Семейный ужин 2: Ich will dich abholen.

Я проснулась только посреди ночи, когда блондин мирно спал со мной в постели, прижимая к себе руками за талию. Как же я по нему скучала... Спать отнюдь нет желания, да и я успела выспаться ещё тогда, перед тем злополучным разговором. Я наконец-то почувствовала его манящий к себе парфюм. Я почувствовала тепло его тела, почувствовала всю его энергию. Я наконец почувствовала себя защищённой! Я наконец почувствовала себя вновь счастливой... От этих ощущений, его столь приятных прикосновений, будоражащих мое тело током, его бьющегося в такт сердца, я начинаю задыхаться от любви, тонуть в эмоциях, которые никто не сможет подарить мне, кроме него. Мое тело аккуратно поднимается с постели, неся меня к балкону, предварительно накинув на себя его рубашку, появившуюся здесь невесть откуда. Когда я слегка прикрываю за собой дверь, то просто запрокидываю голову назад, посмотрев на ночной ковёр из звёзд. На душе так легко и приятно, словно по венам прошёлся электрический ток и меня захлестнула эйфория. Все проблемы, ссоры с родителями, переживания, те душераздирающие мысли ушли куда-то вдаль, не решаясь меня потревожить. Я лишь с искринками в своих глазах мельком посматриваю на небо, все же позволяя вырваться какой-то маленькой потаённой части себя наружу. И я снова плачу.. Но теперь это не те слёзы душераздирающих времён, когда мне было плохо, и я ненавидела весь мир. Это мои слёзы, стекающие к подбородку мелкими ручьями, умиротворения и счастья. Я не думала, что все может сложиться настолько сложно и эмоционально, но я горда. Я горда за нас обоих с Глебом, ведь мы прошли за эту занавес театра, увидев и обратную - темную сторону. Конечно, мы не можем выйти сухими из воды, забыв про всю эту ссору, крики, истерики. Нам этого не забыть и не уйти от произошедшего, но мы справимся. Я буду верить только в лучшее. Всегда.. Оперевшись о перила открытого балкона, я посмотрела на ночную Москву с 23 этажа. Столько огней, людей, гуляющих по ночному городу, беззаботно что-то обсуждая. Дома, в которых горит свет, где кто-то, возможно, уже начинает готовиться к рабочему утру, ведь оно уже совсем близко. Может быть, мы вместе с ним и встретим рассвет, укутавшись в тёплое одеяло.. Встретим его, как захотим. А пока меня лишь сзади прижимают к себе чьи-то тёплые руки, носом утыкаясь в мою шею. —Так красиво...—заворожено полушепотом молвлю я, разглядывая горящие огни. —Москва всегда так прекрасна. Мне хотелось надолго запомнить этот момент... —Нет..—шепчет на ухо мне зеленоглазый, заставляя закусить губу от столь щекотных ощущений и скорчить недоумевающую гримасу на своём лице, задрав брови домиком.—Здесь прекрасна только ты, моя...—сердце уходит в пятки, а мой разум и уши требуют продолжения его слов..—любимая. И тут он резко поворачивает меня к себе, не давая даже опомниться. Его лицо так близко ко мне, как и губы. Как и мое сердце близко к нему... —Полли...—он обоими руками нежно берет меня за щеки, заглядывая своими дьявольски прекрасными глазами в зеркало души - глаза. Он ничего не искал в них. Никогда. Ведь я сама ему все показывала... Всегда. Наши носы соприкасаются. Его губы всего в паре миллиметров от моих. —Я. Тебя... Люблю. И сердца вырывается какой-то непонятный для меня звук, словно моя оболочка разбивается вдребезги. Я перед ним стою настоящая, такая, какая есть. И мне не страшно, ведь я доверяю ему. Ведь я испытываю те же чувства, что и он, разрываясь на части, пока мои глаза искрятся, а губы не расползаются в настоящей и счастливой улыбке. Я лишь делаю один всхлип, пока его губы не накрывают мои, создавая нежный и робкий поцелуй. Он не требователен ко мне, не хочет давить на меня. Он хочет, чтобы я была собой. Чтобы я показала настоящую себя.. Затем брат снова отстраняется от моих губ, продолжая свои слова, окутывающие мой разум и дурманящие до самой эйфории и ломки. —Твои губы на вкус, как сладкая клубника. Твоя кожа, как хрусталь. Ты подарила мне те эмоции, те чувства, тот трепет, что вырывается из моей груди, когда я вижу тебя... Полли... Я просто понял, что не хочу тебя никогда больше потерять. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы мое сердце билось так же, как и сейчас, еще очень долго, чтобы когда ты на меня смотрела, мне хотелось остаться дома, а не идти работать, чтобы когда я просыпался, я видел твое мило личико на соседней подушке.. Его слова приводят меня в шок и недоумение. Я не могла поверить, что он сейчас признался мне в своих чувствах. Когда мы стоим посреди ночи в холодную осень полуголые на его балконе, в паре миллиметров друг от друга... —Я очень надеюсь, что ты будешь счастлива со мной, моя Полли Голубина... Сердце пропускает несколько ударов, а затем вовсе кажется, что оно перестало биться. Я так чутко вслушивалась в его слова, которые словно въедались мне под кожу, смешиваясь моей алой кровью, текущей по венам. —О боже...—все слова и мысли в голове смешались в кашу.—Глеб.. Я..—из моих слез блещут искорки огня и шока, мое тело слегка подрагивает из-за холода, а разум потерялся в его бездонно изумрудных глазах. Видела ли я когда-то что-то подобное? Никогда. Мне никогда не удавалось прочитать всю душу людей через глаза. Но теперь я понимаю, что это возможно. Сквозь его зелёные глаза я понимаю, что он искренен, что он меня любит. Что я нужна ему. Вместо каких-либо глупых ответов, киваний и не нужных , от которых я устала, слез, я накрываю губы брата своими, очередной раз пробуя его на вкус. Я всем своим телом прижимаюсь к нему, словно он для меня, последняя искорка тепла в этом мире. Мои маленькие ладошки аккуратно ложатся на его плечи, чуть сжимая. Его тёплые, приятные на ощупь руки сжимают мои бёдра, заставляя обхватить ногами его торс. Низ живота растягивается в приятной истоме. Глеб уносит меня с холодного балкона, аккуратно укладывая на кровать. Его столь манящее меня тело нависает надо мной, рассматривать меня с ног до головы. —Скажи это...—робко просит он, опускаясь к моей шее, покрывая ее нежными поцелуями, опускаясь к ключицам. —Что сказать...?—сквозь частые вздохи задаюсь вопросом. —Скажи, что ты меня любишь...—его язык осторожно обводит мои соски.—Скажи, что ты не можешь без меня..—его пальцы раздвигают мои псовые губы. Я тихо стону.—Скажи это.. —Я...— его ладонь начинает симулировать мой клитор.—Тебя...—зубами он кусает мой сосок.—Люблю! Ах...—он заполняет мое лоно собой, подаваясь навстречу своими бёдрами к моим. Глеб специально это делает медленно. —Ещё...—сладко шепчет он мне на ухо. Низ живота выворачивает изнутри. Во мне пожар. —Я не..—резкий толчок.—Ах!—я прижимаю свои губы к его шее, кусая.—могу без..—Ещё один толчок, заполняющийся меня полностью.—А-ах!—своими когтями я царапаю его спину, не сдерживая собственные эмоции.—Тебя!—мое тело накрывает оргазм. Я громко стону, прогибаясь в спине, и прижимаюсь всеми оставшимися силами к торсу брата. Глеб делает ещё несколько глубоких толчков и покидает мое тело, изливаясь куда-то на пол. Он бережно укладывает меня головой на подушку, ложась рядом так, чтобы наши носы соприкасались. Мы смотрим друг-другу в глаза. Никто не собирается что-то таить в себе,все и так уже понятно. —Почему ты не пытался как-то со мной поговорить, обсудить ту... э-эм.. ситуацию?—вдруг прерываю ночную тишину я. Мне нужно знать правду, сейчас. —Я сгоряча тогда удалил твой номер телефона, когда был в аэропорту, вечером,—стыдливо опустив свой взгляд на одеяло, начал он.—Я не хотел тогда тебе писать, или звонить по каким-то мессенджерам, так как был очень зол на всю эту ситуацию с нами,—я медленно впитываю в себя всю эту информацию в то время, пока его рука начинает осторожно поглаживать мое предплечье.—Но все-таки, где-то глубоко в себе я осознавал, что ты не могла так жестоко обойтись со мной,—терпеливо продолжает брат.—Полли, тогда в Лондоне, спустя две недели я чуть с ума не сошёл, потому что так подавлено изнутри я себя ещё не чувствовал. Я хотел сорваться с места, прилететь к тебе, возможно свернуть твою прекрасную шейку,—его ладонь аккуратно погладила мою шею, в то время пока я просто перестала дышать.—но выяснить все, что произошло. —Глеб...—тихо шепчу я. —Но я хотел дать тебе время обдумать, возможно что-понять, выяснить, нужны ли тебе такие отношения, или нет... Где-то с минуту мы просто молчим. Я не просто в полном замешательстве, я просто охреневаю от жизни! И черт бы побрал те все проблемы. По сравнению с последствиями они — ничтожны. В моих мыслях сейчас непонятная каша. Все просто перемешалось. Лишь его изумрудные глаза окутывают меня в какое-то непонятное, еще не давшее привыкнуть к нему, чувство, от которого внутри себя ответ сам выдается из моих губ. —Глеб, мне тогда не нужно было время думать, как и сейчас,—чувствую, как он прекратил дышать.—Я готова была простить тебе все, потому что и дня не могла протянуть без тебя. У меня словно была ломка каждую ночь, когда тебя не было рядом.... Последующие слова для него не были особо слышны, ведь Глеб понял весь смысл еще в самом начале. Возможно, это было и несправедливо, ведь я выслушала его полностью, не пропустила мимо ни одного его слова. Но Голубин всегда был эгоистом. Поэтому, он не удосужился дослушать и итога рассказа, как прижал к своей теплой груди. Я просто крепче прижалась к нему, вдыхая столь приятный аромат. —Если бы ты, тогда во Франции, не ответила мне за столом по немецки, то, вероятнее всего... —Ничего бы не случилось,—вдруг усмехаюсь я. —Кто знает, что бы тогда было. Но я благодарен судьбе за все это,—Глеб облегченно вздыхает, словно с его плеч свалился надоевший груз. Мои губы нежно касаются его груди, как-то по собственнически целуя. —Да, я бы не пережила, если б ты был с какой-нибудь... вместо меня. Глеб удивленно дернул бровями. А затем он расплылся в довольной улыбке. Прямо-таки бесит меня. Нарывается засранец! —А ты ревнуешь? Кровь закипает в жилах, когда представляю его с какой-то шв... —Я?! Не-е-е... Нет, вы посмотрите на него! Он аж от смеха прыснул. Смотри, не подавись случайно, засранец... Глеб заваливает меня на себя сверху так, чтобы я оказалась в позе ковбойши. Его нежные губы целуют меня в шею. —А вот я — убил бы за тебя дракона! Как жаль, что я и есть дракон...