэ.       он надеялся, что не придется распинаться, как с его мамой. все же, Шень Му был с ним одного возраста и более толерантно относился ко всему, особенно, если это касалось его семьи.       в голове Шень Му, очевидно, происходил сложный процесс осознания. он переводил взгляды с одного на другого стоящих перед ним. а потом уставился на Шень Цинцю почти отчаянным взглядом. — господи, брат, только не говори мне, что он тебя… ну это… — неуверенно начал он. — это добровольные отношения, — вклинился Бинхэ, оскорбленный таким предположением. хотя, наверное, это было его больной темой. — да я не об этом, господи! еще бы ты его насиловал, — отмахнулся он. — Шень Юань не из тех, кто терпит то, чего не хочет.       Бинхэ эта фраза явно понравилась. а вот до Цинцю, наконец, дошло то, что именно спрашивал его брат.       ужасно. — ах ты бесстыдник! имеешь же совесть задавать такие вопросы при первой же встрече! — в сердцах выкрикнул он, даже позабыв, что Бинхэ не привык к такому громкому учителю (по крайней мере, в повседневной обстановке). его обнаглевший до крайности брат от такой вспышки лишь рассмеялся, так же громко, как и кричал за секунду до этого. — судя по твоей реакции, я был прав. — прав ты был или нет, тебе стоило иметь хотя бы часть того приличия, что есть у твоей — и моей! — младшей сестры, — он старался скрыть за гневом смущение, но Бинхэ едва улыбнулся румянцу, что покрыл уже родное лицо.       А-Лин, что в этот момент наглейшим образом рылась в пакетах из супермаркета, стараясь незаметно украсть мармелад, громко прыснула: — я не спросила только потому, что это и так очевидно. — ах ты!.. вы!..       Бинхэ рядом таки не сдержался — засмеялся в голос. коротко, негромко, но это был все ещё смех, такой, который так редко проскальзывает в их личных покоях — обычно потому, что Шень Цинцю сам задаёт серьёзное настроение своей (напускной, но все же) строгостью. Юань мысленно подумал: может, в ней нет такой необходимости, раз в противовес ей ставится такое выражение лица и бархатный, едва булькающий голос?       сестра с братом с улыбкой смотрели на смущающегося Шеня и его счастливого парня. старший даже успел обменяться с Бинхэ любезностями и сделать комплимент его рубашке. а этих двоих, наконец, отпустила та трепка: большая часть семьи уже приняла их отношения. и хотя Шень продолжал уверять себя, что для него не много то и значит чужое одобрение, все же было приятно чувствовать себя принятым.       все четверо прошли в гостиную, где уже был накрыт стол. сын Шень Вана и дочь Шень Му играли в гостиной, потому что их накормили макаронами с сыром в первую очередь. Шень Юань не сдержался и вновь потрепал обоих любимых племянников по лохматым макушкам, а младшая из них даже накинулась на него и не хотела отлипать, пока «какой-то злой высокий дяденька не посмотрел на нее особо злостно».       Бинхэ, прекрати ревновать к детям. ты что, сам ребёнок? а. точно, ребёнок.       за столом они все же поместились едва ли — Бинхэ и Шень Юаню пришлось сдвинуть стулья вплотную. напротив них сидели первый брат с женой и Му. Юань, сидевший посередине, скукожился между сестрой и Бинхэ, а старшие супруги сидели напротив друг друга у изголовья стола. молодая госпожа Шень сразу соловьем залилась разговором со своей свекровью, а Шень Му выглядел очень смешно, потому что с двух сторон на него насели отец и старший брат, даже за столом обсуждая рабочие вопросы. бедный брат слезно умолял кого-нибудь из них поменяться местами.       А-Лин сразу же уткнулась в телефон, и Шень Юаню не хватило всего его самообладания (которого, скажем честно, не было), чтобы не посмотреть мельком на экран. в быстро мелькающей переписке светились анимированные сердечки и романтичные стикеры, и Юань напрягся. — А-Лин, с кем ты переписываешься? — брат!!! — вскрикнула она, роняя телефон себе между ног. тот с грохота упал на пол, привлекая внимание всех за столом. она гневно посмотрела на него, толкнула под локоть, так, что и Бинхэ досталось. — А-Лин, не толкайся за столом. и не кричи так, ты маленькая, что ли? — строго произнёс отец семейства. — а пусть тогда Юань не будет смотреть в мою переписку! это мое личное пространство, — буркнула та, залезая под стол, чтобы достать то и дело вибрирующий от новых сообщений телефон. — дорогая, отложи телефон. А-Юань так давно не приезжал домой, давайте пообщаемся. что у тебя нового, сынок? — послышался голос оторвавшейся от разговора матери.       Шень Юань закатил глаза, едва заметно и несильно щипая сестру за бок. — так, а что рассказывать? про Бинхэ же вы знаете, вот, в общем-то, и все… — этот вечер, вообще-то, был посвящен не ему. — ты нас не представил, — едко подметила жена Вана.       он, честно, не любил эту женщину: совершенно невежливая и довольно меркантильная, но, похоже, они с его братом искренне любили друг друга, так что Шень Цинцю не вмешивался. до поры, пока она сама не лезла.       хотя подметила она верно. — да, простите, — сконфуженно произнёс он, начиная нервничать вновь. если с остальными все было ясно, то его первый брат и отец могли весьма скептично отнестись к их союзу. он постарался встать, но это было неудобно, и он вновь присел. Бинхэ под столом едва заметно огладил его ладонь, успокаивая. и это, как ни странно, подействовало. — семья, хочу вас познакомить с Ло Бинхэ. мы встречаемся уже три месяца. — здравствуйте. приятно познакомиться, — тут же произнёс его самый вежливый на свете ученик.       его отец напряжённо завис, подставив обе руки под подбородок. он смотрел внимательным взглядом, каким сразу встретил их с Бинхэ при входе, но сейчас Цинцю ощущал его на себе особенно сильно. у первого брата же сначала глаза на секунду расширились в удивлении, даже рука с плошкой риса зависла. Шень Му сбоку засмеялся и протянул руку. — а я говорил.       Ван, закатив глаза, полез в задний карман и протянул ему деньги. глаза Шень Юаня, до этого напряженно бегающий с одного человека на другого, удивленно расширились. — вы что, поспорили?! — прошипел он оскорбленно.       оба старших брата его выкрик проигнорировали. вернее, Му показал язык, а Ван смущенно пожал плечами. он всегда был слаб к прихотям своих младших сиблингов, и даже винить его не особо-то и хотелось. Шень Юань его в каком-то плане даже понимал: по обе руки от него сидели люди, которым он никогда не сможет отказать. он глубоко вздохнул. — Ло Бинхэ, приятно познакомиться, — его отец резко выпрямился и протянул ему руку через стол. Бинхэ, очевидно чувствуя себя, словно слон в посудной лавке, скукожился весь и, стараясь не опрокинуть тысячу и один стеклянный бокал, ответил на рукопожатие. но руку сжал — это, как он знал, было признаком доминирования. — меня зовут Шень Люсянь.       Юань внимательно наблюдал за их взаимодействием. и пусть его отец и держал строгое лицо, он заметил, как сразу после рукопожатия он едва разминает руку — все же, силы Бинхэ было не занимать. а тот, словно и не зная о своей мощи, лишь легонько кивнул.       но резко заговорила жена Вана — в мыслях Цинцю категорически отказывался звать ее по имени. — так вы что, из этих, что ли? — ее голос звучал едва визгливо, но после того, что перетерпел Цинцю в первые дни в ещё не сформировавшемся мире новеллы, это было мелочью. — из каких. — ровным тоном сказал он, предчувствуя бурю.       она скуковалась немного — Цинцю за годы выработал рабочий строгий тон, которым мог затыкать собеседника. по крайней мере, с учениками это работало — но перед ним сидел здравомыслящий, взрослый и самостоятельный человек. хотя насчет взрослого и здравомыслящего он бы поспорил…. — я ничего против вас не имею, но неужели нельзя было как-то… не светить этим перед детьми хотя бы? какой вы пример подаёте? — она говорила не особо громко, но ее предвзятый тон был слышен за километр. — дорогая, — предостерегающе произнёс первый брат. он, вероятно, знал отношение своей жены к геям, но никак не мог подготовиться к ее реакции — все же, новость была сюрпризом и для него самого.       Шень Юань мысленно испустил поток ругательств — идиоты они и в Африке идиоты. неважно, в какой мир бы он ни попал, везде найдутся люди, лезущие в чужие дела. в окружении людей с пика, молчаливо наблюдающих, и мирных жителей того мира, неосмеливающихся высказать что-либо главе одной из величайших школ, он и отвык от всей этой проблемы с дискриминацией. — что? я забочусь о нашем ребёнке! я просто не хочу, чтобы наш А-Сяо нахватался всякого. — Ваш ребенок, так-то, мой племянник. и то, как Вы к этому относитесь, все равно ничего не изменит. по крайней мере, для меня, — процедил Шень Юань, стараясь скрыть дрожь руки, когда он подносил вилку ко рту. отец все ещё сидел, мрачно оглядывая их с Бинхэ, и о чем он думает оставалось под завесой тайны.       он мысленно закатил глаза и начал ругаться. давайте хотя бы не при детях, подумал он, но вспомнил — Бинхэ-то уже не ребенок. благо, «не ребенок» все это время сидел тише воды ниже травы, молча и весьма опасливо оглядывая собравшихся за столом. видно было, что жена Вана и его самого напрягала. Шень даже испугался, что ещё немного — и у того включится режим защищающего самца, который раздражал без исключения всех, в том числе и самого Цинцю.       это было мило, конечно, но лишь фактом своего существования — испытывать же это на себе было неудобно и смущающе в не самом конце лучшем смысле. — это не повод оскорблять моего брата. свои недовольства оставляйте за столом, дайте поесть, — едко отозвался Шень Му, буравя ее взглядом через своего брата. тот, как и сам Му минутой ранее, от этой злобной энергетики ощущал себя не очень хорошо. — может, не будем разводить споры за ужином? А-Юань и так к нам давно не приезжал, а тут даже такая счастливая новость, — неуверенным голосом вклинилась мать. казалось, она лишь на словах говорит о счастливой новости. Цинцю знал: несмотря ни на что она бы хотела принять это. — да какая радостная новость? — прошипела женщина. — ваш сын гей! — вау, ты прямо Америку открыла, — с улыбкой прошептал себе под нос Му, на что получил несколько недоуменных взглядов и один возмущённый — от упомянутого. — я бисексуал, чтоб ты знал. — ну конечно, — с насмехающимся лицом сказал его брат.       Юань возмущённо открыл рот и уже готов был вякнуть что-нибудь псевдо-оскорбительное, когда Бинхэ рядом с ним неожиданно заговорил. — я прошу прощения, но… могу ли я кое-что спросить у вас? госпожа Шень? — он добавил последнюю фразу, видя, что упомянутая не желает кидать на него даже презрительного взгляда. — ну чего? — учитель живет в квартире, которую купили вы?       все, почему-то, поняли, что под учителем он имеет в виду своего парня. жена первого брата недоуменно смотрела на человека напротив. — нет. — у него перед вами большой долг? возможно, вы когда-то помогли ему? — нет, но… — у вас хорошие отношения, в таком случае? — я не понимаю, к чему эти вопросы! — взорвалась она, не выдержав давления.       Шень Юань усмехнулся — какой смышлёный у него ученик. — Бинхэ хочет сказать, что то, встречаюсь ли я с мужчиной, Вас не касается. и что я не спрашивал Вашего мнения, — вежливым тоном сказал он. Цинцю давно понял систему: с такими бесстыжими людьми, как эта женщина, не было нужды быть сдержанным. — да как ты!.. — дорогая. пойдём поговорим, — Шень Ван, ничего больше не говоря, встал из-за стола, не задев его даже неаккуратным и слегка импульсивным движением, и вышел из столовой. его супруга, ссутулившись, выползла за ним. — простите меня за эту ситуацию. не совсем правильно с моей стороны было так высказываться, я лишь не хотел, чтобы учитель внимал все это на себя…       за столом воцарилась долгожданная тишина. его племянник подошел, что забавно, именно к Юаню, теребя его за рукав рубашки. — дядя Ю, а куда пошли мама с папой? можно мне с ними? — тихим голоском спросил он. мальчик был стеснительным и мягким ребёнком, как, по рассказам родителей, его отец в детстве, и Юань мысленно молился, чтобы он не вырос в мать. он положил руку ему на плечо и заботливо проговорил с улыбкой: — мама с папой пошли поговорить. они скоро вернутся. может, пока поиграешь с сестренкой? — мы уже поиграли! — воскликнул тот, почти повиснув на своём дяде. Бинхэ уставился на них нечитаемым взглядом: там кипела не то зависть, не то ненависть, не то умиление. — я хочу побыть с дядей Ю! я соскучился! — хорошо, хорошо. иди сюда, — он слегка отодвинулся от стола, давая мальчишке взобраться на свои колени. — дядя Ю, а как скоро другой дядя тебя заберёт? — ляпнул он, играясь с пуговками на его рубашке. Бинхэ сбоку крякнул, а Шень Му прыснул смехом. — нескоро. наиграемся еще, — скрывая смущение, ответил ему Юань, гладя мальчугана по голове.       все с умилением уставились на них. Юань и сам не мог отвести взгляд. дело было даже не в том, что за десять лет он жутко по ним соскучился, а в том, что сам мальчишка вызывал у него исключительно любовь и нежность. все же, он любил детей, именно поэтому профессия учителя ему подходила как никогда.       отец семейства, намиловавшись картиной своего внука и сына, перевёл суровый взгляд на нового зятя. — сколько тебе лет, Бинхэ? — девятнадцать, — выпрямившись, гукнул тот. он смотрел уверенно, без ненужной робости, но уважение к родителю супруга все же звучало в его голосе. Цинцю мысленно похвалил своего ученика. — и чем ты занимешься? учишься еще, наверное? — да, сэр. мой отец немец, а я приехал сюда учиться в прошлом году.       сэр. сэр! Бинхэ назвал его сэр! — вот как. и куда же ты поступил?       он сказал последнее слово так, словно не было иного варианта — поступил и все. иного для своего сына он не подразумевал. но, к счастью, эту легенду они продумали: согласно ей, Бинхэ поступал туда же, где когда-то учился и сам Юань, и потому их общий друг попросил подготовить младшего. и пусть обычно поступающие были на пару лет младше, это, по словам самого Бинхэ, было его второе образование; первое он не закончил, да ещё и год провёл, просто живя и работая здесь. — а почему ты бросил универ? — вклинилась младшая сестра Юаня.       черт, они не продумывали это так подробно! кому какое дело до мотивов? и хотя, честно признаться, Шень Цинцю ни капли не сомневался в умении своего ученика выкручиваться, он все же напрягся, сжимая чужое запястье под столом. — мои родители развелись, когда я был ещё маленьким, я уехал с отцом в Германию, а мама осталась тут. но недавно у неё стало плохо со здоровьем, а тут никого не осталось…       история звучала на удивление складно и приемлимо — Цинцю слегла огладил чужую ладонь под столом, хваля за находчивость. — оу, вот как. но почему ты не закончил образование в Германии? в Европе хорошие университеты, — понимающе кивнул Ван. — я боялся… что не успею, — голос Ло Бинхэ звучал искренне, и Цинцю понял — он вспоминает свою настоящую мать.       за столом повисла тишина, стало неловко. все сиблинги понимали, что и им самим скоро придётся расстаться со своими родителями — те были уже на шестом десятке, все-таки. и хотя жизни всех стопроцентно сложатся отлично, расставание с близкими — всегда больно. Шень Цинцю тоже помрачнел, осознавая, что им придётся расстаться уже через неделю — и, вероятнее всего, навсегда. Бинхэ сжал его безымянный палец в неуверенном жесте поддержке, заставив внутренне усмехнуться — как щенок, точащийся в ладонь мокрым носом.       в комнату вернулся Шень Ван с женой. он неловко улыбнулся Цинцю и выжидающе посмотрел на жену, которая, судя по ее покладистому виду, уже успокоилась. Юаня всегда удивляло то, как они умеют находить компромисс: в руках Вана та быстро теряла свой пыл. и хотя ее глаза предупредительно вспыхнули, когда она увидела своего сына на чужих руках, она лишь недовольно фыркнула, тем самым, кажется, отказавшись что-либо говорить.       Шень Ван глубоко выдохнул. — А-Ли хотела извиниться за то, что было ранее. Бинхэ добродушно улыбнулся и хотел уже открыть рот, чтобы продолжить обмен любезностями, но замолчал, решив, видимо, что это не его право. Цинцю довольно улыбнулся и кивнул. ужин продолжился. Шень Му уже закончил свою порцию и доедал добавку, когда к нему подошла его дочка и потянула за рукав. — пап. папа-а… — ты хочешь есть? — устало, но с улыбкой выдохнул он. все перевели взгляд на маленькую семью. — нет… — а чего тогда? сводить тебя в ванную? — нет… — девочка еще сильнее насупилась, но продолжала тянуть за рукав. она резко дернула рукой и показала на Цинцю, который в этот момент накладывал своему мужу порцию салата. — что такое, мелкая? хочешь к дяде Юаню? место занято, жди своей очереди, — Му язвительно хихикнул на усталый фырк брата. — поиграть… для этой игры нужно трое… — тихо промямлила она, прячась за плечо отца. тот погладил ребёнка по голове. — я могу поиграть с тобой, дядя Юань сейчас занят.       «дядя Юань» уже смирился со своей участью быть детским воспитателем (впрочем, ничего нового). он лишь убедился, что напитка в стакане у Бинхэ достаточно. — пошли, малышка. научишь меня играть? а то дядя Ю совсем не умеет, — мягко улыбнулся он, беря оживившуюся малышку под руку. он последний раз подмигнул мужу, оставляя его в паре метров от себя.       Бинхэ снова повернулся к столу. на него смотрели: две пары довольных глаз, одна — усталая и две крайне заинтересованных. — а тепееерь… — заговорчески проговорила Шень Лин, и Бинхэ почувствовал себя в такой же ловушке, как при разговорах с в чем-то нуждающейся Ша Хуалин. — расскажи-ка нам, милый мальчик, как вы с моим братом сошлись. — фу, — пискнула жена Шень Вана, но под четырьмя тяжелыми взглядами недовольно фыркнула, давая понять, что теперь отвращение было напускным.       Бинхэ заглотил в рот кусок побольше, чтобы у него было больше возможностей помолчать. и подумать. ***       лестница скрипнула под двумя парами ног — одни в дурацких носках, а другие — безволосые и элегантные. Юань облегченно выдохнул, устраиваясь на диване поудобнее под боком у притихшего Бинхэ — вернее сказать, измученного вопросами Бинхэ. жена Вана поджала губы и закатила глаза, проходя мимо, и точно так же устроилась под боком своего мужа. Шень Му презрительно фыркнул, спускаясь сразу за ней. он сел как можно дальше от неё, втиснувшись между младшим братом и сестрой, чем вызвал недовольное шипение у обоих. — эй, вон там кресло есть, — буркнула Лин, утыкаясь в свой смартфон поглубже. — не «эй», а «любимый старший братик», и не «вон там кресло есть», а «как я рада тебя видеть», — поиздевался он. — ты думаешь, ты у неё любимый? — хихикнул Шень Юань, открывая книгу. он недовольно нахмурился, не разберя букв, и потянулся за очками, что обычно складывал у себя на вороте. заботливые большие руки сняли их с его макушку и осторожно положили ему на переносицу. — а ты вообще цыц, дед, — пихнул его под бок Му. — да ты усидеть спокойно вообще не можешь, да?! — зашипел тот, стараясь потереть ушибленное место — с таким маленьким и оттого болезненным телом он сам весь ощущался как сплошное ушибленное место. Бинхэ заботливо накрыл его бок ладонью, чуть массируя. — я младше тебя, — прожурчал довольно-недовольно, устроившись в чужих объятиях, как кот. — а ворчишь, как дед. словно состарился, пока тебя без присмотра оставили, вон, я даже морщины вижу, — мерзко захихикал тот, щипая вставшую Лин за голое бедро. та ойкнула и повернулась, чтобы ударить Шень Му подушкой, но удар снова прошёлся по Цинцю — благо, его заслонили большой рукой. — это потому что ты ведёшь себя, как ребёнок, а я на фоне тебя кажусь старше. — эй, что за эйджизм? — требовательно вякнул парень. — эй, что за ребячество? — ему в тон ответил Цинцю. — мальчики, мальчики, не ругайтесь, а то разбудите детей, — строго сказал отец, топчущимся шагом ковыляя в гостиную. он кинул строгий взгляд, в первую очередь, на отца одного из детей. его жена все еще как можно тише гремела посудой на кухне. — да мелкая так ушаталась, что ее ни Ван с женой, ни эти двое не разбудят, — язвительно погыгал Му и встал с дивана. Цинцю выдохнул облегченно. — Юань, не знал, что ты так умеешь с детьми. хорошо ее вымотал, крепко будет спать, — наконец, довольно и спокойно сказал он, пробираясь к шкафу, что стоял возле телевизора. там лежали настольные игры. Цинцю посмотрел на так же почти засыпающего на его плече Бинхэ и тихо улыбнулся. только сейчас послышался возмущённый вдох женщины из другого конца комнаты — до жены Вана только дошло сказанное Му, а того, судя по всему, ну очень нравилось бесить эту женщину. — она ребёнок. дети быстро устают, если нагрузки для них непривычны, — тихо прошелестел Бинхэ над самым ухом Цинцю, заставив того чуть резче выдохнуть от неожиданности. его муж был человеком неразговорчивым, особенно в компаниях, но Юань не жаловался и умел наслаждаться тем, каким в благоприятной обстановке тот становится ласковым. ну, то есть, еще ласковее. — а еще она соскучилась по своему брату, — Люсянь прошёл сыну за спину и дал тому легкий щелбан, заставляя отойти от шкафа с играми. до остальных в комнате донеслось тихое «черта с два я позволю тебе снова утянуть нас в ту ужасную ролевую игру».       и достал монополию. — мы спать, — сказал на это Юань так резко и громко, что клюющий носом Бинхэ дернулся. — агааа, не хочешь снова мне продуть? — язвительно засмеялась Лин, наконец, убирая телефон. — хочу спать. и Бинхэ тоже, — Цинцю поднялся с излишне мягкого и удобного дивана и потянул Бинхэ к лестницам. с кухни послышалось копошение. — А-Юань, подожди, я постелю вам белье. вы же вместе спать будете? — вытирая руки полотенцем и оставляя то на чистым обеденном столе, проворковала его мать. она шикнула на хихикающую над чем-то со своим мужем свекровь, но тут же тепло улыбнулась им. женщина не сдержалась и, подойдя, душевно поцеловала обоих. — не надо, мы сами, спасибо, — хмыкнул Цинцю. даже Бинхэ рядом не сдержался и улыбнулся картине, хотя все еще не переборол свою недоверчивость к жене Вана. — ох, мой мальчик такой самостоятельный, — промурлыкала женщина и уже пушинкой подлетела через всю гостиную к другому сыну, чтобы поцеловать и его. — мои мальчики, — засмеялась она и протянула руку, чтобы потрепать Бинхэ по волосам, но не дотянулась. Му, начавший было снова смеяться над ситуацией и над братом, вовремя увернулся от очередной легкой оплеухи отца. тот низко и бархатно засмеялся его реакции. — мам, ты его сейчас сломаешь, — довольно улыбнулся Цинцю, наблюдая, как его муж специально для чужого удобства наклоняется. — идите уже спать, — с кошачьей улыбкой фыркнула жена Вана, облокачивая свою элегантную руку на диван. за пару мгновений они с мужем поместились на ковролин, готовые играть. теперь уже в ее голосе звучало больше надменной заботы, чем ненависти, чему Цинцю был явно доволен. должно быть, любовь Вана ее окончательно разнежила. — доброй ночи, — Юань сам наклонился, чтобы поцеловать мать в щеку, кивнул семье и повёл Бинхэ наверх. тот чуть задержался, с улыбкой любуясь на полную людей и уюта гостиную.

это был действительно хороший день, подумал Цинцю.