Три Тысячи Квохора

Два года спустя. Астапор не изменился с тех самых пор, как Красная Гадюка покинул его вместе с тремя тысячами собратьев. Все те же стены из красного кирпича, красная пыль, взвивающаяся столбом и забивающая легкие, красная кирпичная крошка, хрустевшая под ногами. Те же вереницы рабов, приколоченные к столбам на Стезе Страданий, напыщенные и раздутые от важности господа, тощие дети, играющие в грязи, невыносимая вонь из выгребных ям. За два года город, воспитавший его, словно бы замер, застыл, увековеченный во времени. Безупречный поморщился. За то время, что он провел вне стен Астапора, жизнь его сделалась куда как лучше. Им с выжившими после боя с дотракийцами собратьями выделили вполне приличную казарму для жилья, сносно кормили и относились с большим уважением, чем их прежние хозяева. Жители города гордились тем, что теперь городская стража Квохора имеет в своих рядах таких сильных и отважных воинов, бесстрашных, неутомимых, готовых противостоять любым, даже самым огромным армиям. Вот уже два года жители Квохора спали по ночам спокойно, зная, что воины-евнухи стоят на страже. Красная Гадюка много раз, находясь в карауле, размышлял над тем, что он увидел во время той кровопролитной, жестокой битвы, и уже потом, когда битва окончилась. Он знал, что та женщина с серебристыми волосами не привиделась ему, потому что ее образ он видел совершенно чётко. Безупречный помнил с какой яростью она взирала на дикарей, словно сама желала пронзить каждого из них своим сияющим копьем. А после, когда все закончилось и дотракийцы кинули к ногам выживших Безупречных свою отрезанные косы, Красная Гадюка видел ту же женщину, медленно бродившую между рядами погибших солдат. Из ее глаз капали слезы, на лице застыла скорбь, глаза светились болью утраты. Она останавливалась напротив каждого павшего Безупречного, садилась на колени и долго вглядывалась в безжизненные лица. Красная Гадюка понял, что кроме него никто больше не видел ту загадочную леди, что несказанно поразило его. Почему именно он узрел ее лик? Кто она такая и почему появилась на поле брани? Может, она хотела незримо вложить в Безупречных силу, придать им мужества и отваги, вдохнуть в них новую надежду? Красная Гадюка не знал, так ли это на самом деле, но готов был поклясться всем богам, что эта таинственная леди помогла им в смертельной схватке с дотракийцами. Мысленно он называл ее Леди Копий. Его собратья Безупречные, услышав из его уст эту историю, решили, что она какая-то богиня, явившаяся к ним на подмогу. Каждый из них после сложил молитвенный костер и отдал ей дань уважения. Красная Гадюка вышагивал рядом с паланкином своего господина, одного из архонтов Квохора, размышляя над тем, жива ли та девушка-рабыня, которая запала в сердце и душу Скорпиона. Воспоминания о павшем собрате все еще вызывали у Красной Гадюки противоречивые чувства и эмоции: Безупречные — солдаты, лишенные сострадания и всех прочив чувств, свойственных простым людям. Он не должен был испытывать скорбь по Скорпиону, так же как и по своему брату, но сердце в груди ныло при воспоминании о том, чем рез что они все вместе прошли. Скорпион пал в последний день. А уже через несколько часов Красная Гадюка сам лично воткнул в кхала Теммо свое копье, черное от крови табунщиков. Его гибель стала последней в череде страшных смертей и решила исход всей битвы. Люди на стенах ликовали, выкрикивая грязные оскорбления в адрес тех, кто решил напасть на их город, и кидали со стен золотые колосья, выказывая уважение Безупречным. Красная Гадюка не чувствовал радости или гордости от того, что все закончилось. Он ощущал давящую на его плечи усталость и щемящее чувство утраты, которое будет с тех пор идти с ним рука об руку, всю оставшуюся жизнь. Так же как и жгучая ненависть к тем, кто лишил свободы его и всех остальных Безупречных, отобрав у них право на нормальную жизнь… Он думал о том, что возможно, когда-нибудь, Безупречные решатся дать отпор тем, кто решил что имеет право распоряжаться их жизнями, тем, кто вырывал из рук несчастных женщин детей, а после воспитывал из этих детей идеальное оружие для убийства. Красная Гадюка много размышлял с тех самых пор, как дотракийская армия ушла прочь от Квохора, оставив за собой лишь желтые столбы пыли и свои косы на песке. Его терзала одна и так же мысль, день за днем — как сложилась бы его жизнь, или жизнь Скорпиона, не стань они заложниками судьбы? Возможно, Скорпион взял бы в жену ту девушку и они прожили счастливую жизнь, оставив после себя потомство. Их след в истории был бы ничтожным, но это было бы их жизнь, без хозяйских кнутов и оков, крепко сдавливающих руки и ноги. Рабы, обливаясь потом и тяжело дыша, остановились возле помоста, на котором, под ярким навесом, восседали добрые господа Астапора. Архонт Красис, зажиточный купец Квохора, торговавший тканями, опустил ноги на красный песок, утирая лоб зеленым платком. Добрые господа взирали на него со скукой и безразличием, мечтая поскорее заключить сделку и скрыться в пирамидах, в тени и прохладе. Они знали, что купец заплатит любую цену и надеялись, что он не станет слишком уж яро торговаться, делая вид, будто не так уж сильно заинтересован в покупке Безупречных. Каждый человек в этом городе знал, что это всего-навсего напускное лицемерие. Добрые господа переглянулись между собой и приготовились считать монеты.

***

Выбор новых Безупречных для городской стражи Квохора архонт возложил на плечи Красной Гадюки, так как тот был опытным воином, на которого можно было положиться. Знать Квохора единодушно решила, что в городскую стражу необходимо выбрать самых крепко слаженных Безупречных, выносливых и хорошо обученных. Все купцы, ремесленники и просто зажиточные граждане считали, что не стоит скупиться ради собственной безопасности, так как не ровен час — новому кхалу взбредет в голову поквитаться с непокорным городом. Выполнив то, ради чего его взяли в Астапор, Красная Гадюка остался в своей старой казарме, дабы лично проследить за подготовкой Безупречных к отправке в Квохор, да поведать своим собратьям о той, кто помогла им в тот страшный миг одержать победу. Она не должна оказаться забыта и память он ней должна жить, так считал Красная Гадюка, рассказывая Безупречным историю о их победе. После он отправился выполнить последнюю волю мертвого друга. Девушку-рабыню он нашел быстро. Она набирала воду у небольшого ручья. Заприметив подошедшего к ней Безупречного, она широко распахнула глаза и едва удержалась от удивленного возгласа. — Ты, — прошептала она. — Ты же один из Трех Тысяч Квохора, что отправились на войну с дикарями. — Все так, — коротко ответил Красная Гадюка, пристально глядя в искаженное страданиями лицо рабыни. — Скажи мне… Он… Он жив? Мне бы только знать, что с ним все в порядке, и я смогу дальше влачить эту никчемную жизнь. — Не накликай на себя беду, женщина, — резко ответил Безупречный. — Скорпион погиб тогда, у стен Квохора. Он сражался отважно, до последнего вздоха не выпуская копье из слабеющих рук. Но смерть намного проворнее и она настигла его. Касиния прикрыла глаза, а по ее смуглой щеке поползла влажная дорожка. — Я должен сказать тебе его последние слова, — продолжил Красная Гадюка, хмуро наблюдавший за безмолвными терзаниями рабыни. — Скорпион покинул этот мир с мыслями о тебе. Ты была ему небезразлична, но он не мог тебе этого показать ни жестом, ни взглядом. Если бы добрые господа узнали об этом, тебя бы отправили на Стезю Страданий, а его заставили смотреть на то, как ты мучаешься. Мы — рабы, а у рабов не может быть собственных желаний. Скорпион поступил так, как должно было поступить. Последними словами он выказал желание встретиться с тобой в лучшем мире. — Благодарю тебя, за то что рассказал мне об этом, — с грустной улыбкой и слезами в карих глазах проговорила девушка, утирая с лица влагу. — Теперь он обрел свободу и избавился от господской тени, что всегда висела над нами грозной тучей. Я помолюсь, чтобы дух его обрел успокоение и смирение. Он свободен… — прошептала она тихо. — Да, также как и мой брат и сотни наших собратьев, павших в той ожесточенной схватке, — угрюмо ответил Красная Гадюка. — И когда-нибудь мы воссоединимся с ними в обители Валирийских Богов. Стоя на городской стене Касиния наблюдала за огненным диском, который, угасая, медленно плыл к горизонту. Легкий ветер ласкал ее лицо, иссушая слезы, бегущие из глаз. Девушка смотрела в даль, думая о доме. Наат, мысленно устремилась она к удивительной красоты острову с белоснежными пляжами. Зеленые пальмы, ветки которых ломились от сочных плодов, стрекот насекомых в высокой траве, удивительные песни птиц на рассвете, когда все живое пробуждается. «Песнь Жизни», так называли трель птиц старики. Касиния помнила, как совсем маленькой девочкой она плескалась в прозрачных лазурных водах, наблюдая за жизнью на морском дне. Воспоминания о тех днях болью отозвались в измученном сердце. Тогда она была свободной, как те птицы, песнью встречавшие новый день. А потом ее забрали, увезли насильно из родной обители, забрали то единственное, что у нее было — свободу. Дни слились в один бесконечный кошмар, ночи — еще ужаснее. Над ее телом надругались, ее душу растоптали, разодрали в лохмотья, лишив всякой надежды. Жизнь превратилась в сон, сны стали спасением, но после приходила невыносимая тоска, горечь и обжигающая боль. Скорпиона она увидела в тот день, когда заболела старая рабыня, что носила воду для рабов-евнухов. Молодой Безупречный тренировался с копьем: его глаза горели неистовым огнем, сильное тело блестело от пота, движения были яростными, быстрыми и точными. Касиния сама не заметила, как залюбовалась молодым красивым евнухом. Когда тренировка закончилась, он подошел к бочке с водой, набрал прохладную жидкость в деревянную чашу и опрокинул на себя, желая освежиться и смыть с себя налипшие красные песчинки. Вода струилась по его смуглому телу, лаская, беззастенчиво целуя, точно возлюбленная, на лице Безупречного появилось блаженное выражение, губы тронула легкая улыбка. И тогда Касиния поймала себя на мысли, что она не может дышать, а сердце в груди трепещется раненой пташкой. С тех пор все ее мысли занимал тот прекрасный евнух, и ее жизнь стала не такой унылой. Она знала, что вместе им никогда не быть, но надежда упрямым ростком поселившаяся в душе, лишь сильнее разрасталась. А теперь его нет… Он погиб на поле брани, сражаясь с чужим врагом. Его глаза навеки закрылись, сердце перестало биться, тело превратилось в пепел. Больше никогда она не увидит его гордый профиль, не обласкает взглядом литые мышцы, не ощутит жар, что разрастался внутри всякий раз, когда она украдкой наблюдала за ним. Его нет. Он мертв. — «Так зачем же тогда жить и мне?», — подумала девушка, вглядываясь в даль красными от слез глазами. — Я тоже стану свободной как и ты, и мы наконец-то будем вместе, — произнесла она, прижимая руку к груди, там где находилось сердце, выстукивая свои последние удары. — Я иду к тебе… Сделав шаг, она устремилась в пустоту, дарившую долгожданный покой.