Ты-не он

      Папа Ву нахмурился, смотря на Джунмёна.       — Конечно, это всё ложь, Джунмён. Слуги разнесли слухи, но я думал, что с ними покончено. Как они добрались до тебя?       — Кажется, их обсуждали все в нашем городе, — Джунмён снова глотнул чай и опустил глаза, боясь услышать правду. Вдруг она окажется ещё более страшной.       Старший омега внимательно смотрел на него, а потом поднялся.       — Пойдём, — он поднялся из-за стола и протянул руку Джунмёну. — Тебя так сильно это всё тяготит изнутри, что оттягивать момент уже кажется невозможным.       Джунмён вложил свою руку в чужую тёплую и тоже поднялся. Следуя за папой Ву, они прошли в большую гостиную, а после свернули куда-то направо, оказавшись перед белой дверью. Папа посмотрел на Джунмёна и толкнул дверь. Перед омегами открылась светлая спальня.       — Здесь когда-то жили Сухо и Ифань, — сказал папа, усаживая Джунмёна прямо на кровать. — Сейчас это комната для гостей, которые посещают меня не слишком часто. Но в шкафу я храню всё то, что как-то рука не поднимается выкинуть.       Старший омега подошёл к большому шкафу и снял большую картонную коробку. Он подошёл к Джунмёну и сел рядом, снимая крышку.       — Как я помню, Ифань влюбился в Сухо с первого взгляда и не отходил от него долго, пытаясь завоевать его внимание, — папа Ву запустил руку внутрь коробки, перебирая вещи внутри. — И добился своего, Сухо стал его мужем. Когда они пришли знакомиться, я удивился, как этот омега вообще обратил внимание на моего сына? — папа Ву забавно нахмурился, на что Джунмён улыбнулся. — Сухо был рождён в богатой семье, которая была выше нашей по положению. Он был сдержан, двигался плавно и осторожно. А когда окончил университет, то был настроен остаться работать на заводе отца, чтобы продолжать семейный бизнес.       Омега наконец нашёл, что искал, и вытащил предмет на свет. Это оказалась фотография, где были изображены двое. Сердце Джунмёна забилось быстрее, и он прикусил губу. Казалось, на него действительно смотрел он сам, только чуть постарше и с другой причёской.       — Эту фотографию они сделали за день до свадьбы, — сказал папа Ву и передал карточку Джунмёну. Тот вгляделся в черты лица Сухо — одно лицо, как такое возможно?       — Мы словно потерянные близнецы, — тихо сказал он. Папа Ву посмотрел на Джунмёна, но ничего не сказал и лишь продолжил рассказ.       — Сухо не был предназначен для домашней работы совсем. Он не умел готовить и стирать, поэтому впервые в нашем большом доме появились слуги. Надо сказать, что и моя жизнь стала проще, хотя иногда я всё равно баловал маленькую семью домашней стряпнёй. В целом, наша жизнь протекала вполне обыденно — Ифань получил звание лейтенанта, Сухо помогал отцу, я ушёл полностью в домашние дела и не думал возвращаться на работу, — папа Ву улыбнулся. Он достал из коробки какую-то книгу и пролистал. — Любимая, Сухо её перечитывал постоянно.       Омега погрузился в воспоминания с улыбкой.       — Единственный вопрос, который тревожил Ифаня и Сухо — дети, — папа Ву вытащил из коробки серебряную погремушку. — Сколько бы они ни пробовали, ничего не получалось. Сухо даже ходил к врачам и спрашивал у своего папы, но все говорили, что с ним всё в порядке. Как я думаю, у Сухо с самого рождения было слабое здоровье, поэтому ребёнок никак не мог развиться в его слабом теле. Но я не врач, и это всё лишь мои предположения, — поспешил добавить папа Ву. — Понимая, что они достаточно молоды, они решили пока повременить с рождением детей, но случилось то, что случилось. Сухо был на заводе в тот день, оступился и очень сильно ударился правым боком, но ничего не сломал — рёбра были целые, отделался лишь синяком и царапинами. Мы все обрадовались, а спустя год неожиданно Сухо упал в обморок, а после проснулся с сильным кашлем. Ему диагностировали рак.       Джунмён ужаснулся. Лекарство от этой болезни не было, и сложно было представить, как больно было омеге.       — Он сгорел за год. Мы с Ифанем с ужасом наблюдали, как каждый день омеге становится хуже и хуже, но ничего не могли сделать.       — А как же его родители? — спросил Джунмён.       — Сухо очень сильно поругался с родителями из-за свадьбы с Ифанем. Те, явно хотели кого-то другого для своего второго ребёнка. У Сухо был старший брат, — добавил папа Ву, — поэтому первое время Сухо просто не говорил им о своей болезни, хотя те и не хотели прерывать общение с ним. А когда стало совсем плохо, то единственное, что они смогли сделать, это облегчить боль сына, купив огромное количество морфина.       Папа Ву вздохнул, убирая погремушку в коробку.       — В последние дни Ифань не отходил от него, а когда Сухо не откликнулся, то он взвыл как раненый зверь и начал разбивать стулья о стену, — сказал папа. Джунмён прикрыл глаза, и перед глазами будто возникла эта картина, как Ифань от собственного бессилия разносит комнату. Папа вздохнул и продолжил:       — Я думаю, что из-за этого разноса, слуги, которые никогда не заходили к Сухо и не знали, что там лежит кто-то больной, сочинили эту байку, что Ифань настолько забил своего мужа, что тот умер. Но Ифань никогда не делал ему больно. А когда Сухо болел, то и вовсе боялся к нему прикоснуться.       Папа Ву смахнул слезу, и принялся снова копаться в коробке.       — Не могу это выкинуть, не знаю почему, — прошептал омега. — Тут и пара книг, погремушка, которую Ифань и Сухо купили, когда бродили по городу, фотографии, немного рукоделия, и…документы. Как новые. Смотри, Джунмён, — папа Ву протянул омеге картонное удостоверение. Джунмён взглянул. Несмотря на то, что ими никто уже не пользовался пять лет, они ничем не отличались от личных документов омеги. Только имя и дата рождения говорили, что принадлежат они Сухо, а не Джунмёну.       Слеза тоже скатилась по щеке омеги. История была грустной. Ифань потерял огромную часть своей жизни, когда его мужа похоронили на кладбище. Даже представить невозможно, как сильно он винил себя, как сильно он хотел всё исправить, и как сильно скучал. В какой-то момент Джунмён даже понял, почему Ифань так увлёкся им, но следом он покачал головой, понимая, что альфа даже не подумал об его чувствах совсем.       — Ну вот и вся история, — сказал папа Ву. — Дальше Ифань решил переехать, я закатил скандал, пытаясь его удержать, а в итоге сделал, кажется, ещё хуже и себе, и ему, — омега шмыгнул носом. — Так, идём допивать чай, и ты расскажешь мне ещё что-нибудь про себя.       Джунмён аккуратно положил фотокарточку, что была всё время в его руках на стол.       — Кажется, я уже вам всё рассказал.       — Всё, да не всё, — папа Ву улыбнулся. — Вдруг ещё что в закромах осталось.       — Ну, если только то, что я умею играть на флейте, — улыбнулся Джунмён, стирая новые слёзы со щёк.       За тёплым разговором неожиданно пришёл вечер, и Джунмён засобирался обратно к семье Пак.       — Спасибо вам, папа Ву, — омега поклонился старшему. — Я обязательно поговорю с Ифанем, чтобы он приехал к вам.       Папа Ву обнял омегу и внимательно посмотрел на Джунмёна.       — Чем больше я на тебя смотрю, тем сильнее понимаю, что вы разные с Сухо. Даже во внешности. Вы кажетесь похожими, но вы разные, — старший омега аккуратно прикоснулся ладонью к щеке Джунмёна. — Думаю, что и Ифань это заметил в тебе. Немного эгоистично с моей стороны просить, но всё же береги его, хорошо?       Джунмён грустно улыбнулся. Папиной заботы и ласки не хватало.       — Я постараюсь, папа Ву.       — Будь сильным, Джунмён, — папа Ву махнул рукой на прощание и ещё некоторое время стоял возле открытой двери, провожая взглядом фигуру омеги, что тихо брёл по заснеженному саду.       Джунмён медленно шёл по уже тёмным улицам, не боясь ошибиться в направлении. Секреты были раскрыты, но как назло, что делать дальше, омега не знал. Нужно было ехать домой, ведь не за горами последний семестр. Нужно было поговорить в очередной раз с Ифанем и, наконец, решить, что делать со своей жизнью. Но всё не казалось уже таким понятным и осознанным, как решение приехать сюда в Хуанэ.       Омега громко вздохнул, останавливаясь посредине пути. Прохожие странно смотрели на него, когда он неожиданно остановился, и предпочитали обходить стороной.       — Джунмён? — низкий голос вырвал омегу из тягучих, тёмных и вязких мыслей. Джунмён поднял голову. Перед ним стояли Чанёль и Кёнсу. — Джунмён? — снова переспросил Чанёль.       — Всё в порядке, — Джунмён улыбнулся. — А вы тут что делаете?       — Пошли за тобой, — Кёнсу протянул ладонь, беря за руку Джунмёна. — Как ты?       — Бывало и лучше, — Джунмён отмахнулся. — У вас есть кондитерские? Хочу порадовать себя и вас чем-то вкусным и дико сладким.       — Есть такая, — Чанёль показал пальцем перед собой. — Вон там самые вкусные торты, что мы когда-либо пробовали.       — Тогда идём туда, — радостно сообщил Джунмён.       Едва они зашли в прохладное помещение, в котором витали запахи шоколада и ореха, Джунмён двинулся к прилавку, рассматривая под стеклом большие и маленькие торты, которые были украшены разнообразными завитками.        —…в это тесто был добавлен коньяк, поэтому в целом вкус коржей пряный, но не так сильно… — омега услышал разговор продавца с покупателем.       — Коньяк? — переспросил Джунмён. — То, что надо. Подскажите, а есть ещё такой же торт?       — Да, конечно, — продавец мигом выскочил в подсобку и принёс такой же небольшой торт. — Будем упаковывать?       — Да. Вы не против? Тут есть шоколад и орехи, — бросил через плечо Джунмён. Кёнсу, который во все глаза разглядывал маленькие пирожные, лишь кивнул.       — А теперь, домой? — спросил Чанёль, которому вручили упакованный торт.       — Да, такую красоту надо сразу же есть, — кивнул Джунмён.       Домой добрались почти в тишине. Джунмён ловил на себе долгие взгляды семейной пары, но показательно их избегал, хотя и понимал, что Кёнсу и Чанёль просто переживают за него и готовы помочь хоть чем-нибудь. «К сожалению, тут может помочь лишь один человек», — подумал про себя Джунмён, когда в очередной раз почувствовал, как Кёнсу погладил его ладонь кончиком пальца, будто пытаясь успокоить.       Чаепитие прошло весело. Чанёль рассказывал забавные истории и анекдоты, заставляя омег смеяться почти до слёз. Ложась спать, Джунмён в очередной раз поблагодарил супругов за всё и сказал, что завтра поедет домой.       — Всё будет хорошо? — спросил Кёнсу, смотря на Джунмёна круглыми глазами.       — Не знаю, — честно ответил Джунмён. — Но я не хочу смущать вас своим присутствием.       — В этом доме редко бывают гости, поэтому мы всегда им рады, — Кёнсу улыбнулся. — Завтра утром отвезём тебя на вокзал, поезд отходит в двенадцать часов.       Джунмён кивнул и закрыл дверь, следом ложась спать. Он был очень сильно благодарен Кёнсу и Чанёлю, что они не стали копаться в его душе и пытаться что-то выяснить.       Посмотрев на падающий снег за окном, Джунмён закрыл глаза и погрузился в сон. Утром за завтраком Кёнсу сказал, что успел позвонить Ифань и спрашивал, как Джунмён и когда он вернётся домой.       — Прости, врать ему тоже не хотелось, — тихо сообщил Кёнсу.       — Ничего страшного, — безразлично сказал Джунмён. — Он злится?       — Нет, — покачал головой Кёнсу. — Скорее, беспокоится.       После завтрака пара отвезла Джунмёна с его маленькой сумкой на вокзал.       — Приезжай почаще и не только по грустным поводам, — Кёнсу обнял тихого Джунмёна перед вагоном. — И я надеюсь, что ты, правда, получил все ответы, которые искал.       — Да, — Джунмён согласился и заключил и Чанёля и Кёнсу в одно общее объятие. — Я рад, что Ифань познакомил меня с вами. Вы — чудесная пара.       — Когда Кёнсу не злится, — добавил Чанёль, получая тут же толчок локтем в бок. Джунмён улыбнулся.       — Пора, — Кёнсу подтолкнул Джунмёна в вагон и прикрыл за ним дверь.       Пара стояла на перроне до самого отправления поезда, а потом они даже помахали руками, когда поезд тронулся, унося Джунмёна обратно в родной город.       Вновь оказавшись единственным пассажиром в своем купе, Джунмён удобно расположился на сиденье, смотря в окно, где мелькали серые деревья на фоне белого снега.       А что делать дальше? Вопрос, который появился вчера так и остался висеть над омегой дамокловым мечом. Вскоре, поддавшись движению поезда, Джунмён провалился в дрёму и о прибытии его известил проводник.       Выходя на знакомый перрон, Джунмён огляделся и поспешил вместе со всеми в тёплое здание вокзала, но оказавшись внутри, омега так и не смел сделать шага в город. Кто его там ждал? Родителей не было, у друзей уже появлялась своя жизнь, Шинхён, который раньше знал все новости омеги чуть ли не раньше его самого, тоже обзавёлся ухажёром из военной академии и теперь пропадал с ним. Оставался лишь Ифань, а нужен ли он ещё Ифаню?       Оглядевшись, Джунмён опустился на ближайшую скамейку, начиная перебирать в руках пояс от пальто. Смотря на свои руки, он пытался разобраться в себе и понять, куда пойти для начала будет правильнее. Постепенно на вокзале оставалось всё меньше людей, которых забирали счастливые родственники, и лишь некоторые такие же одинокие люди, как и сам Джунмён, не спешили уходить из тёплого здания, не торопясь, проверяли сумки или рассматривали объявления.       Внезапно кто-то опустился рядом с ним, принося зимний морозный запах с улицы. Краем глаза заметив военную шинель, Джунмён опустил голову ещё ниже — одного военного в его жизни уже хватало, новые знакомства пока ему были не нужны.       — Джунмён, — тихо произнёс альфа. Джунмён резко поднял голову. Перед ним сидел Ифань в тёплой военной шинели. Альфа смотрел на омегу спокойным тёмным взглядом, и Джунмён в очередной раз подивился тому, как альфа умеет скрывать эмоции. Омега отвернулся, внутренне испытывая облегчение — Ифань приехал за ним на вокзал, может быть, он раскаивается?       — Джунмён, ты в порядке? — снова спросил альфа.       — Как тебе сказать… — Джунмён закусил губу, не разрешая себе заплакать. — Кажется, нет.       — Джунмён, пошли, — Ифань поднялся и заставил омегу подняться за собой, направляясь на выход.       — Ифань, — Джунмён выдернул руку, останавливаясь. — Ты сейчас серьёзно? — непрошенные слезы всё же побежали из глаз. — Ты даже ничего мне не скажешь?       Альфа, пройдя чуть вперёд, остановился замирая. Широкая прямая спина не дрогнула, услышав тихий вопрос омеги. Ифань, сжав кулаки, резко повернулся, подходя к Джунмёну. Казалось, он хотел его схватить, но в самую последнюю минуту передумал. Едва столкнувшись с мокрыми глазами Джунмёна, Ифань выдохнул:       — Да, я — гад и собственник, но мы поговорим об этом позже, — быстро и тихо заговорил Ифань. — Пока ты ехал в поезде, Шанкриань вторгся в наши границы, уничтожая блок-посты. Буквально через час захватили Хуанэ, — Ифань выдохнул. — Поэтому, пожалуйста, позволь мне отвезти тебя домой, чтобы я был спокоен.       Джунмён в ужасе отстранился от альфы, прикрывая рот руками. Случилось то, чего все ожидали, но так боялись — война.