Контроль

Так сладок мёд, что, наконец, он горек. Избыток вкуса убивает вкус.

***

— Тот, кого вы искали, находится в соседней комнате. Он больше никого не убьёт. Эдвард Артц задумчиво нахмурился. — С чего я должен тебе верить? Собеседник кустодия пожал плечами. — А зачем мне тебе врать? В конце концов, ты можешь спросить следователя Доррена. Он подтвердит, что мёртвый Уолт — тот, кого вы искали. — А ты?.. — Майкл Рокс. Что, собственно, и так понятно по моему рассказу. — Нет, не в этом плане, — распорядитель наконец убрал Беретту в кобуру и слегка расслабился. — Чем ты теперь займёшься? — Покину Лондон. Навсегда. Мне больно здесь находиться. Но сперва встречусь кое с кем. — Никогда бы не подумал, что просто отпущу люцеса… — А у тебя и вариантов нет. Ты прекрасно понимаешь, что не справишься со мной. Прощай, кустодий. — Откуда ты… Но ответа не последовало. Молодой вампир развернулся и, сделав шаг, оплыл туманом, покидая чердак. Поёжившись от ужаса, распорядитель вновь достал пистолет из кобуры и, пройдя по скрипящим доскам, вошёл в соседнюю комнату. Его взору предстало распростёртое тело человека. Он был лишён обеих ног, которые нашлись чуть в отдалении, грудь была разворочена, сердце и трахея отсутствовали… Но крови не было. Этот момент заставил седеющие волосы Эдварда зашевелиться от ужаса. Подойдя ещё ближе, он заметил, что тело будто высушено, а его пальцы продолжают такие же длинные когти, какие были у Майкла. Подняв манжету с микрофоном ко рту, он отрапортовал: — Уолт мёртв. Его убил… А впрочем неважно. Я сейчас спущусь…

***

Убив Томаса и коротко переговорив с кустодием, я направился туда, куда очень не хотел направляться. В госпиталь Святой Марии. К моей возлюбленной, ставшей вампиром из-за меня. После смерти Потрошителя улицы будто опустели. Исчезли бомжи, попрятались кошки, скрылась за облаками Луна. Были лишь я, моя тень и чувство вины. Причём последнее заполняло весь мир. Я не желал проходить стойку регистрации и думал обойти её в форме тумана… Но потом решил, что это как-то невежливо… Невежливо по отношению ко всем. К Лили, которой я и так подарил вечность втайне. К доктору Тёрнеру, который был беспринципным гадом, но всё же помогал нам. К самой больнице, где столетиями спасали людям жизни. Я не мог придти сюда крадучись, нужно идти смело, с поднятой головой. Эх, искать Уолта было не так страшно… Девушка на стойке посмотрела на меня мутными глазами. Ей хотелось спать, приглушённый свет холла располагал к этому… Но она не имела права. Никто не знал, когда в госпиталь придёт человек, нуждающийся в срочной врачебной помощи, и тогда стойка регистрации станет первым бастионом в битве со смертью. — Я к доктору Эрнесту Тёрнеру. — Он в стационаре. Четвёртый этаж, палата номер четыреста восемнадцать. Благодарно кивнув, я медленным шагом отошёл и отправился в сторону нужной лестнице. Тягостно поднялся по ней, пересчитав все ступеньки. Испытывая сильнейшее желание уйти, дошёл до двери с цифрами четыре, один и восемь. Набрал воздуха в грудь и собрался было постучаться… — Учти, она там одна. Я вздрогнул и развернулся. Мои мысли были настолько глубоки, что я даже не почувствовал Тёрнера. Тот же молча стоял у открытого окна в коридоре и курил, выпуская дым наружу. — Знаешь, вы меня убьёте. Я искренне жалею о том дне, когда согласился сотрудничать с Жаном, слишком нервное это дело. Вот курить начал… Оно, конечно, у каждого из нас будет свой рак… кроме тебя, но всё же не хотелось бы ускорять этот процесс. — Так бросьте. — Легко сказать. Я как вдумаюсь в то, с кем имею дело, так хоть в виски топись. Так что пачка сигарет на три дня — не так уж и страшно. Тем более, денег у меня хватает… — врач снова затянулся и выпустил дым в ночную прохладу. — А она там, да. — Она… Лили что-нибудь говорила обо мне? — Лишь в первые секунды после пробуждения. После того, как я объяснил ей, как именно была спасена её жизнь, она перестала тебя вспоминать. — Думаете, она недовольна? Эрнест подавился дымом. — Майкл, ты ужасен. Я подозреваю, что все вампиры рано или поздно становятся высокомерными тварями… Уолт, считавший себя королём Лондона, Жан, служащий лишь идее гуманизма… Но ты как-то слишком быстро прошёл этот путь. Затушив окурок о подоконник и бросив его в окно, врач продолжил. — Ты лишил девочку смерти. Обрёк её либо на суицид, либо на вечную жизнь и такой же вечный голод. Я бы выбрал первое, но, к счастью, меня перед таким выбором не ставят. Она же продолжит жить, пусть и против желания. — Почему? — Потому что Лили всё равно любит тебя. Я попытался посмотреть Тёрнеру в глаза, но он лишь отвёл взгляд и молча развернулся. А после, опустив плечи, пошёл в темноту коридора. Я впервые задумался о том, что был к нему слишком критичен… Ну да ладно. Не разговор с доктором был целью моего посещения больницы. Я вернулся к двери и собрался было постучать… Но передумал и лишь решительно открыл её. Да. Она была там. Лили сидела на полу и листала книгу. В кромешной темноте, которая теперь не представляла проблем для нас обоих. Я остановился на пороге. — Зачем? Вопрос ударил меня больнее пощёчины. Идя сюда, я рисовал в голове две крайности: либо ненависть, либо искреннюю благодарность. А получил… Безразличие? — Потому что ты хотела жить. — Да, Майкл. Я хотела жить. Не существовать. Не быть паразитом. Не воровать жизнь у других. — Для меня нет никого дороже тебя, я хотел, чтобы ты осталась… «Что я говорю?» — А чего именно я хотела, ты не понял? И да, Джек умер от твоей руки? — Да. Несколько секунд мы молчали. — Ты ужасен. Воплощение аморальности. Твоя любовь… То, что ты за неё принимаешь, затмила тебе глаза. Я убила бы тебя… Но не стану. В знак наших бывших отношений. Но прошу, уходи. Не заставляй меня видеть тебя и думать, что всё могло бы быть иначе. Она плакала. Разумеется, я видел две дорожки слёз, бегущие по лицу. Она плакала, но не позволяла себе даже подобия на всхлип или стон. Став вампиром, Лили будто лишилась чувств. Я развернулся и молча вышел.

***

Париж, 19 декабря 2001 года. — И всё-таки я не считаю, что уличная справедливость — путь прогрессивного человечества. Базиль Пети был абсолютно счастлив. В небольшом баре ему удалось встретить шикарного собеседника, и сейчас они дискутировали на действительно важные темы — насколько хорошо убивать убийц, и может ли общество заменить полицию. — Возможно, ты и прав, — его собеседник, худой бледный парень с кругами под глазами, влил в себя третий коктейль. Удивительно, но он будто не пьянел… — Но только если говорить о прогрессивном человечестве. Но пока в мире существует терроризм, нарко- и работорговля, сексуальное насилие… Я считаю, что суд Линча имеет право на существование в определённых условиях, закреплённых нормами морали и юриспруденции. — Хорошо, тогда такой вопрос. Кто даст тебе право убивать? Несколько секунд собеседник молчал, и затянувшаяся пауза показалась Базилю очень зловещей. — Такое право есть у каждого из нас. Нужно лишь решиться его использовать. А сейчас мне пора. Хорошего вечера. Пети попытался было сказать ещё что-то, но собутыльник встал и молча вышел. На улице раздался рокот двигателя мотоцикла, и студент третьего курса философии Базиль Пети остался наедине с бутылками. Посреди ночи, в трёх районах от колледжа. — Ну и чёрт с ним, напьюсь сегодня как не в себя! Майкл Рокс же был далеко. В отличие от идеалиста-философа, он прекрасно понимал, насколько ужасен окружающий мир. Как много в нём тех, кто заслуживает смерти. Помимо этого, он постоянно хотел есть, а своего доктора Тёрнера в Париже не было. Приходилось перебиваться ночными бандами и всякого рода аморалами. Ночи Парижа потихоньку наполнял тихий ужас… Люди шептались о разорванных трупах, а полиция лишь разводила руками, втайне признавая, что кто-то делает всю работу за неё. Ночи Парижа наполнял тихий ужас, чтобы днём бояться не приходилось никому.

***

Конец.

***

Какая странная судьба, что мы всего более грешим именно тогда, когда слишком благодетельствуем другим.

***

Занавес.