Confide In Me

— Да не знаю я, куда мог пропасть этот твой… как его там, все время забываю… — Эд в сотый раз повторял одно и то же, но Освальду было плевать. — Джеймс, его зовут Джеймс, — в сотый раз Освальд повторял его имя; единственное, что он знал об этом парне. — Не самое редкое имя, знаешь ли, — язвительно обратился он к Эдварду. — А если с памятью плохо, то записывай. В ресторан звонил? — За кого ты меня принимаешь? — Эд моментально насупился. — Естественно, звонил. Они знают только его имя и фамилию, а где живет — нет. Это ресторан, Освальд, а не архив! Джеймс Гордон. Бывший старший официант и по совместительству коктейльный бармен из «Cuba Libre» будто канул в воду, будто и не было его никогда в этом мире. После волшебного, сумасшедшего приключения испарился, оставил Освальда одного встречать холодное серое утро в пустой постели. — Хорошо, а номер телефона у них есть, наверное? — уцепился Освальд еще за одну мысль. — Связывались же они с ним как-то… Коллег его спрашивал? — Пока что не успел, — Нигма сердито нахмурился. — Ты меня с утра озадачил, а сейчас только ланч, и вообще… — И вообще — бери моих ребят, поезжай в эту забегаловку… Сейчас, Эд! — выразительно посмотрел на своего бестолкового помощника, который продолжал сидеть на месте и делать вид, что его мало касается их разговор. Все равно в данный момент Нигма не был занят ничем — руководить кадрами Освальд мог и умел прекрасно сам, без чьей-либо помощи. Сосредоточиться на программе предстоящих дебатов мешали собственные мысли, Освальд без остановки прокручивал в голове, что же он сделал не так… Да у них даже разговора толком не случилось — попробуй поговорить, когда они были слишком заняты телами друг друга! — Да к черту… — Освальд отпихнул от себя стопку документов и откинулся в кресле. Никакой работы на уме — один только Джим. Сбежал от него, спрятался, но зачем, почему? Испугался ответственности и отношений? Но Освальд ничего не предлагал, а мог… К примеру, вместо того чтобы крутиться в кресле против часовой стрелки и бездельничать, Освальд мог бы сейчас писать Джиму о том, как он соскучился и — почему нет — хочет его. Сначала распишет все подробно, а потом исполнит, ни на шаг не отступая от плана. Но, конечно, Освальд, как приличный человек, позовет его поужинать, прогуляться после работы, возможно, они пойдут в кино, но фильм будут смотреть вряд ли. Хорошо мечтать, однако пообщаться с настоящим Джимом — намного лучше. Освальд нетерпеливо завозился в кресле: Эд уехал больше часа назад, а от него до сих пор нет новостей! К сожалению, пришлось отвлечься на рабочие вопросы, но в течение дня Освальд поглядывал на телефон, томился ожиданием и неопределенностью. -- — Привет, чем занимаешься? — Ем, сплю, ищу работу, — вяло отозвался Джим на бодрый голос Брайана. — Ты надеешься, что я отвечу что-то новое? — Не особо, но есть же процент вероятности, что у тебя произойдет что-нибудь эдакое. Джим вздохнул; шансы, что с ним произойдет «что-нибудь эдакое», были нулевыми. С ним уже случилось самое безумное приключение в его скучной жизни, а вспоминать об этом очень больно и сладко. — Ну ты же знаешь, как только — так сразу расскажу, — он пытался, чтобы его голос не звучал чересчур жалко. — Дом в полном порядке, я ничего не сломал и… — Да я не о том, дурень, — фыркнул Брайан. — Тебя очень подкосила эта идиотская работа, а я стараюсь быть хорошим другом, понимаешь? — Ты уже, спасибо, правда, — Джиму стало неловко перед другом. Брайан действительно помог, хотя и был не обязан: на время долгой командировки предложил пожить у него в загородном доме, когда Джиму пришлось оставить съемную квартиру из-за увольнения. Собственно хозяин арендованной квартиры и выдернул его из постели, которую Джим делил со своим прекрасным «приключением». И Джим сбежал из отеля, не оставив ни единого напоминания о себе. Сначала пожалел об этом, хотел вернуться и передать через персонал отеля записку с номером и именем — наверняка Освальд понял бы, от кого это послание. А потом… — Собаки по тебе скучают, — он перевел тему на более приятную. — Каждый вечер ждут под дверью. Трюк прокатил вполне успешно — Брайан тоже скучал по своим любимцам, парочке славных лабрадоров, а потому с удовольствием слушал истории Джима об их прогулках и мелких шалостях. Разговор удалось завершить в целом позитивно, к тому же подходило время вечерней прогулки: псы скулили, вертелись у дверей, катали по полу любимые игрушки. В парке было хорошо. Лабрадоры валялись в траве, приносили мячики, требовали играть с ними еще и еще. Ненадолго получалось забыть о проблемах, и дело не только в работе. «Может, тоже завести собаку…», — рассеянно думал Джим, но тут же одергивал себя: ему никто не нужен, а он не нужен никому. Целыми днями он терзался, размышляя — а что, если бы оставил свой номер? Пять секунд — десяток цифр на клочке бумаги, имя. Что бы это изменило? Джим боялся думать дальше; тем более, момент упущен, и Освальд наверняка забыл его. А Джим вспоминал о нем каждую свободную минуту, и ничего, совершенно ничего не мог с этим поделать. Конечно, теперь он знал, что Освальд Кобблпот — кандидат в мэры Готэма, причем один из самых вероятных. Сначала Джим не поверил своим глазам, когда заметил плакаты на стенах домов. Полагать, что это двойник или тезка, да еще с таким редким именем — глупость. А однажды он включил телек и услышал знакомый, чуть хрипловатый голос. Правда, вместо врезавшихся в память «ты сладкий» и «с ума меня сводишь», Освальд говорил о переменах в городе. Такая яркая жизнь определенно ему подходит, это его стихия. В голове не укладывалось, что Освальд обратил на него внимание. Яркий, стильный, уверенный в себе мужчина заинтересовался посредственным официантом. На одну ночь — грустно напомнил себе Джим. Освальд не хотел называть своего имени, будто знал, просчитал все наперед. Даже если бы Джим оставил номер, участь клочка бумаги была предрешена — сгинуть среди мусора. -- — Эд, слушай, вот скажи… — начал Освальд, смущенно подбирая слова. — То есть представь, что ты встретил очень классного парня, у вас был секс, а потом… Нигма поднял голову от документов, которыми был завален по самые брови трудами его начальника и приятеля Освальда. А тот, как ни в чем не бывало вертелся у его рабочего стола и опять отвлекал разговорами про своего Джима. — Во-первых, парнями не интересуюсь… — Эд, как мог, пытался увильнуть от разговора об отношениях. Если честно, то опыта у него было маловато, так что советчик из него, прямо сказать, не лучший. Да и работа сама себя не сделает — он битый час сортировал и просматривал бумаги, сваленные небрежной стопкой на столе. — Хорошо, ты встретил девушку. Свой идеал, — не отлипал кандидат на пост мэра Готэма. Чего-чего, а упрямства ему не занимать. — Предположим, — сдался Нигма. — Девушка, идеал, секс. — Да, именно, — Освальд заметно оживился. — Но вы расстались очень быстро, какие-нибудь нелепые обстоятельства… — Я бы взял у нее номер. Или дал свой. — А если… — Освальд, если ты ему нужен, он сам тебя найдет, — вздохнул Эд. — За эту неделю я перебрал всех Джеймсов Гордонов и не-Гордонов в Готэме. Меня считают настоящим городским психом. — Может, ты частный детектив! — Самому-то не смешно? Какой из меня детектив? — Очень паршивый, если не нашел нужного! — Освальд поджал губы и направился в кабинет к вящему облегчению Эда, но обернулся уже на полдороги. — Может, мы не того ищем, как думаешь? — Я не знаю, Освальд, правда, — Эду было жаль и этого упрямца, и себя. — Мне кажется, мы, и ты особенно, сделали всё, что могли. Нигма надеялся, что пройдет неделя-другая, и его друга отпустит навязчивая идея найти того странного официанта. Как говорится — а был ли официант? Он, например, лично никакого официанта не помнил, потому что общался со своей девушкой весь вечер. Даже не заметил, что Освальд тогда исчез. Нигма надеялся совершенно зря. Освальд иногда впадал в отчаяние, но не переставал ждать, что однажды в офис предвыборной кампании зайдет он… Им даже слова не понадобятся. И все обязательно будет очень красиво: скажем, на улице будет дождь, волосы у Джима немного намокнут, он спешил к Освальду, забыл зонт. Может быть, даже бежал, ворвался в здание весь раскрасневшийся, со сбитым дыханием. Сам он, конечно, тоже будет в ударе — только приехал после собрания в городском совете, немного усталый, не сразу поймет, что произошло, но, естественно, вся усталость пройдет, когда увидит Джима… Так где же он подевался?! Весь город обклеен агитплакатами с лицом будущего мэра. Да, надо признать, что с ретушью перестарались, но Освальд выглядел на фото вполне узнаваемым. И по телевизору тоже! Джим точно видел его, знал, кто он и где его можно найти. Каждый день надежда боролась с простой до безобразия мыслью: пожелай Джеймс найти своего прекрасного спасителя-похитителя, сделал бы это давно. -- В глазах рябило от мелкого шрифта вакансий. Джим тратил на звонки пропасть времени с самого утра и до вечера, делал перерывы на прогулки с собаками, иногда вспоминал, что надо перекусить. Забывался беспокойным сном, который не приносил отдыха. Жизнь вдалеке от городской суеты ему нравилась, но добираться на собеседования было неудобно. Получал отказ за отказом или просто тишину — видимо, Эванс не соврал насчет мифического «черного списка» работодателей. Джим постепенно снижал планку: если не сомелье, то коктейльный бармен; не коктейльщик, то хотя бы официант; если не постоянка, то любые смены. Что угодно, хотя бы что-то… — Джим, есть тема на завтрашний вечер, кейтеринг, ну, зато заплатят нормально… Конечно, он согласился. А потом узнал, на какое мероприятие срочно требовались официанты. Отказываться, естественно, было поздно. — Потрясающе, просто потрясающе, — вздыхал он. Собаки, как неутомимая группа поддержки, носились следом за ним по всему дому, пока Джим собирался на работу. На месте надо быть пораньше, получить униформу, успеть миллион всего, а у него руки тряслись от одной только мысли, что придется весь вечер находиться в одном здании с Освальдом, новым мэром Готэма. — Ну, зато заплатят нормально, — улыбнулся он псам на прощанье. На душе, тем не менее, скребли кошки. Шанс, что они столкнутся, минимален, даже если Джим все время будет слоняться среди других гостей. Вечеринка, судя по количеству персонала, обещала быть похлеще иного рок-концерта: монтировали сцену, свет, планировался фейерверк, на парковке было уже не протолкнуться, несмотря на то что основная часть праздника приходилась на вечер. Распорядитель — долговязый парень в очках — нервничал, постоянно ронял рацию, от которой было больше шума, чем пользы. Джиму он казался смутно знакомым, но где именно они сталкивались, вспомнить не мог. — Господи, да где же эта доставка… — скулил распорядитель, суетливо носился среди монтажников и официантов. — Почему все самое нужное — в последний момент… -- До начала вечеринки оставался какой-то час, а Эдвард был на грани истерики: самый важный элемент веселья — алкоголь — все еще везли. Определенно, Освальд открутит ему голову за такой косяк, ну почему во всем виноват он, Эд Нигма? — Прошу прощенья, доставка уже на месте — им не добраться, пиротехники загородили служебный въезд, — перед Эдом стоял какой-то официант. — Да? Вот спасибо, а почему мне никто не сказал… — он вскочил на ноги, хотя присел на минутку перевести дыхание. — У вас рация выключена, — официант едва заметно улыбнулся и кивнул на ящик, который держал в руках. — Половина уже на кухне. — А кто попросил… — растерянно хлопал глазами Эд. — Я, — парень смущенно опустил глаза. — Не ругаться же с пиротехниками. Официант испарился, оставив Эдварда наедине с надсадно хрипящим средством связи. — Не знаю, кто вы, но спасибо вам! — крикнул уже в спину удалявшемуся сотруднику и поспешил ответить на звонок мобильного. — Да, Освальд? Все почти готово. Ты скоро? А, уже здесь… Сейчас подойду. Повздыхав над своей нелегкой судьбой, Эд зашагал в сторону главного въезда, то и дело сталкиваясь с монтажниками и официантами. На протяжении целого дня Освальд думал о том, как сильно вымотала его предвыборная гонка — бесконечные интервью и пресс-конференции сменились потоком поздравлений со вступлением в должность мэра, но от этого было не легче. А еще вечерний торжественный прием, будь он проклят… Позвонил Эду, потому что растерялся от количества людей перед огромным загородным отелем — не понятно, куда идти, как искать в такой суете свой номер, чтобы переодеться и немного отдохнуть. — Все также — охотничья стойка при виде официантов? — покачал головой Эд, заметив, как Освальд сосредоточенно разглядывал персонал, скользивший, будто суетливые тени по ярко освещенной площадке. Освальд вздрогнул от звука голоса друга, вздохнул, раздраженно отмахнулся. — Мне уже и смотреть на них нельзя? — едко парировал он, но поглядывать украдкой по сторонам не перестал. — Да смотри на здоровье, — фыркнул Эдвард, сопровождая Освальда в отель. — Кто бы знал, что у тебя появится определенный тип… — Эд, умоляю, помолчи, — Освальд закатил глаза. — Бесишь. — Ладно-ладно, вот твой номер, отдыхай. Гости скоро… — он уже говорил с захлопнувшейся перед носом дверью. — Ну или так. Вспыльчивость и раздражительность друга для Эда не новость, и если того официанта он так и не смог отыскать, то всегда есть шанс переждать бурю. «Определенный тип!» — Освальд с силой рванул галстук, путаясь в узлах. Да, у него есть определенный тип, единственный в своем роде, неуловимый. И он обязательно найдет Джима, обратится в полицию, в конце концов, кое-какие полномочия и связи у него есть! Они хотя бы поговорят, потому что томиться неизвестностью не было сил. Почему не пришло в голову нанять частного детектива? С другой стороны, Освальд безумно боялся узнать, что, к примеру, у Джима есть отношения, а тот вечер — всего лишь мимолетная интрижка, ничего серьезного. Один разговор, да хотя бы увидеть его — Освальд не просил многого. Он был уверен, что не остановится, не ограничится одной встречей. Впрочем, звучать убедительно на дебатах и выступлениях перед журналистами — это одно, другое дело — не потерять дар речи при виде безусловно красивого парня, который скрывался не хуже ниндзя. Но пора собираться и выходить к гостям, которые уже бродили между столами на улице, общались. Все ждут только его, Освальда, но лучше бы ждал только один человек. -- — Фуршетная зона, пятый и седьмой столы — кончается вино! — крикнул старший официант. — Почему стоим, ребята? Отдыхавшие официанты нехотя побросали наполовину выкуренные сигареты и направились к винному погребу. Джим на минутку выглянул на улицу, отметил про себя, что чистых бокалов тоже маловато, и поспешил присоединиться к остальным. — Ты, — остановил его старший, довольно грубо схватив за плечо. — Обнови шампанское в главном зале, хватит тут отсиживаться. Хотел было возразить — он всю смену только и делает, что носится по залу и площадке на улице, но вместо ответа кивнул. Зал так зал, какая ему, в сущности, разница. К счастью, людей там мало — все вышли на свежий воздух, вероятно, ожидают фейерверк. Самое главное, что среди гостей в помещении не видно виновника торжества. Джим успел издалека понаблюдать за новым мэром, когда тот приветствовал гостей со сцены, когда ходил в толпе, расточая обворожительные улыбки. Каждая — будто удар под дых. Чертовски больно быть всего лишь наблюдателем, зная, как еще может улыбаться Освальд. А сначала все казалось очень простым, когда они были незнакомцами, которые сбежали от всего мира. Один на двоих сладкий секрет, будоражащая воображение тайна. Но мэру Готэма такие связи ни к чему — положение обязывает быть осторожней и избирательней в знакомствах. «Пора бы уже смириться и знать свое место», — вздыхал Джим, наполняя шампанским бокалы. Принесли еще несколько бутылок красного, и Джеймс, взглянув на этикетку, брезгливо поморщился — хватило же кому-то ума заказать посредственное пойло для такого случая… — Вы позволите? — Джим неосознанно вздрогнул от знакомого голоса, и сердце пустилось вскачь. Нельзя поднимать глаза, надо делать вид, что занят, пускай подойдет еще кто-нибудь, но все мольбы остались без ответа, а он — как на ладони перед Освальдом. — Красное? Не советую, — Джеймс вооружился лучшей из своих сервисных улыбок. Да, так намного лучше. Им необходимо держать дистанцию, иначе от пожара в груди вспыхнет весь отель. Но будь он трижды проклят, если не заметил, как взгляд Освальда дольше положенного задержался на его губах. Кто разрешил ему вести себя подобным образом? Здесь не уединенный номер, даже не подсобка — что он себе позволяет? — Отчего же? — удивление смягчило слишком откровенный взгляд Освальда. — Честно говоря, такое вино среди сомелье называют просто — шмурдяк, — Джим пожал плечами, мол, не он придумывает правила. — Шампанское намного лучше. Он спокойно протянул господину мэру бокал игристого, которое действительно было на порядок выше по качеству. — Благодарю, — прошептал господин мэр, безумно жалея, что рука официанта была затянута в белую хлопковую перчатку. Но даже через ткань мимолетное прикосновение обжигало — будто одного присутствия этого человека недостаточно, чтобы сойти с ума. -- — Эд, он здесь, — Освальд вцепился в локоть приятеля. — Это он, понимаешь?! Он здесь! — Ай, да больно же, прекрати! — чуть пошатнулся Нигма; от усталости он еле держался на ногах. — Тут почти весь город собрался, ты о ком? — Джеймс! Кто еще! — Освальд нетерпеливо вертелся на месте, приглаживал волосы, поправлял костюм. — Да? Ну… Что теперь? — Не знаю. По-моему, он сделал вид, что мы незнакомы. — А ты чего ждал? Что он бросится тебе на шею и примется срывать одежду? — попытался съязвить Нигма, но тут же одернул себя — Освальд притих, выглядел растерянным, сбитым с толку. — Ладно, где он хотя бы? — Уже ушел на кухню, наверное. Или сбежал. Опять, — Освальд провел рукой по лицу, будто желая стереть усталость и нахлынувшие воспоминания. — А был где? — Там, у столов с выпивкой. — Вы поговорили? — теперь Эд стиснул плечо Освальда и чуть не силой тащил его к главному входу в отель, ловко минуя гостей. — Да… Стой, куда мы… — вяло сопротивлялся мэр, стараясь сбросить руку Нигмы с себя. — К тебе в номер, естественно! Жди там. Так о чем вы говорили? — не отставал от него Эдвард. — Я вина хотел, а мне снова шампанское сунули. Хочу напиться, — ныл Освальд. — Он отговорил меня, сказал, что вино шма… шу… не помню, хуевое, видимо. — Отлично, — кивнул Эд, заталкивая приятеля в лифт. — Что, напиться? В сопли будешь, гарантирую. Жди в номере, понял? — Да понял я, не дурак, — шмыгнул носом господин мэр и скрылся за дверями лифта. -- — Кто был сейчас в главном зале? — Эдвард состроил самую грозную гримасу, на которую только способен. — Кто, я спрашиваю?! Старший официант, весь бледный как смерть, вытолкнул вперед троицу предполагаемых виновников. Нигма растерянно посмотрел на них; не тащить же всех троих на дознание к Освальду! — Так, — продолжал хмуриться он. — И кому из вас не понравилось вино? В помещении повисла тишина, прерываемая шумом с кухни и шепотом присутствовавших. — Мне, — спокойно отозвался один из них. Эд присмотрелся к парню — кажется, сегодня они уже сталкивались. Впрочем, важнее было иное. — Такое паршивое пойло, что сказали об этом господину мэру, мистер… — Гордон, — закончил за него официант, глядя Эдварду прямо в лицо. — А в чем, собственно… — Остальные могут быть свободны, — кивнул Эд и, дождавшись, пока их оставят наедине, обратился к официанту. — Разбираетесь в вине, мистер Гордон? — Учился на сомелье, — парень старался говорить спокойно, будто разговор его не касается, но подчеркнуто скупые жесты выдавали напряжение. — Прекрасно, — Эдвард облегченно вздохнул и попытался заговорить мягче. — Вы… Джеймс, правильно? — Да, но я не понимаю, какое отношение… — Ничего, сейчас поймете, — распорядитель приема и до этого выглядел странноватым малым, но теперь бил все рекорды, по мнению Джима. Сначала пытается устроить прилюдную экзекуцию, теперь ведет его к винным холодильникам и просит выбрать пару бутылок «чего-нибудь приличного», на его, Джима, вкус. Было бы, конечно, из чего выбирать… — … И бокалы, не забудьте бокалы, Джеймс, — бормотал распорядитель, принимая из рук Джима вино. — Видите ли, это особенный гость, а раз вы проявили свои таланты… — Ничего подобного, — Джим решил, что вся ситуация напоминает бред сумасшедшего, но почему бы не помочь человеку. Наверняка, он, как и сам Джим — существо подневольное, выполняет чужие приказы. По крайней мере, он занимает себя хотя бы каким-то делом, а не курит одну за одной, потому что никак не унять дрожь в теле из-за одной встречи, одного короткого разговора. — Прошу сюда, — указывал дорогу распорядитель, когда они покинули лифт. Один из верхних этажей, значит, гость и правда особенный. Какая ему разница, впрочем? Джеймс просто выполняет свою работу, а не терзается от пагубных мыслей о другом отеле, другом номере, который никогда не сможет забыть. — Вот мы и на месте… — они остановились напротив двери в самом конце коридора. Стук в дверь, тишина, еще одна попытка достучаться до гостя… Джим сосредоточенно разглядывал носки своих ботинок и ковровую дорожку, когда за дверью наконец кто-то подал признаки жизни. — Что такое… — Освальд застыл в дверях, не отрываясь смотрел на того, кто пришел к нему. Точнее, судя по всему, его привел Эдвард. — Так, кажется, я не ошибся, — удовлетворенно кивнул Эд, оценивая реакцию обоих. — Освальд? Все верно? Вместо вразумительного ответа тот лишь медленно кивнул, отступая вглубь номера. Эдвард, насколько мог, деликатно подтолкнул официанта к двери и быстро захлопнул ее. Прислушался, подождал немного, потоптался в коридоре и зашагал к лифту. Теперь он действительно сделал всё, о чем просил его друг.