My Spanish Harlem Mona Lisa

      Никогда еще летние дни не были такими скучными. Никогда.       Мама решила, что нужно ехать в Испанию. Роджера, конечно, никто не спрашивал, ну и ладно, пф. Почему в Испанию? Из-за этого Аурелио, с которым мама познакомилась на очередном репортаже, который, к тому же, оказался неприлично богат.       Понятно, что он нашёл в его маме — она очень красивая, редкий мужчина не обратит на неё внимание. Понятно, что она нашла в нём — он выглядит как типичный мачо из бразильского сериала. Непонятно только, почему это они настолько долго вместе. Целых полгода.       Роджер не помнит своего отца. Быть может он и был, но мама на эту тему не распространялась. А вот количество ее любовников Родж устал считать. Но одно он знал точно — они все были либо неудачниками, либо мудаками, избивавшими его и маму. Как раз таким и оказался мамин прошлый любовник, Уилл. Он не только делал больно им в физическом и моральном смысле, но ещё и хитро обманул доверчивую маму, оставив почти без денег.       Некоторое время приходилось жить в грязной однушке, но вскоре мама каким-то чудом нашла Аурелио, который мигом погасил все долги и через пару месяцев вся новоиспеченная семья перебралась в огромный дом. К Роджеру Аурелио относился нормально, если не сказать безразлично. Ну, а Тейлору было не пять лет, чтобы требовать к себе разного рода внимания. Он, наконец-то сытый, в модной одежде, всё так же бегал с лучшим другом по имени Тим по своему родному Ливерпулю в поисках приключений и девчонок (иногда — мальчишек).       А вот сейчас — каникулы в Испании. Вроде бы звучит завораживающе, но если всё время сидеть в апартаментах на заднем дворе, бултыхаясь в бассейне (только бы не слышать, как на втором этаже в спальне развлекаются мама с Аурелио), довольствуясь короткими перебежками от моря и обратно, то всё это невероятно скучно.       Но, как же так? — скажете вы. — Роджер же спокойно мог найти себе друга или подружку.       А я вам отвечу, что мама выбрала «тихий семейный район» для отдыха. Тихим-то он был, но вся «семейность» заключалась в глуховатых американских пожилых туристах, широко расположившихся окрест.       А из них друзья не очень, знаете ли.       «Я сейчас сдохну» — думал Тейлор, валяясь на лежаке совершенно без дела. В голове навязчиво звучала какая-то мелодия, которую нужно, очень нужно было подобрать. Но мама, как назло, запретила брать гитару на отдых. Поэтому Родж ограничивался тем, что писал песни, почти заполнив свой небольшой блокнотик за эти две с половиной недели. Остался ещё месяц отдыха. Роджер тут окочурится, если дело будет продолжаться таким образом.       Он сосредоточился на мотивчике, игравшем в его голове. Музыка была, а слова не шли.       Он чувствовал себя выжатой губкой. В бассейн лезть не хотелось. Не хотелось ничего.       Чем же он, великий Роджер Меддоуз Тейлор, разводящий мальчиков и девочек на поцелуи (не всегда только на них) одним лишь взглядом из-под опущенных ресниц, чем же он заслужил тухнуть тут, в одиночестве?       Ну и драма, Шекспир молча кусает локти.       — Роджер! — раздался мамин голос.       Он приоткрыл один глаз.       — Чего? — проорал, не соизволив встать с лежака.       — Одевайся и идем гулять! А вообще, подойди-ка сюда!       Тейлор расстроенно простонал. Гулять по этому Блансу было интересно максимум первый день. Обычный маленький городок, абсолютно ничем не примечательный. Ну, набережная, ну, виды. Но как будто это интересно ему, шестнадцатилетнему подростку.       — Иду, мам! — вымученно крикнул он, нехотя поднимаясь с лежака, отбрасывая полотенце.       Ступни сразу же обожгла каменная плитка. Плечи неприятно покалывало — надо же, столько времени непрерывного отдыха и бесконечно палящих лучей солнца — кожа должна бы привыкнуть, но Роджер не был бы Роджером, если бы не обгорал до сих пор. С его-то принцессиной розовой кожей, чистоте которой завидовали все его прыщавые одноклассницы, ха-ха.       Мама встретила его приподнятыми бровями и недовольной миной.       — Роджи, опять ты ходишь в одних этих коротких шортах! У нас тут отдых, а не филиал студии фильмов для взрослых! Надень уже футболку. И расчешись, — мама протянула руку и сделала попытку пригладить роджеровы вихры. Роджер тут же переделал как было.       — Ма-а, ну это же отдых… — закатил глаза он. Но первую попавшуюся футболку он напялил. Ладно, не первую попавшуюся. Крутейшую чёрную футболку с принтом группы «Guns n' Roses» на пару размеров больше, которая очень пикантно смотрелась на нём, потому что полностью прикрывала шорты. Но под осуждающим маминым взглядом пришлось заправить навыпуск. Ну и что, так даже лучше.       — К нам сейчас заезжают соседи, очень приличные люди, Роджи, так что веди себя подобающе, — назидательно сказала мама. — Пошли, подождём Аурелио на улице.       — А что за люди? — Родж скривился, услышав словосочетание «очень приличные люди». В мамином понятии это — очередная богатая пожилая парочка из Уилтшира, наверное.       — Сам сейчас увидишь, они разгружают багаж, — мама пару раз провела алым конусом помады по и так уже накрашенным губам, разглядывая себя в большом зеркале. — Выходим.       Роджер, нога за ногу, поплелся за мамой. На улице в глаза бросился большой фургон с логотипом какой-то испанской туристической фирмы. Вокруг фургона бегала маленькая, лет четырех, девочка с чёрными кудряшками и рюкзачком на плечах. Около неё стояла её, очевидно, мама, положив руки на два больших ярких чемодана — розовый и синий. Родж сразу же, почему-то, провёл параллель со своей мамой — те же губы, то же выражение лица, только вот волосы отличались — женщина была брюнеткой, а не блондинкой.       — Зайка, не запачкай платье, — слащаво прожурчала мама, обращаясь к дочери, которая совсем расшалилась, принявшись хлопать ладошками по пыльным бокам автомобиля.       Тейлора бесили две вещи — когда кто-то говорит голосом похожим, на мамин (можно не упоминать, что Роджера раздражают речи собственной матери) и когда кто-то по-хамски обращался с авто. Любым. Стоит ли говорить, что сейчас его, Тейлора, нехило так перекосило.       Ещё раз взглянув на лицо этой женщины, он полностью убедился в том, что она с его мамой были будет бы срисованы с одного трафарета — брюнетка улыбнулась худому высокому мужчине, нагруженному сумками, который только что вышел из фургона — мама улыбалась Аурелио точно так же.       Но тут выражение лица этой дамы, будто в замедленной съёмке, изменилось со слащавого на возмущенное. Роджер сразу же услышал грохот и, обернувшись, увидел, что с верхней ступеньки фургона вниз летит слишком худой, слишком высокий, слишком кудрявый подросток его возраста. «Видимо, запутался в собственных ногах» — констатирует Тейлор про себя.       Впереди кудрявого летит, раззявившись, чемодан, попутно отплевываясь разного рода вещами. Чемодан, очевидно, послужил одной из причин падения. Наконец, всё добро с глухим стуком приземлилось.       — Брайан! Откуда у тебя руки растут?! И ноги! Как можно было так… — начинает было орать мамаша, но тут же переключается на дочку, которая пихает свою куклу Барби прямо в выхлопную трубу (Роджер еле сдерживается от того, чтобы впасть в шоковое состояние).       Тейлор, видя фигуру этого Брайана, безуспешно пытающегося собраться в единую кучу и встать, наконец, с асфальта, опоминается и подходит к нему.       Ох, сейчас будет поток саркастичных фразочек! Его можно назвать «пуделем», ведь похож? Можно ещё «каланчой», а можно вообще…       Брюнет поднимает глаза и неожиданно смотрит своими карими радужками прямо в голубые роджеровы. Такой глубокий взгляд — это вообще законно? Весь сарказм тут же улетучивается из памяти куда подальше. Этот Брайан не только слишком кудрявый, но и слишком симпатичный, ведь правда?       — Т-ты… это… ты в порядке? — сипло спрашивает Тейлор.       — Я упал, — очень серьёзно ответил Брайан, всё ещё оставаясь в горизонтальном положении.       — Я… имею в виду то, что… кхм… Не ушибся? Встанешь? — прокашливается Родж, пытаясь спрятать свою бисексуальность поглубже и, желательно, на до-о-олгое время. Протягивает руку, доказывая себе, что всё нормально и даже ничего преступного нет, никакого влечения.       С Брайаном так, как у Роджера обычно — нельзя. А у Роджера обычно либо он сам зажимает, либо его зажимают. Но тут, похоже, правда не получится так. Роджер его самого ещё толком не знает, но этот факт знает точно. Почему-то.       Брайан опирается на руку Роджера, но, встав не отпускает сразу, а пожимает, превращая помощь в знакомство.       — Брайан. Брайан Мэй, — улыбается он. У Тейлора в голове мгновенно всплывает «Бонд. Джеймс Бонд».       — Роджер… Тейлор, — Родж следует примеру этого довольно странного парня, называя и имя, и фамилию.       — Приятно познакомиться, — боже мой, какие мы вежливые. Ну просто Англия, ничего не скажешь.       Роджер кивает на растерзанный чемодан.       — Помочь?       — Как хочешь, — пожимает узким плечом Брайан.       — Хочу.       Они оба снова опускаются на землю, подбирая пожитки этого Брайана.       — У тебя тут учебники? — озадаченно моргает Роджер, заглянув в чемодан.       — Ага, — кудрявый аккуратно складывает какие-то шорты.       — Астро… физика. Нихера себе, — с нотками уважения протягивает Родж. — Но учиться летом… Чет не катит, не. Это совсем тю-тю нужно быть, — он крутит пальцем у виска, но тут же прикусывает язык — а вдруг новый знакомый не понимает таких приколов?       — Да, совсем тю-тю, — хмыкает Брайан, застегивая, наконец, чемодан.       Роджер улыбается.       — А ты, я вижу, битломан, — он указывает на брайанову футболку с принтом жёлтой подводной лодки.       — А ты, похоже, рокер? — Брай, в свою очередь, кивает на футболку Роджера.       — Именно, — улыбка становится ещё шире. Этот Брайан определённо ему нравится. Во всех смыслах, да-да.       — Роджер! Идём, быстро! — как гром среди ясного неба возникает мама, так что Роджу ничего не остаётся, кроме как виновато улыбнуться и помахать рукой, пробормотав «Увидимся…»       Роджер идёт по солнечным улицам, совершенно не смотря по сторонам. Взгляд его прикован к асфальту, а мысли — к Брайану.       «Черт, ботаник, а ну прочь из моей головы, не хватало мне тут симпатии, ну здрасьте! Иисус, когда я хотел себе друзей, я не подразумевал «летний роман», чувак, тебе бы сходить в небесную клинику, слух проверить, что ли…»       — Роджер, я к тебе обращаюсь! — голос матери вывел Тейлора из задумчивости.       — А? Чего?..       — Ох уж эти подростки! Опять, наверное, о своей этой Бетани Деннис думаешь! Знаю я вашу с ней «дружбу»! — она многозначительно взглянула на Аурелио, скривив губы.       Роджеру хотелось было возразить, что Беттани Деннис — его школьная приятельница по театральному кружку — предпочитает девочек, и в плечо ему плачется исключительно из-за идиотки по имени Меган Уилкокс, которую Роджер мысленно прозвал «Мега-стерва» — она обращается с Бет о-о-очень хреново. Но мама не поймёт, куда ей. Аурелио тем более.       — Так вот, насчёт Мэев, которые въехали к нам. — тут Родж навострил уши. — У их сына Брайана — того, с которым ты говорил, Роджи, — сегодня день рождения, поэтому вечером будет барбекю. Я разговорились с Элинор, предложила помощь. Поэтому на обратном пути мы зайдем за мороженым, рёбрышками, газировкой и…       Вот как. У Брайана, оказывается, еще и днюха. А как быть с подарком?..       Всё то время, которое он бродил по улицам, торчал в магазине и плелся, нагруженный пакетами, обратно, он не прекращал думать о подарке.       Они уже совсем подходили к апартаментам, уже прошли мимо книжного магазина…       Подождите…       Книга!       Что можно подарить человеку, которого еле знаешь? Читать умеют все, а этот, похоже, ещё и любит. Сам Роджер имел в арсенале лишь одну потрепанную «Убить пересмешника», взятую для времяпровождения в самолёте. Вот это он и подарит. А на обратном пути Тейлор обойдётся, что уж там.       Когда они, наконец-то, дошли до дома, Родж, предварительно сбросив пакеты на кухне, унесся наверх, в свою комнату. Покопавшись в чемодане, выудил книгу. Порыскал глазами по комнате в поисках какой-нибудь красивой упаковки, но, не найдя, забил и решил просто подписать на титульном листе: «Брайану от Роджа, Испания, '99 г., P.S: с днюхой!!!» Тейлор еле сдержал в себе порыв пририсовать парочку отвратительно-милых сердечек. Ну не шестилетняя же он, в конце-то концов, девчонка.       Он ещё несколько минут просидел, усиленно размышляя о том, как же сильно всё поменялось. Ещё этим утром ему любой ценой хотелось попасть обратно, в Ливерпуль, к Тиму и остальным, но ни за что не оставаться здесь, в Блансе. А теперь что? Теперь у него за стеной живёт очень симпатичный мальчик, у которого сегодня день рождения. И он смог всё перевернуть. Быть может, не зря. По крайней мере, Родж очень на это надеется.       Роджер встал с идеально-белой широкой кровати, подошел к прозрачной балконной двери. Вышел на балкон, свесился через перила. Во дворе кипела подготовка к празднику: его мама с миссис Мэй расставляли одноразовые веселой расцветки тарелки и стаканы по большому садовому столу, Аурелио и мистер Мэй, обвязавшись фартуками, увлеченно о чем-то дискутировали, поминутно переворачивая мясо на барбекю. Вокруг взрослых носилась младшая сестра Брайана. А последнего что-то не наблюдалось.       — Роджи, не свешивайся через перила, сколько раз я тебе уже говорила об этом?! — истошно завопила мама, заметив его. — И спускайся к ужину во двор, скоро начинаем!       — Окей, мам, ща, — отсалютовал матери Родж.       Он со скоростью света сгонял в душ, даже успев вымыть голову. Очень хотелось выглядеть идеально. Роджер около десяти минут вертелся перед зеркалом, пытаясь нормально причесаться и не быть похожим на попавшую под дождь Дженнифер Энистон. В конце-концов, волосы высохли и распушились, так что Родж бросил эту затею с расчесыванием. Теперь перед ним стояла новая задача — надеть что-нибудь подходящее.       Тейлор перебрал без исключения весь свой гардероб. Вся одежда казалось какой-то невыразительной и тупой. Так и хотелось выкрикнуть драматичное женское «Мне нечего надеть!». Время поджимало, поэтому Родж, сдавшись, натянул обратно те же коротенькие шорты и ту же длиннющую футболку.       Захватив книгу, ссыпался по ступенькам и вышел во двор. За столом уже сидели мамы и Брайан с сестрой. Родж (самую чуточку!) смущенно улыбнулся и сел рядом с Брайаном.       — Салют, с днюхой, чувак. Прости, что раньше не поздравил, — на одном дыхании выдал Родж, протягивая книгу. — Короче… вот. Это тебе.       Брайан вежливо улыбнулся в ответ.       — Спасибо, Роджер. Мне очень приятно. Хотя, я это ещё классе в седьмом прочёл, — добавил он через пару мгновений.       Роджер вспыхнул и отвел глаза:       — Ну, я просто…       — Да нет, нет, мне правда очень приятно! — теперь Мэй улыбался по-настоящему искренне. — У меня как раз не было собственного экземпляра, я в библиотеке брал книгу.       Тейлор благодарно ему улыбнулся.       — Так сколько тебе исполнилось, значит? — поинтересовался он, наблюдая, как на стол опустилось блюдо с мясом.       — Семнадцать. А тебе сколько лет?       — Оу, я чуть младше. Мне сейчас шестнадцать, но в конце августа, двадцать шестого, исполнится семнадцать, как раз отпразднуем и поедем обратно. Ты еще будешь тут? — с надеждой спросил Роджер, скрестив пальцы под столом.       «Ну пожалуйста, ну будь, будь ещё тут…»       — Буду, мы тоже двадцать седьмого уезжаем. Потом тоже что-нибудь тебе подарю, обязательно.       «Есть!»       Отец Брайана сказал тост в честь дня рождения, и Родж, чокнувшись пластиковыми стаканчиками со всеми за столом, залпом выпил химическую ярко-красную газировку с приторным клубничным вкусом.       — А ты в каком городе живёшь? — облизав губы, продолжил светскую беседу Тейлор.       — Я из Лондона. А ты?       — Ливерпуль, — лаконично ответил Роджер, обгладывая мясо с кости.       — Ух ты! — у Брайана загорелись глаза. — город «Битлз»! Я же их обожаю!       — Ага. Знаешь, когда столько много времени живешь там, уже и не замечаешь всего такого. Просто куча туристов в майках с принтом «Эбби Роуд» каждый день бродит по Пенни-Лейн, — пожал плечами Тейлор.       — А ты был на Строуберри Филдс? Можешь вообще рассказать про всякие «битловские» места, а? — Брайан даже забыл про свой салат, отвлекшись на Роджера.       Роджеру это всё, естественно, было безумно лестно — вот, у них с Брайаном есть общие темы для разговора!       — На Строуберри я был, естественно. А ещё, угадай в какой школе я учусь? Куорри-Бэнк! — многозначительно поднял вверх палец Родж.       Брайан даже рот открыл от удивления.       — Сидеть за партой самого Джона Леннона… — потрясенно выдохнул он.       — Ну, вообще-то, парты везде новые, кроме, разве что, кабинета физики, — небрежно произнес Тейлор. — не знаю уж, насколько этому можно верить, но на одной из задних парт перочинным ножиком нацарапано «Леннон тупица», и чуть ниже — «Шоттон лох». Ходят легенды, что это правда Джон и этот «Шоттон» писали.       — Вау… — только и смог выдавить из себя Мэй.       Блондин самодовольно улыбнулся и хотел уже продолжить рассказывать, но тут его опередила миссис Мэй, предложившая сыну поведать всем о своих прекрасных успехах в школе.       Поговорить вдвоем они смогли только после того, как Брайан задул свечки на торте-мороженом. Они оба, переглянувшись, взяли себе огромные куски торта и вышли из-за стола, направившись к самому дальнему лежаку — одному из тех, что окружали бассейн.       — Ох уж эти взрослые с их светскими беседами! — слишком наигранно всплеснул руками Роджер, тут же густо покраснев от произнесенной неловкости.       В ответ на это Мэй передернул плечами, не заметив смущения собеседника.       Роджер задержал на Брайане взгляд на несколько мгновений дольше, чем положено во время первого дня знакомства. Он такой… необычный. С длинными кудрявыми волосами, делавшими его похожим на одного из тех старинных ученых из учебников. С такими тонкими, аристократично-сдержанными чертами лица. В расстегнутой голубой гавайской рубашке, надетой поверх уже знакомой Тейлору футболки с субмариной, и шортах (не таких коротких, как у Роджера, но всё же).       «Очаровашка» — с каким-то изуверски-сладостным удовлетворением подвел итог Родж.       — Кстати, — сделав неимоверное усилие, Роджер продолжил разговор, не рассыпаясь в комплиментах. — ты что, не ешь мяса? Ты не притрагивался к барбекю.       — Угу, я вегетарианец, — с набитым тортом ртом сказал Брайан.       — Ой, а я раньше не был знаком с веганами, — брякнул Родж.       — «Веган» — это другое, Родж, — с лёгким, совсем беззлобным смешком заметил Брайан. — Веганы не едят ничего, что сделано с помощью животных. Ну, молоко, там, яйца. А мне нельзя отказываться от молока по медицинским причинам, — с явным сожалением вздохнул Брайан. — А то я был бы веганом. Я вообще против насилия над животными.       — А-а, понятно, — протянул Роджер. — Какой же ты всё-таки прикольный: астрофизику изучаешь, книги читаешь, вегетарианец. А я… а я ничего особенного не делаю, — он опустил глаза на подтаявший кусок торта, ковыряя его пластмассовой вилкой.       — Прямо-таки ничего? — прищурился Брай.       — Ну, если только на гитаре играю… Песни немного пишу, — стушевался Тейлор.       — О, я тоже! — у Брайана загорелись глаза. — И на гитаре, и на фортепиано, и на укулеле. А песни, песни я вообще обожаю писать! — было видно, что музыка являлась у Мэя самой излюбленной темой для разговора.       Внезапно, он вскочил с лежака и побежал к дому.       — Я сейчас! — крикнул на бегу.       Роджер немного удивлённо выдохнул. Какой же Брай, всё-таки, разный… То строит из себя Снежную Королеву, еле-еле поддерживая разговор, то вот те на — убежал сломя голову за чем-то.       Откинувшись на спинку лежака, Родж уставился на растущую напротив пальму. Вдруг, откуда ни возьмись, из-за могучего ствола высунулась кудрявая головка сестрёнки Брайана. Несколько секунд глаза-черешни сверлили Роджера по-детски любопытным взглядом.       — Хей! — окликнул её блондин. Та тут же спряталась.       — Ну ты чего? Я же подружиться пытаюсь, — наигранно возмутился Родж. — Тебя как зовут?       — Рут! — она снова появилась из-за пальмы, хихикнув. — А ты Роджер, я знаю, мне про тебя Бри сказал! — гордо произнесла Рут.       — А что про меня Бри сказал? — заинтересованно протянул Тейлор.       — То, что ты прикольный, — важно сморщила носик девочка, совсем выйдя из-за пальмы.       — Оу, даже так… — улыбнулся своим мыслям Родж. — да, мне он тоже нравится… Даже очень…       — Чивой? — переспросила Рут, подставив пухлую ладошку к уху. — а вообще вот знаешь что? Ты красивый! — малышка начала разглаживать руками свой сарафанчик, застеснявшись. — Можно, я потом выйду за тебя замуж?       «Если только я прежде не выйду за твоего брата…» — неконтролируемым ураганом пронеслось в мыслях.       — Конечно можно, только если ты не расскажешь своему брату, что я говорил, хорошо? — зачастил Роджер, увидев вдали приближающееся пятно, отдаленно похожее на Брайана (плохое зрение давало о себе знать). — лучше скажи ему, что я считаю его классным.       — Ладно, но только если ты обещаешь не стать старым и седым когда я буду выходить за тебя замуж, — нахмурив те места, где у взрослых бывают брови, озабоченно пробормотала Рут.       — Обещаю, обещаю, — засмеялся Тейлор.       — Ой, Бри идёт, — девочка ткнула пальчиком в сторону приближающегося Брайана. — РОДЖЕР ГОВОРИТ, ЧТО ТЫ КЛАССНЫЙ! Я ВЫЙДУ ЗА НЕГО ЗАМУЖ! — набрав полные мехи воздуха, горделиво заорала Рут, да так, что всё побережье услышало, наверное. Она испустила воинственный клич, и, подпрыгнув на месте, вихрем унеслась к родителям — очевидно, сообщать новости по поводу замужества.       — Ох уж эта Рут, — хмыкнул Брай, снова присаживаясь на соседний лежак. — ну так вот, смотри, что я принёс.       Тут Родж заметил у него в руках синюю укулеле со светящейся в темноте наклейкой кометы.       — Ой, а мне не разрешили взять гитару сюда, — разочарованно покосился на свою мать Тейлор. — Сыграй что-нибудь, пожалуйста! — он умильно сложил ладони в молитвенном жесте.       Брайан прикусил губу и наклонился над грифом словно обдумывая что-то. Одна прядь кудрей выбилась из общей копны и зависла над струнами, покачиваясь, словно маятник.       Роджер загипнотизированно на неё пялился, когда Брай, взяв аккорд, начал тихо петь известное боуивское: «Земля вызывает майора Тома…»       А голос у него такой… Будто бы давно где-то услышанный, но позабытый в суете. Брайан был похож на одного из таких друзей из летнего лагеря; такого, с кем делишь один пакет маршмеллоу и бутылку Спрайта, обжигающий костёр и обиды на взрослых. С которым только познакомился, и который является твоим самым лучшим другом в мире на протяжении двадцати дней. С которым вы, мужественно не показывая слёз, прощаетесь на автобусной станции, где вас передают с рук на руки заботливым родителям. Обещаете писать друг другу, но так и не пишите. И — горько, неохотно, но предательски быстро забываете друг друга.       Мэй только что закончил играть, но Роджер введен в такой транс, что не может ни моргнуть, ни пошевелиться — не то что выразить разрывающее на части, одиозно-влюблённое восхищение. Сил хватает только на жалкое:       — Ух, как…       Брайан немного смущается от настолько неопределённой реакции — розовеет скулами, сжимая гриф укулеле до побелевших костяшек пальцев. Роджер пугается и к нему мгновенно возвращаются обратно все навыки, даже, видимо, ещё и сверх дозы — он с неведомой прежде горячностью хватает Брайана за руку и притворяется, что это по-дружески.       — Как же круто! Это… это просто… Ты прям Слэш! Нет, Пэйдж! Или… Хендрикс! Ты, Брай, будешь новым Хендриксом, я тебе обещаю, — Тейлор чувствует, что щеки разгораются и мотает головой, чтобы волосы скрыли всё смущение.       — Спасибо, Родж, — всё так же смущенно улыбается Брайан.       Они примерно с минуту молчат, исподтишка разглядывая друг друга.       Эту тишину прерывает заставляющий вздрогнуть голос роджеровой мамы:       — Уже поздно, Брайан, твоя сестра капризничает и хочет спать! Тебя родители зовут. Роджер, быстро в дом, не задерживай!       — Мам! Ну пожалуйста! Ещё полчасика мы тут посидим, можно? Пусть все идут, а мы посидим… — ноет Роджер, не очень желая расставаться с Брайаном.       — Нет, Роджи. Чтобы через пять минут оба были у себя.       Мда уж. Командовать — это у Тейлоров в крови.       Они с Брайаном смотрят друг на друга, словно извиняясь.       — Ну… ты завтра пойдешь со мной на море, утром, часов в семь? — немного неуверенно спрашивает Брай.       — Конечно пойду! — обрадовался Роджер. Хоть и просыпался он обычно минимум в девять.       — Хорошо, тогда я жду тебя в семь, ну, скажем, здесь, — Брайан тоже улыбнулся. — А то эти бесконечные хождения с Рут — сдохнуть проще, — закатил глаза он.       — Ага, с мамой и Аурелио точно так же, — вздохнул Роджер, почесывая затылок. — Я рад, что ты приехал, — тихо пробормотал он после паузы.       — А я рад, что ты оказался здесь. Иначе я бы со скуки помер, или превратился бы в Мэри Поппинс, следя за Рут, — хмыкнул Мэй. — ну ладно, до завтра! Встретимся здесь.       И они встретились. И завтра, и послезавтра, и на следующий день.       Но самое главное произошло спустя четыре недели с их знакомства. За это время они неплохо поладили. Они каждый день, по нескольку раз, ходили на пляж, плескались в бассейне или гуляли узкими разноцветными улочками. С Брайаном было интересно. Везде.       Они очень много говорили. Буквально душу друг другу изливали. Оказалось, они оба безумно чувствительные и ранимые, хотя это скрывают как могут.       Брайана напрягала ситуация с сестрой — ей доставалось всё внимание, а про него совсем забывали. От этого он чувствовал себя ненужным и незначительным в своей же семье.       А Роджера… а Роджера беспокоило то, что мама забеременела им лет так в девятнадцать, а родила исключительно из-за того, что была католичкой, да и вообще — ей, похоже, хотелось не ребёнка, а куклу, чтобы в дочки-матери играть. Но кукла взяла и родилась Роджером — трудным, вечно орущим младенцем, а потом выросла в капризного и непослушного мальчика. После того, как Роджер пошел в школу, мать предпочла воспитанию находить новых мужчин — предыдущий (не отец Роджера, если кому интересно) свалил к бывшей жене, оставив немного денег и квартиру.       А Брайан умел слушать. Умел помочь.       «Я залезу тебе под кожу, хорошо? Так, что тут у нас интересного… О, сердце! Круто, я забираю его с собой!»       Свою влюблённость Роджер попытался засунуть подальше и ни при каких обстоятельствах не доставать её. Потом приедет обратно в Ливерпуль, а там красотища — Лили из соседней параллели которая не откажет и Итан с красивыми глазами, который точно гей. Прекрасно, Роджер, вот твои планы на сентябрь, а не Мэй! Понял?       Но глаза предательски скользили по худому мэевскому телу во время того, как они переодевались, часто в одной тесной кабинке.       И ориентацию свою Брайан скрывал тщательнее некуда, в то время как Роджер и так, и сяк намекал на то, что он би.       И даже в песнях своих он ни про девушек не писал, ни про парней. Да и из своих песен он одну только сыграл — «самую нормальную», по его словам. Там было про космический корабль, который улетел на год, а на Земле прошло сто лет. Ну, в песне там более складно об этом, не суть. Сама песня называется странно — «39». Кто песни числом называет?       Красивые астрофизики, ну ясно же.

***

      — Брайан, Роджер.       Этот серьёзный голос мистера Мэя заставил увлеченных омлетом и обсуждением третьего альбома Лед Зеппелин вышеназванных Мэя и Тейлора умолкнуть на полуслове.       По обе стороны от жилистого мистера Мэя возвышаются разнящиеся лишь цветом волос миссис Мэй и мисс Тейлор. Они выглядят как какой-то воинственный монумент, отчего Роджер нервно сглатывает, а Брай приподнимает брови.       «Чего-то не хватает,» — возникает мысль у Тейлора в голове.       Точно, Аурелио; но он сейчас занят единственной своей кулинарной страстью — приготовлением домашнего лимонада. Поэтому он в доме, а не на заднем дворе.       — Мальчики, мы решили двумя семьями поехать на пятидневную экскурсию, историческую, по самым главным местам Испании, ― продолжает за мужем миссис Мэй.       Роджер скорчил гримасу. Вот чего уж он не любил, так это историю и всякие музеи. Как и пыльные туристические автобусы с орущими детьми и престарелыми душными экскурсоводами. Он перевел взгляд на Брайана ― у того глаза горели энтузиазмом. Вот же черт. Если Брай едет, то и Родж, естественно, тоже. Он просто по-другому не сможет. Без Брайана.       ― Но мест там остается всего четыре, плюс еще одно детское, — вступила мама Роджера. — Так что мы решили: раз уж вы — подростки, вам это не так уж интересно, вы оставайтесь здесь, а мы, взрослые, поедем с Рут. Согласны?       У Роджера перехватило дыхание. Один! С Брайаном! На пять дней! Что, ну что может быть лучше?! Свобода-а-а…       — Ну, я… — неуверенно протянул Брай, но тут же, поймав взгляд Роджера, умолк.       Тот прикусил губу, сморщившись, будто бы от ноющей боли. И словно всем своим видом показывал мольбу. В тейлоровском взгляде так и читалось: «Пожалуйста, Брайан. Давай останемся.»       И, переборов огромное желание увидеть все исторические достопримечательности Испании, Брайан выдохнул:       — Да, хорошо. Мы останемся.       Просто потому что нужно оставаться с друзьями. Всегда. Особенно, если у друзей такие глаза… голубые.       Роджер радостно захлопал в ладоши, на манер Рут. А Брай улыбнулся, пытаясь собрать мысли в кучу. Мысли собираться отчаянно не хотели; вместо них в голове всеми оттенками голубого играли-переливались роджеровы глаза. Почему?.. это Брайан ещё выяснит, но только потом.