Confide In Me

— В двенадцать заседание в городском совете, в три — деловой бранч с девелоперами. Стройка на юге Нового Готэма, просто напоминаю… И к шести надо появиться на открытии благотворительной церемонии в Готэм-Холле. — А потом? — Потом свободен. Можем поехать в «Айсберг» и выпить за удачное окончание дня. — Не хочу я с тобой пить, — Освальд смотрел на своего чересчур бодрого для девяти утра помощника. Эту должность по-прежнему занимал Эдвард Нигма. А Освальд по-прежнему оставался мэром города, на который, по всей видимости, решила обрушиться годовая норма осадков. Тоскливо взглянул на мокрые улицы — их едва можно рассмотреть через потоки воды на окнах. — Сожалею, господин мэр, но за неимением лучшей компании могу предложить только себя в качестве собутыльника. — Благодарю, — криво усмехнулся Освальд, оторвавшись наконец от меланхоличного созерцания залитого дождем города. — День будет долгим, может, и правда… Ну, там увидим. Эд коротко кивнул, захлопнул ежедневник, распухший от кучи вкладышей и стикеров, и направился к дверям кабинета, но на пороге обернулся. — Слушай, не падай духом… Это всего лишь… Такая чушь, правда, такая чепуха, малость, — произнес он, с трудом подбирая слова; он не был до конца уверен, что Освальд нуждался в его поддержке, но и молчать не мог. — Все будет хорошо, вот увидишь. Освальд уже не слушал его; ковырял пальцем заусеницу — дурная привычка, от которой хорошо бы избавиться! — вздыхал, смотрел на настенные часы. С некоторых пор время тянулось медленно, невыносимо медленно. Даже погружение в работу и бесконечные благотворительные сборища, где приходилось бывать среди людей, мало помогали отвлечься от невесёлых мыслей. Освальд не знал, какое из двух зол считать большим и наиболее мучительным: пустую холодную постель дома или неприкаянное одиночество даже на самых шумных вечерах. — Уверен, что в порядке? — Эдвард обеспокоенно смотрел на Освальда, который решительно, хоть и не совсем твёрдо, направился к личному авто. — В полном. Не я же за рулём буду. И хватит за мной ходить, Эд, я не ребёнок! — Освальд отмахнулся от него, садясь в машину. — Ты что опять…? — Эд вцепился в дверь мёртвой хваткой и не давал строптивому мэру её захлопнуть. — Не опять, а снова, — Освальд язвительно ухмыльнулся в ответ. — Учти — отмазывать тебя за очередной скандал в Eclipse я не буду, — пригрозил Нигма, взволнованно вглядываясь в лицо друга. Оба знали, что Эд при необходимости наплетёт прессе с три короба разных небылиц. — Освальд, прошу, — взмолился он наконец, теряя остатки терпения. — Поезжай домой, проспись, а там уже и… — Да поеду я домой, не волнуйся, — легко соврал Освальд и снова ядовито улыбнулся. — Я так и понял, — Эд смотрел вслед уезжавшей машине. Впрочем, в словах друга была толика правды — в итоге он всё равно окажется дома. А из утренних газет Нигма узнает, какой ценой. -- — Винную карту, пожалуйста, и побыстрее, — обратился Освальд к официанту. Он действительно поехал не в упомянутый Эдом Eclipse, но заявился в модный винный бар Favours. — А хотя… — он чуть помедлил, разглядывая затейливое оформление заведения в холодных сине-фиолетовых тонах. Да, ему здесь нравится определённо больше, чем в чопорном Eclipse. — Может быть, позвать шефа-сомелье? — официант поджал побледневшие губы. Посетитель был ему знаком, к счастью, не лично, но о его эксцентричных выходках уже говорил весь город. — Нет, для начала послушаю ваши рекомендации, — хищно улыбнулся мэр Готэма. — Хочется, знаете ли, чего-то яркого, страстного… — Возможно, остановите свой выбор на игристых винах? — Возможно, но не сегодня. — Предпочтения по географии? Региону? — осторожно выспрашивал официант, рано понадеявшись на успех. — Можно местное что-нибудь. И побыстрее, — взгляд Освальда нетерпеливо блуждал по залу, не находя, однако, ничего интересного. Или никого. Звон разбитого бокала нарушил томное звучание музыки на фоне. Немногочисленные посетители резко обернулись — Освальд ответил им чарующей улыбкой. Да, именно этого он и добивался. Нужно больше внимания, больше. — Слишком скучно, — звон нового разбитого бокала. — Я же просил что-нибудь поярче. — Отвратительная кислятина, — осколки на полу и брызги вина на светлой скатерти. — Можно что-нибудь послаще? — Можно и послаще, — руку Освальда с зажатой в ней очередной «жертвой» кто-то перехватил. — Передаю вас шефу-сомелье, мистер Кобблпот, — кивнул официант и поспешил удалиться, хрустя осколками. — Кажется, я знаю, чего хочу, — Освальд закусил губу, старательно подавляя улыбку. Оборачиваться он не торопился, тянул момент, наслаждался чужими удивленными взглядами. — Слушаю вас, — упомянутый шеф-сомелье по-прежнему стоял за спиной Освальда и мягко сжимал его кисть в своей ладони. Легко погладил запястье и ловко извлек из пальцев бокал с остатками сухого красного. Завороженный прикосновениями, Освальд с трудом вспомнил название сорта вина. — Божоле нуво! — радостно выпалил он. — Разочарую вас, но сезона божоле необходимо дождаться, — трагично вздохнул Джим, присаживаясь за столик к дебоширу, который сиял, страшно довольный произведенным эффектом. — Не хочу ждать, — закапризничал Освальд; он протянул руку к уцелевшему бокалу, но Джеймс вовремя заметил подлый манёвр и подхватил бокал в последний момент. — Хочу сейчас, — Джим смотрел в любимые глаза, которые умоляли его о чём-то явно не относящемся ни к божоле нуво в частности, ни к винам в целом. — Хорошо, — после томительной паузы Джим всё же заговорил. — Надеюсь, смогу предложить нечто, соответствующее вашему взыскательному вкусу. — Посмотрим, — Освальд сгорал от нетерпения, но внешне пытался выглядеть бесстрастным, почти раздражённым всё то время, что следовал за Джимом к дверям винного погреба. — Не мог больше ждать, прости, — выдохнул он после того, как они остались наедине, а Джим притиснул его к двери, подхватывая на руки. — Ещё один разбитый бокал — и я бы выебал тебя прямо на столе, — Освальд едва не захлебнулся от восторга, когда услышал сладкую угрозу от любимого. — Отлично, в следующий раз просто начну бить посуду, без заказов. — Ладно, признаю — мне очень приятно, что ты приехал ко мне на работу, — улыбнулся Джим, спустя некоторое время, проведённое в винном погребе. Он смотрел на чуть растрёпанного, очаровательно разрумянившегося Освальда — так нетипично для него… Он привык видеть любимого закованным в его роскошно-строгие костюмы, сдержанным и холодным. И обычно — на фото в прессе или по телевизору. Что поделать, если у обоих крайне плотные графики и видятся они реже, чем хотелось бы? — Я даже немного обиделся, — продолжал Джим уже на пути в барный зал, к свободному столику. — Думал, что приедешь встречать в аэропорт… — Был занят, к сожалению, — Освальд привлёк его к себе для самого сладкого и нежного поцелуя. — Три дня без тебя всё-таки ужасная пытка, любовь моя. Хотя точно знал, что тебя следует искать на работе. — Всё обо мне знаешь, не скучно? — Это тебе должно быть скучно со мной, — страдальчески вздохнул Освальд. — Ты топовый шеф-сомелье, постоянно в разъездах по виноградникам, а я… — А ты простой, самый обычный мэр огромного города, действительно, — в тон ему добавил Джим, хитро подмигнув. — Именно! Даже не помню, как эта штука называется… Когда шампанское ножом открывают, — Освальд пощёлкал пальцами, нахмурился, силясь вспомнить название термина. — Сабраж, — ласково подсказал Джим. — Вот! Вот видишь, я даже такую чепуху запомнить не могу… — Освальд огорченно опустил глаза. Конечно, это всё было игрой, но он никогда упускал возможности раззадорить Джима; тем более что отклика на подобную провокацию долго ждать не пришлось — Джим коротко чмокнул Освальда в нос и многообещающе шепнул: — Приедем домой — такой сабраж тебе устрою, любитель божоле… И не обманул, кстати. Шампанское они действительно открыли, но много позже, под утро — просто так, под настроение, чтобы отметить еще один прекрасный день вместе.