My Spanish Harlem Mona Lisa

      —…А за едой пойдете не в большой магазин через дорогу, а в маленький, на набережной. Там цены ниже, — инструктировала Брайана с Роджером миссис Мэй.       Брай, словно студент на лекции, записывал всё в блокнот. Роджер вяло кивал, борясь с желанием широко зевнуть.       — Ну, и последнее: дубликаты ключей у каждого на кухне в ящике с вилками, под контейнером. Но это на самый крайний случай. Потеряете ключи — три шкуры спущу, — рьяно пообещала миссис Мэй.       — Хорошо, мама, мы будем осторожнее, — покорно согласился Брайан, словно семилетка, которого впервые оставляют дома одного.       — Девок не водить! — красноречиво припечатала мама Роджера, спускаясь по лестнице с небольшим чемоданом наперевес.       Роджер честно еле удержался, чтобы не спросить: а парней можно?        — Ну где же мой мужчина, почему я должна таскать всё сама?! — возмутилась мисс Тейлор, хотя чемодан был едва ли не крохотным. Она подняла голову вверх и что-то крикнула по-испански.       Ей ответил шум воды и такие же выразительные вопли на испанском.       — Сейчас спустится, — удовлетворенно вздохнула та, оставляя чемодан на предпоследней ступеньке.       Тейлор с нетерпением ждал момента, когда взрослые с Рут покинут уже дом. Потому что тогда он знал — всё будет чувствоваться по-другому немного. Как будто он уже совсем взрослый и весь из себя независимый. Как будто всё можно — ну, пусть только и на пять дней.       Он воодушевленно помогал таскать все вещи, даже с радостью помог отвлечь Рут, чтобы та не мешала сборам взрослых. Правда, из-за этого Родж выучил все имена кукол в семье Барби и несколько раз схлопотал по рукам за то, что заглядывал в слишком откровенное для куклы-подростка декольте гипертрофированно-сисястой Скиппер и в шорты такому же гипертрофированно-мускулистому Кену.       — У него нет пиписьки, я проверяла! — снисходительно улыбнулась Рут, отбирая Кена. — А у тебя есть? — обескуражила она Тейлора, нежно похлопывая ресничками.       Брайан, сидящий в соседнем кресле, поднял заинтересованный взгляд от книги (у Роджера что-то приятно зашевелилось внутри: это был тот самый, «деньрожденный» экземпляр «Убить пересмешника»).       Родж поперхнулся.       — Ну… да, есть. У всех есть, малыш, это важный, этот, как его… орган, — поспешно ответил он. Дети — они, всё-таки, такие странные.       — И у Брайана есть?! А у вас с ним одинаковые пиписьки или разные? — на голубом глазу продолжила свои уроки полового воспитания девочка, очень далекая от понимания того, что Роджеру было впору прям вот щас под землю провалиться.       Тейлор залился краской и честно попытался рассыпаться на молекулы. Потерпев фиаско в этом нелегком занятии, ему пришлось выдавить из себя:       — Н-ну… эм…       За неимением внятной информации от блондина, ребёнок повернулся к брату.       Но Брайана от неизбежного ответа уберегло появление мисс Тейлор.       — Ну всё, Тутти-Рутти, пора ехать, — проворковала мама, подхватывая девочку на руки.       — Барби, Стейси, Челси, Скиппер, Кена! Отдайте! — потребовала Рут.       Роджер быстренько сгреб весь нехитрый скарб в голубой рюкзачок с единорогом и вручил его матери. Он уже давно подозревал, что ей всегда больше хотелось дочь, нежели сына, так что сейчас к Рут он чувствовал что-то ревниво-обидчивое, хотя раньше такого не наблюдалось. Постаравшись перешагнуть через эту волну, постаравшись не воскликнуть бездумно и по-детски: «Отдай мне маму! Моя мама!», Роджер улыбнулся и помахал рукой.       — Сейчас мы с Браем подойдем, проводим.       Внезапно, в горле встал комок, и в голову противно проскользнули мысли о собственной незначительности и ненужности. Захотелось любви. Романтики. Объятий и поцелуев. Отчаянно захотелось. Аж до дрожи в руках и кривящихся губ. И чтобы прямо сейчас, ну, хотя бы сегодня. А не по приезду домой.       — Мда, ну уж и вопросы Рут задаёт… видимо, тот самый возраст начинается, — нарушил тишину Брайан, одним звуком своего голоса сгладив внутри Роджера все углы.       Вот же! Вот же он, прямо перед носом!       Теперь его собственное решение скрывать чувства казалось до ужаса глупым, глупым, глупым. Зачем? А вдруг, больше у него шансов никогда и нискем не будет? — эта мысль казалось настолько же пугающе-правдивой, насколько и неожиданной.       И тут, прямо в эту же минуту, Роджер поклялся себе завязать отношения с Мэем, чего бы это ни стоило и во что бы ни вылилось.       Может, по нему было не сказать, но Роджер был зверски целеустремленным. И эту цель он тоже обязательно достигнет.       — Эй, Родж, всё в порядке? Тебя слова Рут смутили? — Брайан обеспокоенно коснулся пылающего (да, именно пылающего, Роджер в этот момент весь, целиком, полыхал от нахлынувших чувств получше любого лесного пожара) роджерова плеча.       Эх, Брайан-Брайан. Ничего не подозревающий заботливый друг Брайан. Роджер уже и думать забыл про Рут. Теперь в голове нечто важнее и волнительнее.       — Да не парься, кхм, у меня такое бывает, что меня переклинивает вдруг, — соврал Родж, направив все силы своего организма на то, чтобы красные пятна смущения сошли с лица.       ― Ну ладно, что ж, ― передернул плечами Брайан, снова ничего не заметив.       Они спустились вниз, и, не найдя взрослых там, вышли на улицу. Около их дома уже стоял туристический большой автобус, в который в данный момент Аурелио с мистером Мэем, активно играя мускулами, пытались затащить багаж. Мама Роджера передала Рут с рук на руки миссис Мэй и подбежала к Роджеру, застывшему вместе с Брайаном на крыльце.       ― Пока, mi amor*, ― мама в последнее время все чаще стала переходить на испанский. Она расцеловала сына в обе щеки, как будто прощалась насовсем, и шепнула так, чтобы слышал только он, ― презервативы в моем комоде. И я не буду против, если ты сверх меры воспользуешься кремом от загара. Не спрашивай ни о чем; я уверена, что не ошиблась, ― и, чуть громче, она произнесла. ― Мой мальчик, вот ты и вырос… я в тебя верю, не наделай глупостей. Tu corazón es uno, no dejes que se rompa**, помни об этом.       Тейлор густо покраснел, сердце бешено заколотилось где-то в горле. Его мама, еще сегодня утром разоравшаяся на него за случайно пролитое молоко, его собственная мама ― и вдруг такие вещи говорит. Нет, от нее было ожидаемо что-то странное, не похожее на речи других мам; но такие темы она поднимала только в поучительном и консервативном ключе а-ля «никаких занятий любовью до свадьбы, и только после того, как невеста пройдет мой личный фейсконтроль!».       Но еще где-то в глубине души мягко шевельнулась надежда на то, что мама поняла. Поняла, что Роджеру не только девочки нравятся. Поняла и его долгие взгляды в сторону Брайана. Поняла и приняла. А, значит, ― любит. От осознания этого Тейлор почувствовал себя немножко победителем.       Наконец, все загрузились в автобус и он сдвинулся с места с поистине черепашьей скоростью. В замызганном окне усиленно махала ручками Рут, пока автобус не скрылся за поворотом.       ― Да! Мы наконец-то одни! ― подпрыгнул от радости Роджер, усилием воли подавив в себе желание повиснуть у Мэя на шее. ― что делать будем?       ― А что, обязательно нужно что-то делать? ― улыбнулся Брайан заходя обратно в дом.       ― Ну как? Родители же уехали, ― Родж без зазрения совести вошел в апартаменты Мэев и беззастенчиво развалился на диванчике в прихожей.       ― Хм… ты имеешь в виду, что мы должны обязательно накуриться, набухаться и привести ораву испанских проституток? ― поднял бровь Брайан.       Мда. Хреновые у тебя, Тейлор, намеки.       ― Н-не знаю… ― как-то уж слишком неуверенно протянул Роджер, и почему-то от мысли о проститутках, в принципе от мысли о женщинах, его передернуло. ― Не надо нам никаких баб.       Упс, это он вслух сказал.       ― На тебя непохоже, ― Мэй смерил его странным взглядом.       ― Я… пошутил, ― смутился Тейлор. ― На самом деле, да! Бабы это охеренно, ― это он сказал самым отвратительным мужицки-грубоватым тоном в мире.       ― Ну да, ― мечтательно улыбнулся Брайан (у Роджера чуть истерика не случилась, просто чтобы вы были в курсе).       ― А с-самый главный источник знакомств с женщинами ― это пляж, ― нежеланные слова неконтролируемым потоком лились из тейлоровского рта, пока в голове стучали мысли «ну зачем, зачем, ну что с тобой не так, Родж?!».       Выпендрежник чертов. Врун чертов. Трус чертов.       ― Ну, раз уж ты так говоришь, ― снова улыбнулся Брай. ― Пошли собираться.       И, сжигаемый ненавистью к себе, Тейлор пошел собираться на пляж.       Ну ведь мог же он это предотвратить? Мог! Очень даже мог! Это же так просто, сказать: «Хей, может, останемся тут, будем весь день плавать в бассейне, а потом я сбегаю в прокат, возьму дурацкий слезливый мюзикл, сварю нам макароны и усну у тебя на плече во время сцены с поцелуем?»       Но нет, вот черт за язык потянул ― нужно идти на пляж, под обжигающее солнце к таким же дешево-обжигающим девушкам. Если раньше они воспринимались как сладость, поощрение, очевидно откуда-то сверху, то сейчас это были враждебные твари, которые мешали их с Брайаном его личному счастью.       Роджер очень агрессивно побросал плавки и остальное барахло в пляжную сумку, будто это была непосредственно их вина. Попытался эффектно скатиться с перил, но потерпел крушение где-то на середине пролета. Слава всему, что Брайан не видел.       ― Пошли, ― хмуро буркнул Роджер, открыв стеклянную дверь на задний двор и чуть не врезавшись в Мэя.       ― Ты чего такой сердитый? ― мягко поинтересовался Брай, запирая дверь.       ― Да не сердитый я. Какая разница, ― угрюмо пробормотал Тейлор, размахивая пляжной сумкой.       ― Ладно, сейчас повеселеешь.       Улицы, которые всегда казались яркими и живыми когда Брайан был рядом, теперь вновь стали скучными, будто ненастоящими.       Роджер почему-то чувствовал себя обманутым. Очень странное ощущение. Неприятно так, где-то глубоко внутри, а в самой середине грудной клетки разливается что-то ноющее, противное, мешающее, как ранка от заусенца на пальце.       И злиться хотелось. На всех, на себя в том числе. Из-за всего, абсолютно.       И вот не вязалось это все с разноцветными домами, пылающим солнцем и дружелюбно настроенным Брайаном. Лучше бы в такие моменты пребывать в одиночестве, кутаться в серые свитера и смотреть на такой же скучный и серый дождь из грязного окна.       Хандра ― вот, как это называется.       Они дошли до пляжа (в полном молчании, кстати), Тейлор рванул в только что освободившуюся кабинку, захлопнул дверь. Не хватало им с Брайаном сейчас как обычно переодеваться вместе. Еще чего. Роджер от такого прямо в тот же момент и откинулся бы.       Со скоростью света переодевшись, он на всех парах понесся в море, желая то ли утопиться, то ли остыть. Море правда успокаивало. Солнце припекало, тоже успокаивая. Можно было просто лежать на спине, чувствуя, как прохладная кромка воды мягко обтекает тело. И не думать о Брайане. Забыть.       Но нельзя же так себя вести, словно он, Тейлор, ― ровесник брайановской пятилетней сестры. Мысль эта была досадной, потому что следовать ей было ой как не просто. Смириться с тем, что у него с Мэем нет никаких шансов, было невозможно. Даже со всеми вытекающими аргументами. И это злило. Нахрен они вообще познакомились?!       Роджер от злости не удержал равновесие и на мгновение ушел под воду. Вынырнув, по-собачьи потряс головой отряхиваясь от воды.       ― Эй, Роджер, ты меня забрызгал! ― раздался насмешливый голос где-то рядом.       Тейлору понадобилось время, чтобы убрать мокрые пряди от лица, чтобы разглядеть и самого обладателя этого самого голоса.       Брайан смотрел на него внимательно, чуть прищурившись и вздернув одну бровь. Безмолвно спрашивал: «Ну что, успокоился?».       Блондин, с абсолютно серьезным выражением лица, толкнул от себя воду, в кудрявого полетела новая порция брызг. «Успокоился, как видишь».       ― Ты издеваешься? ― смеясь и пытаясь уплыть от него, крикнул Мэй.       ― Да! ― наконец окончательно оттаял Роджер, пустившись в негласное соревнование взапуски до буйков.       Полчаса спустя они лежали на полотенцах у небольшого песчаного наклонного обрыва, который разделял их метром высоты от моря. Каждые пять минут накатывала уж очень большая волна и порция соленой воды приземлялась аккурат в глаза нашим двум пляжникам, что заставило их тут же пожалеть о том, что они не пришли раньше и все лежаки уже были заняты.       ― Смотри, Родж, ― тот, лениво приподнявшись, проследил за направлением руки Брайана. ― Как тебе эти девочки?       Роджер скривился. Господи, он ведь изо всех сил надеялся, что Брай об этом забыл. Ну за что?       ― Фу, блондинки, ― лаконично отрезал Родж, провожая взглядом двух девчонок, до смешного похожих на живую версию кукол Барби, с которыми он этим утром, под руководством Рут, играл.       ― Очень весомый аргумент, особенно для тебя, ― парировал Мэй. ― Ну, а эти? ― теперь это были двое худых латиноамериканок, фоткающих друг друга на полароид.       ― Не-а.       ― Но почему?       ― Потому что.

***

      ― Ты хочешь сказать, что тебе не нравится ни одна девчонка здесь?! Ага, конечно! Ты, наверное, думаешь, что они просто не моего уровня! Есте-ественно, великий Роджер Тейлор, завоеватель женских сердец! Ты думаешь, я не смогу ни одного завоевать?!       Роджер молчал, прикусив язык, чтобы не вырвалось предательское «мое же ты завоевал».       ― А вот я возьму и подойду к одной из этих, с фотиком, ― Брай яростно ткнул пальцем в сторону вышеназванных девочек.       Тейлор хихикнул, потому что в этот момент пена, образовавшаяся из волны, разбившейся о берег, полетела Брайану в рот, заставив того жалковато отплевываться.       ― Ну и смейся дальше! ― Брайан вскочил на ноги, в мгновение оказался около этих дам, взъерошивая себе волосы и мило улыбаясь.       Стало грустно. Он же сейчас правда с одной из них замутит… Да что ж это такое?!       Каждая клеточка тела желала подойти и начать заигрывать с подругой той девчонки, которую сейчас активно «обрабатывал» Брай. Но задним числом Родж осознавал, что станет только хуже. Поэтому ему ничего не оставалось кроме как сидеть, закусив губу, на полотенце и следить взглядом за этим гребаным Казановой.       Минут десять спустя, Мэй плюхнулся на песок рядом с Тейлором, выглядя словно победитель.       ― Короче, я познакомился, еще скажи «спасибо», что тебя одной из них представил. Запомни: моя ― Руби, твоя ― Бриджит. У твоей кудряшки. У моей хвостики.       Он что, издевается?..       ― В шесть мы с ними идем на свиданку в бар, ― Мэй указал рукой на находящееся недалеко небольшое бунгало, декорированное в стиле диско 70-х.       ― А меня, то есть, ты не спрашивал?.. ― саркастично скривил губы Тейлор, сдвигая солнечные очки на кончик носа.       ― Слушай, Роджер, ты достал уже. То ты хочешь девок, то не хочешь. Тебя хрен поймешь. Я ради общего блага трудился, так что соизволь хотя бы за компанию сходить со мной. Даже если девочка не очень, хотя ты, черт возьми, ее даже в глаза не видел. Идешь на свидание и точка.       Роджер оторопел. Он что, только что залипал на то, как покрасневший от солнца и гнева Мэй отчитывал его, словно учитель ― двоечника?.. Образ рассерженного Брайана, который указывает ему, что и как делать, буквально командует им, почему-то безумно… возбуждал. Родж сглотнул внезапно появившуюся в огромном количестве вязкую слюну, поправил очки так, чтобы не было видно выражения собственных глаз.       ― Я п-понял. Хорошо, ― он попытался максимально уменьшить дрожь в собственном голосе. Плавки предательски натянулись от вставшего члена. Гребаные гормоны.       ― Вот и прекрасно. Пошли, поедим что-нибудь. А то уже три часа, а мы не обедали, ― эти слова Брайан произнес куда мягче. От настолько резкой перемены Родж как будто возбудился еще больше (это вообще возможно?..). Веко предательски дернулось. Из груди вырвалось приглушенное «о-ах».       ― С тобой все нормально? ― обеспокоенно встрепенулся Брай, поднимая глаза на Роджера. Тот выглядел живописно: красный как рак, с запотевшими темными очками, пальцы прижаты к губам дабы хоть как-то замаскировать тяжелое дыхание, а промежность прикрыта сумкой.       ― В туалет хочу, ― хрипло соврал Тейлор, уже не заботясь о том, что Брай его спалит, или что-то подобное. Было жарко. Душно. Влажно. Солнце сжигало. Дышалось слишком тяжело, словно вместо воздуха пространство было наполнено теплым соленым бульоном. Роджер честно думал, что прямо там он и сдохнет. Серьезно, если бы Брайан хоть каким-то образом выказал ему внимание в тот момент, Роджер бы просто обкончался.       Но Брайан не сделал этого. Он, с-сука, пожал плечом и бросил, на ходу складывая полотенце:       ― Окей, жду тебя в кафетерии.       Тейлор все-таки добежал до спасительной кабинки. В этот момент Родж почти поверил в существование какой-то высшей силы, правда.

***

      ― А какую музыку ты слушаешь?       Улыбка этой девчонки была чересчур приторной. Темные волосы, вьющиеся мелким бесом, заколоты по бокам термоядерно-розовыми, безвкусно-огромными заколками.       ― Рок. В основном, тяжелый, ― нужно выровнять голос. Роджер, ты на свидании, веди себя соответствующе, что с тобой не так?!       ― М-м-м, поня-атно… Я Бритни Спирс слушаю, ― тянет эта-как-ее-Бриджит, водя тоненькими пальчиками по кромке коротенькой, тоже розовенькой, юбочки.       Роджера сейчас вывернет от этой слащавости, ей-богу…       Да как же тут вести себя как обычно, когда Брайан сидит вон там, за соседним столиком, увлеченно о чем-то болтая со своей пассией. Тейлору впору встать и пойти убивать направо и налево.       Бриджит так похожа и так непохожа на Брайана. Похожа самим образом ― темными кудряшками, длинными ногами, да даже именем. Непохожа неискренностью, показушно-гламурной мимикой и жестами, конфетным запахом.       Ведь Брайан искренний. Брайан очень искусно управляет своими лицевыми мышцами, заставляя Роджа теряться от одного только взгляда прищуренных глаз. Брайан пахнет песком, салатом и каким-то космосом.       У Бриджит контрастирует светлая юбка с шоколадной кожей бедра. У Бриджит блестит браслет на запястье.       У Брайана красные шорты гармонируют с карамельной (благодаря загару) кожей. У Брайана глаза блестят похлеще этих фиолетовых софитов, зачем-то развешанными по всему помещению.       В Бриджит Роджеру не нравится совсем ничего. Ни довольно пышная для семнадцати лет грудь, ни педикюр на аккуратных ступнях, ни-че-го.       В Брайане Роджеру нравится абсолютно каждая мелочь. И странные костлявые лодыжки, и незаметный шрам на ключице, каж-да-я-ме-лочь.       Кажется, он слишком долго не отвечает. Бриджит что-то говорит, встает, уходит. Роджеру все равно. Он наблюдает за Мэем, захлебываясь воздухом от ревности ― тот держится за руки со своей новой пассией, увлеченно о чем-то болтая.       Тейлору кажется, что прошла вечность, прежде Брай оторвал взгляд от Руби-как-ее-там, и посмотрел на Роджера, удивленно приподняв брови.       Родж как ошпаренный вскочил со стула, мгновение ― и след его простыл.       Брайану показалось, что у Роджа на глазах были слезы. Он помотал головой, отгоняя подобную чепуху, повернулся обратно к Руби.       ― А чего это они?.. ― растерянно спросил он.       ― Кажется, я понимаю, ―мягко и чуть снисходительно улыбнулась Руби. ― Давай, иди к нему.       ― Что-о? В каком это смысле? ― Мэй оторопел еще больше.       Девушка аккуратно положила свою руку поверх его.       ― Слушай, я же вижу. Вы друг от друга взгляда не отрываете весь вечер. В этом нет ничего… такого. Поверь мне.       Брайану казалось, будто Руби залезла куда-то в самый потаенный уголок его души и полностью его поняла. Полностью приняла его позорную мизерную тайну. Ему безумно нужно было, чтобы кто-то признал его чувства нормальными.       ― Что мне делать? Я так запутался… ― вздохи давались так сложно. Голову словно пронзили тысячи иголок. За что ему это?..       ― Брайан, успокойся. Иди к нему. Скажи уже это, ― продолжала настаивать Руби.       ― Я… я не знаю. Мне нечего ему сказать. Это… не то, ты все неправильно поняла!.. ― внезапно начал защищаться и закрываться Брайан. Он казался себе главным идиотом. Нельзя об этом думать! Нельзя! Ты что, Брайан, педик? Нет! Нет, конечно! А теперь еще и девчонка так думает!..       ― Брайан, я уверена что все поняла именно так. Я просто, хоть и не очень долго тебя знаю, но хочу, чтобы ты был счастлив. А во лжи счастлив не будешь. Тебе решать, конечно, но я бы посоветовала тебе идти к нему. Ты можешь даже не подозревать, что ты теряешь.       ― А… а как же ты? ― почти сдался Мэй.       ― Я еще здесь посижу. Не переживай. Мы все равно завтра уезжаем с родителями.       ― Нет, чушь какая-то, ― сердце сильно забилось, как птица в клетке. ― Руби…       ― Да? ― девушка подняла взгляд от недопитого коктейля.       ― Если я сейчас пойду, ты не обидишься? ― да, он сдался. Мысли были запутаны.       ― Нет. Честно, ― мягко улыбнулась Руби.       Мэй молча оплатил их молочные коктейли, встал из-за стола.       ― Брайан?       Он порывисто оборачивается на ее голос. Все еще где-то там, где живет здравый смысл, теплится надежда, что сейчас Руби его образумит, остановит…       ― Удачи. Просто прекрасно.       ― А, да, ― как-то тупо отвечает Брай.       На улице прохладно и пахнет морем. Отрезвляюще как-то. Внутри камнем ощущается что-то такое… Брайан отказывается давать этому чему-то имя. Черт возьми!       Нужно прогуляться.

***

      Он тихо заходит в свою половину дома, стараясь особо не шуметь, запирая дверь. Идет наверх, к себе в комнату.       Мэй с негромким вздохом приземляется на прохладу белых простыней кровати. Ложится головой на подушку. Закрывает глаза.       Спать хочется безумно. Но где-то в самом дальнем углу его тела тревожно стучит сердце, не давая закрыть глаз.       Роджер. Роджер мелькает в голове как тысячи крохотных, острых, ослепляющих молний. И его глаза. Глаза, гармонирующие с морем, с небом, с нежно-голубыми сланцами.       Что же происходит?.. Что же происходит с ними?.. Что же происходит с ним самим?..       Лежать сразу становится неудобно. Брайан с едва слышным вздохом разочарования встает с кровати.       Ну… если уж делать отчаянный шаг, то почему бы не сейчас?       Ведь достаточно выйти на балкон. Балкон, который у них с Роджем по каким-то стратегическим соображениям совмещен. Ошибка архитектора? Немое внушение соседям подружиться?       Или это было задумано специально, чтобы они с Роджером в конце-концов сошлись?.. Господь всемогущий, да что за чушь у него в голове?!       Ведь достаточно просто постучать в стеклянную дверь. Только на это нужна большая смелость. Что ж, трусом Брай никогда не был.       Роджер выглядит как маленькое привидение в своей длиннющей белой футболке с принтом «Твин Пикса». Внимательно и чуточку затравленно (почему, почему же?..) смотрит на него из синей тьмы сквозь стекло. Мэй жестом показывает, чтобы он открыл.       Щелчок дешевой пластмассовой ручки двери.       ― Зайдешь? ― хрипло и лаконично.       ― Н-нет. Ты… выйди сюда, ― все испортил.       Звук шлепающих по кафелю голых ног, еще один щелчок ― от ночного ветерка дверь захлопнулась.       Маленькое привидение смотрит выжидающе и сонно. Брайан молчит. Если уже струсил, если уже все испортил, то смысл говорить?..       «А что конкретно я испортил?..» ― мелькает в мыслях. Да в общем-то портить особо нечего было… но на плечах ощущается груз чего-то… чего-то неудавшегося. Того, от чего и стыдно, и трусливо, и ощущения такие, будто мокрой тряпкой в лицо кинули.       ― Давай забудем этот день, будто его и не было, ― вырывается из груди невольно.       ― Давай, ― поразительно быстро соглашается Тейлор.       Мэй хмурится.       ― Просто… ― слова упорно не хотят подбираться. ― я не понимаю, что я чувствую. Мне нужно время. Может, минута. А, может, ― год…       ― Мы разъедемся через неделю, ― как ножом отрезал.       ― Родж, просто пойми, я подумать должен… ― почти жалобно вздыхает Брай, опираясь руками о холодные перила.       Секундное молчание.       ― А о чем это? ― легко и быстро переключается в «дурачка» Родж. ― Ну, думай, философ. А я ― спать.       И легко упархивает с балкона в свою комнату.       Но Брайану все-таки кажется, что Роджер понял. Конечно, понял.