Confide In Me

— Подожди, нас правда могут услышать… — Джим улыбнулся, на мгновение прервав поцелуй. Собственная наглость и дикое желание захлестнули мозг на раз, безумно хотелось продолжения, но уж точно не в этой обстановке. Идиот, боже, какой он идиот! Перед ним прямо сейчас находился безупречно красивый мужчина, который его целует, раздевает, очевидно, что хочет… А Джим… А что Джим? Как обычно дает задний ход. Нет, только не сейчас, ни в коем случае. — Ты же старший смены, — ухмыльнулся незнакомец, чуть отстранившись от него. — И когда мы перешли на ты? — Джим сказал первую пришедшую в голову чушь, лишь бы самому отвлечься хоть немного. Иначе… Иначе, блядь, он трахнет эту красоту прямо здесь, в тесной подсобке, среди ящиков алкоголя. — Ты первый и начал, — игриво надул губы этот стервец. Подождите-ка, когда он успел расстегнуть почти все пуговицы на форменной рубашке Джима? Сколько вообще прошло времени с того момента, как они оказались здесь вдвоем? Он совершенно потерял счет минутам — если бы не шаги и возня за пределами двери. Джим стоял, привалившись к двери, ловил ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, закатывая глаза от каждого прикосновения чужих прохладных пальцев. Собственно, он первый начал эту игру в быстрый секс, а тут вдруг затормозил, засомневался. — Эй… Что-то не так? — Освальд внимательно смотрел на своего внезапно притихшего любовника. — Ты делаешь всё настолько идеально… — очередной поцелуй, глубокий и страстный. — Я теряюсь, прости. Даже не знаю, как тебя зовут. На мгновение Освальд оцепенел: то есть в городе еще остался человек, который не в курсе, кто он? Допустим, это хитрость, наглая ложь, что угодно — в любом случае, парень слишком хорош: восторженно разглядывает его, ловит каждый вздох, заменяя слова поцелуями. — Тебе и не надо, — едко ухмыльнулся Освальд и, чтобы пресечь болтовню, притянул Джеймса за волосы, скрывая смущение за страстным напором. — Как скажешь, — официант порывисто выдохнул, когда почувствовал губы прекрасного незнакомца на шее. Сдерживался изо всех сил, лишь бы не застонать в голос от ощущения уверенных рук на своих бедрах. Освальд отстранился, наслаждаясь тем, как его случайный любовник потянулся к нему. Неужели, он так легко доверился незнакомцу? Неужели Освальд привлекал его настолько сильно, что Джеймс готов прямо сейчас, наплевать на всё и быть с ним? В это верилось с трудом. Он с сомнением смотрел на пылающие щеки, горящие от возбуждения глаза. Желание перевешивало здравый смысл — безусловно, Освальд хотел его, но игра будет на его условиях. — Ты не хочешь здесь? — парень будто прочитал его мысли. Притянул к себе, нежно касался лица Освальда, легко целовал в щеки и шею, но держал по-прежнему крепко. — В зале остались мои друзья, — вяло протянул Освальд. Ему точно претила мысль возвращаться к Эду и его девушке, особенно после такого чертовски горячего приключения, которое даже не успело толком начаться. — К черту их, давай поедем ко мне. Или к тебе. Куда скажешь, — Джеймс сам не верил в то, что говорил. Пару минут назад его визави был в натуральной ярости, но теперь таял в его руках, отзывался на каждый поцелуй. Он чувствовал теплые ладони у себя на плечах, легкое давление, один намек, — и Джим опустился перед ним на колени, скользнул руками вдоль стройных ног, потираясь щекой о ткань брюк. Несколько секунд борьбы с молнией и нижним бельем, и наконец он провел ладонью по твердому члену, удовлетворенно прислушиваясь к тихому стону своего партнера. — Или вернешься к друзьям? — он поднял глаза вверх, хитро улыбнулся, прежде чем взял в рот, лаская языком раскрывшуюся головку и ствол. Освальд сходил с ума, едва держался на ногах от чужих прикосновений. Он всего-то намекнул, не рассчитывая особенно на понимание или согласие, но результат превзошел любые ожидания: этот красавец послушно стоял перед Освальдом на коленях и отсасывал так, что в глазах темнело от каждого, даже самого легкого движения. — Продолжай, еще, не останавливайся, прошу… — он запрокидывал голову, судорожно кусал губы, иначе их услышат, и тогда вечер действительно будет испорчен. За дверью нарастал шум — судя по голосам, искали старшего смены, который в данный момент был занят отнюдь не работой. То есть, в некотором смысле он правда занимался, но не совсем работой, хотя опять же, что понимать под удовлетворением желаний гостей заведения… Джим прервался на секунду, прислушиваясь к громким шагам. Кажется, пронесло, но его будут искать дальше. — Хорошо, идем отсюда, — незнакомец тоже прислушивался к звукам за пределами подсобки. Он мягко отстранился, и, как Джиму показалось, с сожалением пресек его попытку снова взять в рот. Джеймс разочарованно вздохнул, наблюдая, как партнер поправлял одежду. Снова строгий, собранный, чуть раздраженный. — Я. Хочу. Уйти. С тобой, — он склонился к оцепеневшему Джиму, ласково коснулся его пылающей щеки, понуждая к действиям. — Да, конечно… Сейчас… — Джим вскочил на ноги, торопливо приводил в порядок форменную рубашку, параллельно соображая, как им пройти мимо начальства и других официантов незамеченными. Он старательно отводил взгляд от нового знакомого, который что-то увлеченно искал в телефоне. — Готов? — обернулся он, прежде чем открыть дверь. Тот кивнул, ничем не выдавая волнение. Вот бы и Джиму вести себя так спокойно! Они оказались в узком коридоре, быстро прошли вглубь по хитрым лабиринтам. Джим сталкивался с другими официантами, отвечал им какую-то чепуху на угрозы, что его давно ищет мистер Эванс, администратор, и он очень, очень недоволен… Было абсолютно плевать — уволят, ну и пускай, всё равно хотел уйти из этого гнилого места. Главное — теплая худая рука, которую он стискивал сильнее, с каждым шагом приближаясь к спасительной двери черного хода. — Секунду, — он резко затормозил у двери раздевалки, забежал, чтобы схватить верхнюю одежду, и уже на выходе столкнулся нос к носу с мистером Эвансом. Красный от ярости администратор принялся орать на Джима, грозя увольнением, вычетами из зарплаты, каким-то черным списком работодателей… — Мистер Эванс, я полагаю? — знакомый Джима стоял, небрежно прислонившись плечом к стене. — Да, а в чем, собственно, дело? — администратор решил не сдавать позиций, но, в отличие от своего оппонента выглядел жалким и сварливым. — Абсолютно ни в чем. Ваш старший смены покидает ресторан прямо сейчас, а вы не чините ему препятствий, — равнодушный ледяной тон заставил Эванса умерить пыл, зато Джим почувствовал, что его нереально заводит такое обращение. Чертово волшебство, магия голоса прекрасного незнакомца — и Джим готов бежать за ним хоть на край света. — С чего бы? — опешил Эванс. — Скажем так — у него есть некоторые нерешенные проблемы, — спокойно продолжал незнакомец, едва удостоив Эванса взглядом. — Он никуда не пойдет! У него есть нерешенные проблемы со мной! — Эванс сорвался на вопль. — Тут вы ошибаетесь, мистер Эванс, — за спиной незнакомца возникли два огромных телохранителя, моментально заняв собой все пространство в узком коридоре. Джим нервно сглотнул, предполагая, чем может закончиться конфликт. Эванс побледнел, отступив на шаг. Вероятно, понял, что сейчас будут очень больно бить; точно — его, скорее всего — по лицу или по почкам. — Полагаю, старший смены свободен, мистер Эванс? — мягко поинтересовался Освальд. — Хочу услышать ваш ответ как управляющего. Официанты, которые до этого бегали по коридору, испарились. Любопытство как обрубило, а сочувствовать или спешить на помощь вредному администратору не хотел никто. С первого взгляда Освальд определил, к какому типу относился управляющий Джеймса — мелкий царек, считающий подчиненных своими рабами. — Уволен, — прошипел Эванс вслед официанту. Очевидно, если администратор сразу грозит увольнением, не разобравшись в ситуации — это хуевый администратор. Освальд повидал таких немало. — Зря вы это, мистер Эванс, — Освальд толкнул дверь и с наслаждением вдохнул свежий воздух. Обернулся к Джеймсу — кивнул, мол, чего застыл, идем. Дважды повторять не пришлось, и вот они уже шагали к машине, радостно хихикая, как два нашкодивших ребенка. — Ты видел его лицо? «У него есть нерешенные проблемы»! — фыркнул Освальд. — И это — ваш администратор? — Он самый, — кивнул Джеймс, моментально скинув, вспоминая слова Эванса. — Редкий мудак. — По нему заметно, — Освальд поспешил взять за руку, погладил пальцами ладонь загрустившего парня. — Доверься мне, слышишь? А проблемы… Проблемы теперь будут у него. «И у меня. С работой», — невесело подумал Джим, но стоило почувствовать теплое прикосновение, и он забыл обо всем. Работа в «Cuba Libre» ему не особенно нравилась, несмотря на должность старшего официанта, его обязанности многократно превосходили оплату труда. Но, пожалуй, о работе он подумает намного позже, а не когда его, жадно целуя, притиснул к двери роскошной тачки прекрасный незнакомец. Сначала Джим украл его у скучных друзей, а теперь Джима увлек за собой этот невозможный человек. Властные манеры, сладкие губы, нежные руки — все, что он знал о своем новом знакомом, и ему было достаточно. Джим безумно хотел его, и чтобы сорваться прямо здесь ему, право слово, много не нужно. -- Они ввалились в салон машины, не разрывая поцелуя, кое-как захлопнули дверь, путались в одежде и руках друг друга. — Ты не поверишь, — жарко шептал Джим перед тем, как лизнуть мочку уха любовника. — Но сегодня я не должен был оказаться на работе… Черт, сними галстук, я не знаю, как его распутать… — Не верю в совпадения и случайности, — сладко ухмыльнулся в ответ этот дьявол. — Мы просто оказались в нужном месте и в нужное время, остальное… Какой нетерпеливый, мы еще не добрались до отеля, а ты меня уже почти раздел, ах… — Отель? — Джим чуть вздрогнул, отстраняясь, заглянул в лицо своего партнера. — Но я не уверен, что могу… — Повторяю еще раз, — ответил его собеседник, запуская ладонь под расстегнутую рубашку Джима. — Доверься мне, хорошо? Он ласково привлек Джима, схватив за волосы на затылке, принуждая их столкнуться лбами, безмерно нежно целовал до тех пор, пока хватало дыхания у обоих. Их губы снова и снова встречались, и они не сразу заметили, что машина стояла уже которую минуту с открытой дверью напротив входа в отель. Выбрались на улицу, дошли до шикарного холла, безостановочно обнимаясь и целуя друг друга. Разлучить их мог разве что ядерный взрыв, а персонал отеля понимающе улыбался и кивал вслед этой безумной паре. — С ума меня сводишь, — Освальд смотрел в широко распахнутые глаза Джеймса и не верил, что все происходит по-настоящему. Унылый вечер за считанные минуты превратился в дикое приключение, которого не ждал ни один из них. Разве нужно много, чтобы влюбиться без оглядки? Для него сейчас не было ничего невозможного, он задыхался от переполнявших чувств, шептал какие-то беспечные глупости, срывал с губ своего сладкого любовника один стон за другим. Как ненормальные, целовались в лифте, по дороге к номеру, прижимали друг друга к любой подвернувшейся поверхности. Ни один из них не помнил, каким чудом они все же оказались в номере, рухнули на кровать, толком не раздеваясь. Все происходящее Джим давно решил считать сном, потому что это слишком прекрасно, чтобы быть реальностью: горячее, трепещущее от страсти тело в его руках, моментальный отклик на любое прикосновение. Он пытался успокоиться, дать время себе и партнеру привыкнуть, но тут же одергивал себя — зачем, если все так очевидно? И вот уже они сплетались, горячо дышали друг другу в рот, а Джим не хотел, не мог остановиться — только стонал от восторга, выгибался всем телом, когда его почти вколачивали в слишком мягкую кровать. — У меня никогда… Так хорошо… — бессвязно бормотал Джеймс, прислонившись к холодной кафельной стене под теплыми струями душа. — Ты мне льстишь, — он был готов продать душу за эту сладкую ухмылку, тянулся снова и снова, обвивая руками худые плечи, массировал, кусал шею, оставлял один засос за другим, будто желал убедиться — это не сон. — Ну не кусайся, ты меня уже всего… Смотри, что ты наделал, — смеялся Освальд, вжимаясь спиной в теплое тело. Он выгнулся, подставляясь под прикосновения больше, чувствовал чужое нетерпение, закрывал глаза, чтобы сосредоточиться на собственных обострившихся ощущениях. — Хочешь еще? — даже не оборачиваясь, знал, что Джеймс улыбался. Он чувствовал эту улыбку сквозь полуприкрытые веки, слышал игривые нотки в его голосе. — А тебя можно не хотеть? Расскажешь, как? — Освальда порядком разморило под теплым душем. Он думал, что вода освежит их, но эффект был обратным — расслабленные, они кутались в полотенца, рассеянно-нежно улыбались, неловко сталкиваясь, когда старались держаться поближе. — У меня к тебе такой же вопрос, — Джеймс обхватил его за плечи, бережно уводя из ванной, потянул упасть за собой на кровать среди перекрученных простыней и снова осыпал поцелуями. Горячий и нежный любовник — разве не о таком мечтал Освальд, скучая в обществе Эда и его пассии? Дорогое мироздание или щедрая вселенная услышали его, и теперь он таял, бесстыдно и громко стонал, чувствуя на себе теплое тяжелое тело. — Подожди… Ты уверен? — приподнявшись на локтях, Освальд смотрел, как Джеймс устраивается между его разведенных ног и спускается губами ниже, к возбужденному члену. — Конечно, иначе бы не делал, — улыбнулся Джеймс, отбросив упавшие на лоб мокрые волосы. — Или ты устал? Я могу просто… — Что угодно. Мне нравится всё, — Освальд едва успел договорить и запрокинул голову, наслаждаясь влажным горячим языком. — Какой ты сладкий, боже… — он опять стонал, сходил с ума от того, как глубоко любовник принимал его член, то всасывал сильнее, то мягко выпускал изо рта головку. Ласковые руки Джеймса скользили по бедрам ниже, щекотно оглаживая чувствительную внутреннюю сторону, затем снова выше — нежно, но настойчиво стискивая ягодицы. — Обожаю тебя, — прошептал Джим, потерся щекой и носом о бледную, почти фарфоровую коже на животе. Он точно потерял голову, насовсем, окончательно и бесповоротно сошел с ума, если готов признаться в любви незнакомцу, который только что… Да, только что потрясающе трахал его на этой кровати. Теперь они, правда, поменялись местами, и Джим был сверху, но у него до сих пор сладко ныло все тело от удивительной смеси боли и наслаждения. А еще он готов повторять ровно тоже самое, пока, видимо, не упадет от изнеможения, потому что сейчас незнакомец смотрел прямо и вызывающе, как тогда за барной стойкой, будто оценивал или ждал от него большей решительности. — Знаешь, мне все-таки немного неловко, — начал Джим, дразняще-медленно проводя языком влажную полосу по всей длине ствола вниз, а затем — сразу вверх. — Что… Что-то не так? — отлично, прекрасный незнакомец слегка сбит с толку, больше нет этого вызова во взгляде. Джим с удовольствием отметил беспокойство, почти замешательство на его лице; Джиму было почти стыдно за такую откровенную манипуляцию. Почти стыдно. Чтобы не улыбнуться, не испортить момент, он снова переключил внимание на возбужденный член, втянул щеки, всасывая головку посильнее, все также дразнил, прислушиваясь к новым стонам. — Ну же… Говори… Что не так? — судя по голосу, кое-кто пытался совладать с собой. Джим бросил на него короткий взгляд, не выпуская член изо рта, еще пара движений головой вверх-вниз, глубже, почти до основания, и… — Ты обо мне столько всего знаешь, а я даже не в курсе как тебя зовут, — он опустил ресницы и тяжело вздохнул. — Да, помню, ты сказал, что мне и не надо, но… Его пальцы плотно обхватили ствол почти под самой головкой, чуть оттягивая кожу. Обвел языком по краю, раз, другой… Джим делал вид, что крайне увлечен своим занятием, но с удовольствием отмечал, как сладко, подчиняясь инстинкту, напряглись бедра партнера. То, что надо, он вот-вот будет на грани, важно не дать ему кончить сейчас, по крайней мере, пока Джим не добьется желаемого. — Зачем тебе? — он дышал тяжело, кусал губы, старательно пряча улыбку. Зря, Джиму очень нравилось, как он улыбался, жаль, что редко. — Не знаю. Просто это… — Джим улыбнулся ему и, дурачась, легонько чмокнул головку взасос. — Невежливо. — Невежливо? — Освальд почти задыхался от смеха и возбуждения. Никогда еще не было так хорошо ни с кем. Освальд не хотел отпускать его от себя ни на минуту, узнать лучше, больше… Конечно, он уже прекрасно осведомлен, каким послушным, страстным и отзывчивым может быть Джеймс, как очаровательно он улыбается, а еще этим же самым ртом он творил прямо сейчас такое, от чего Освальд натурально сходил с ума. — Да, пожалуйста, глубже, еще немного, и я… — он дрожал всем телом, но, вместо того, чтобы феерически кончить, разочарованно вздыхал — Джеймс раз за разом отстранялся, сбавлял темп, дразнил. Сказать, что он сам был на грани — не сказать ничего, но решил: добьется своего во что бы то ни стало. — Хорошо-хорошо, я всё понял, — Освальд едва мог сосредоточиться. Произносить что-то осмысленное слишком трудно, когда его который раз доводили до предела, чтобы остановиться за мгновение до необходимой разрядки. Джеймс только бросал на него испытующие взгляды, но был безупречно техничен и ласков. — Что ты понял? — Джеймс заинтересованно посмотрел на него, нежно провел ладонями по напряженным бокам и животу. — Ты меня замучаешь до смерти, если я не скажу, верно? — Возможно, — уклончиво ответил этот хитрец. — Хочу знать имя моего прекрасного спасителя. — Тогда уж — похитителя, — Освальд улыбнулся, наблюдая как Джеймс потянулся к нему, подмял под себя. — Ну или так, — неизвестно, что конкретно заводило Освальда — их странная игра или затяжные поцелуи, когда их дыхание смешивалось, а чужой язык проскальзывал в его рот жадно и нетерпеливо. — Хочу, чтобы ты кончил, — жаркий шепот обжигал и заставлял подчиняться, сейчас Джеймс мог просить и требовать от него что угодно — Освальд бессильно хватал воздух ртом, снова чувствуя сладкие тянущие движения губ на члене. Неосознанно запустил пальцы в волосы любовника, принуждая продолжать, не отстраняться, хрипло застонал, выгнувшись всем телом. Мир рассыпался перед глазами, канул в небытие следом за Освальдом, который не мигая бессмысленно пялился в потолок. Наконец-то он нашел в себе силы приподняться на локтях и только рассеянно моргал. — Освальд, — с трудом разлепил пересохший рот прекрасный незнакомец-похититель, чуть улыбнувшись. — Очень приятно, Джим, — Джим облизнул перепачканные в сперме губы и улыбнулся в ответ.