Проигравший получает всё

      - Что ты сказал?! - Опустевшие стаканы из-под слабоалкогольных коктейлей со звоном подскакивают, сталкиваясь гранёными бортами, когда Джисон со всей силой бьёт ладонью по столику, срываясь с места.       - Айгу, зачем же так кричать, - цыкнув, Хёнджин трёт оглушённое ухо, с искренним непониманием глядя на друга, заведённого с ничего. - Что слышал. Крис сказал, что Минхо уходит из гонок, так что радуйся, на одного соперника меньше.       Несмотря на весьма резонное замечание Хвана, Джисон чувствует явное недовольство, плавно перерастающее в праведный гнев: почему он узнаёт об этом через кого-то ещё, а не непосредственно от самого Ли? И во-вторых, как он мог принять столь важное решение, не посоветовавшись с ним? Как-никак, они провели не одну гонку вместе, став некием подобием команды, хоть по отношению к заездам данное слово можно употребить с натяжкой.       - Ты не понимаешь! Мы были соперниками на протяжении вот уже около двух лет, а то и больше, но теперь он просто взял и кинул меня, побоявшись всё высказать в лицо! - Джисон вновь с силой бьёт по столу, падая обратно на кожаный диванчик.       Приподнятый разгульный настрой мигом сходит на нет, и Хан всем своим видом превращается в одну большую грозовую тучу, глазами метая молнии.       - Да ладно тебе, он не единственный стритрейсер в мире, найдёшь себе новую грушу для битья, - легкомысленно пожав плечами, Хёнджин потягивает через трубочку остатки своего коктейля с подтаявшими кубиками льда, от наслаждения жмуря по-лисьи хитрые глаза.       - Нет! - Упрямо вторит, в нервном возбуждении отбивая чечётку ногой.       Что уж таить, Джисон чувствует себя по-настоящему преданным, без колебания выброшенным, как надоевшая поломанная игрушка. Каждый раз он с замиранием сердца ожидал их с Ли следующей гонки, не очень-то заботясь о конечном результате: какая разница, кто выиграет, главное - приходящее чувство эйфории, будоражащее до лёгкого покалывания в кончиках пальцев, сцепленных на руле.       Между ними было нечто большее, чем дух соперничества, толкающий на совершение безрассудных вещей. Джисон по натуре был вспыльчивым, вечно лезущим на рожон, поэтому глупо было приписывать Минхо все заслуги только за счёт взрывного характера младшего. Нет, дело было совсем в другом.       Хоть Джисон всячески отрицал это, пытаясь убедить самого себя в том, что просто ищет развлечение на ночь, чувства постепенно прокрались в его огрубевшее сердце, лишённое материнской любви и родительского внимания. Не зная простых вещей, касающихся чувств, он терялся в догадках, почему временами его одолевает нечто сильное и обжигающее, в присутствии Минхо выливающееся в причудливые формы.       Джисон думал, что ненавидел старшего всей душой - и искренне верил в это, - но в следующее же мгновение плавился от одного лишь касания, стыдливо краснея от незатейливых комплиментов, слетающих с губ Ли в порыве страсти. Он называл его "придурком" и другими бранными словами, но в то же время с небывалой чувственностью отвечал на поцелуи, противоречащие всем Хановым установкам.       Он был одержим этими отношениями, полными жгучих противоречий и необъяснимых поступков, однако теперь всё стремительно рушилось, из-за чего хотелось рвать и метать. Что он мог сделать, если сам ни черта не понимал? Что должен был сказать, если всё ранее произносимое было умелой фальшью, скрывающей истинные чувства?       - О, вспомни чёрта, вот и он, - хмыкнув, Хёнджин кивнул на группу громкоголосых мужчин, зашедших в бар, пользующийся спросом у стритрейсеров и фанатов данного вида спорта.       Среди шумной компании Джисон сразу же нашёл Минхо, в улыбке приподнимающего уголки губ, готовясь посмеяться над очередной шуткой, отпущенной собеседником. С момента их последней встречи успело пройти достаточно времени, однако Ли ни капельки не изменился. Его движения по-прежнему были уверенными, а взгляд - пристальным, при разговоре загорающимся шаловливым огоньком. Старший находился в приподнятом настроении, то и дело обнажая ряды зубов в беззлобной усмешке, готовясь пропустить кружку-вторую золотистого пива, что никак не соответствовало мрачному настрою Хана.       - Я так просто этого не приму, - поднявшись из-за стола, Джисон двинулся в сторону барной стойки, где компания успела устроиться, поддерживая непринуждённый разговор на отвлечённые от гонок темы.       Хван лишь проводил друга скептическим взглядом, оставив на столе щедрые чаевые и тактично удалившись. Быть свидетелем разборок ему не очень хотелось, поэтому, чтобы не тратить зря вечер, он поспешно ретировался, попутно набирая сообщение одному миловидному донсену, с радостью согласившемуся прокатиться с ним на мотоцикле по ночному городу.       - Это правда? - Остановившись напротив, Джисон сжал подрагивающие от переизбытка эмоций кулаки, пытаясь сохранить тон беспристрастным.       Удивлённый внезапной встречей, Ли с немым вопросом посмотрел на младшего, пропуская мимо ушей очередную остроту, отпущенную другом.       - Ты бросаешь гонки? - Голос всё-таки дрогнул, но Хан не подал виду, упрямо продолжая сверлить взглядом.       - Да. - Пытаясь изо всех сил сдержаться, младший стиснул губы в тонкую полосу, чуть щуря глаза, старательно подведённые и украшенные тенями. Заметив напряжение, охватившее каждый мускул, казалось бы, безобидного парня, Минхо решил ответить, как есть, не увиливая. - Прости, что не сказал об этом сразу.       Внутри Джисона всё оборвалось, оглушающе ухая. Он не знал, чего боится больше: упасть в собственных глазах из-за проявленных нежных чувств, противоречащих его образу крутого парня, или навсегда потерять человека, успевшего въесться в каждую клеточку тела. Каким бы ни был выбор, исход всё равно оставался один.       - Трус, - раскрытая ладонь сама по себе соскользнула, замахиваясь и с звонким шлепком опускаясь. Рука Хана тут же зажглась дикой болью, а на чужой щеке разлилась краска, повторяющая очертания от удара. Люди у барной стойки мигом замолкли, наблюдая за развернувшейся картиной, что было явлением довольно частым в подобном месте.       Минхо плотнее сжал губы, игнорируя ноющую боль от пощёчины. Отчасти он понимал, что схлопотал заслуженно, вот только, какое младшему до него было дело? Джисон дал ясно понять ещё при первой встрече, что не собирается впускать его в свой узкий круг, держа на почтительном расстоянии от личной жизни и вообще от всего, касающегося Хана. Так почему теперь в его глазах, пылающих первобытным гневом, читалась непреодолимая боль?       - Я вызываю тебя на гонку. Прямо сейчас. - Замолкшие наблюдатели тут же заговорщически зашептались, передавая друг другу подробности разразившейся перепалки.       - Джисон, я никуда не поеду, пока в тебе есть хоть грамм алкоголя.       - Бред, я в состоянии держать руль.       - Джисон, - но младший уже не слушал, решительно покидая множащийся сплетнями бар. Когда Минхо вышел на улицу, красный спорткар уже в ожидании порыкивал, готовясь в любую секунду подорваться. Легче было согласиться, потворствуя импульсивной выходке, чем попытаться переубедить упёртого мальчишку.       - Едем до причала. - Бросив через стекло, Джисон досчитал до трёх на пальцах вытянутой руки, на единице взмахивая.       Машины сорвались с места, поднимая в воздух опавшие листья, сметённые в грязную кучу. Маршрут был несложным, практически без поворотов, шедшим за пределами оживлённого города. Знаков, ограничивающих скорость, не было, поэтому только здесь звери, упокоенные под капотом, могли безнаказанно вырваться наружу, диким рёвом сотрясая долины с пожухлой травой и пожелтевшими скрюченными деревьями.       Феррари нёсся впереди, устрашающе подпрыгивая и взмывая в воздух на неровностях. Чёрный ламборгини, разогнавшийся ничуть не хуже, упрямо ехал позади, игнорируя встречную полосу, свободную для обгона.       - Чёртов трус, - долго сдерживаемые, из глаз Хана хлынули слёзы.       Вскоре бескрайние долины за стеклом сменились песчаным побережьем, идущим параллельно дороге. Конечная точка приближалась с бешеной скоростью, но ламборгини, дышавший Джисону в спину, не предпринимал решительно ничего.       Одинокий причал с беспокойно бьющимися о валуны пенными волнами на мгновение промелькнул слева, оставшись далеко позади. Выжав педаль тормоза, Хан с визгом стираемых шин заставил феррари развернуться на сто восемьдесят градусов, заехав на пустующую парковку для туристов. Глаза полностью заволокли слёзы. Мелко вздрагивая, младший прижался к рулю, избавляясь от накопившихся внутри него чувств словно от вредоносного нарыва, долгое время причиняющего невыносимую боль.       Винить было некого. Хан сам отталкивал Минхо раз за разом, так что удивительного в том, что он решил наконец уйти? Вполне очевидный финал для их второсортного романа.       Хлопнув дверцей, Джисон направился к ламборгини, остановившемуся чуть поодаль на обочине, рукавом ветровки стирая солёные дорожки.       - Ты поддался. - Без возможности опровержения, да и оно ни к чему.       Минхо стоял молча, смотря на парня с неподдельной жалостью, не зная, как лучше подступиться.       - В любом случае, желание за мной. - Горько ухмыльнувшись, Джисон сделал заключительный шаг, минуя расстояние и задирая голову, смотря точно в глаза. - Я хочу, чтобы ты переспал со мной.       В любой другой ситуации Минхо был бы не против осуществить столь экстравагантное заявление, но не сейчас, когда каждая черта младшего, каждая клеточка так и вопила от боли.       - Джисон, я, - сухие губы прижались, прерывая речь старшего нетерпеливым поцелуем. Не дожидаясь разрешения - как-никак это он всё-таки выиграл заезд, - Джисон рванул за куртку Ли, кое-как с закрытыми глазами стягивая и отбрасывая на капот заведённого спорткара, пальцами хватаясь за пряжку ремня.       Минхо разрывался меж двух огней, не зная, как правильно поступить. Прохладная ладонь настойчиво скользнула ему в штаны, вызывая мгновенную реакцию на ласки, так, что противиться желанию стало невозможно.       Отстранившись от солоноватых губ, Минхо заглянул в глаза, полные боли, отчаяния и мольбы.       - Пожалуйста, - прошептав, Джисон обвил старшего за шею, целуя то в подбородок, то в скулы, куда мог дотянуться.       Подхватив под бёдра, Минхо усадил парня на горячий капот, помогая избавиться от штанов. Смазки под рукой не оказалось, поэтому действовать пришлось аккуратно, несмотря на то, что младший хорошенько поработал языком, вылизав каждый протянутый ему палец. Когда Минхо стал осторожно проталкиваться, придерживая мальчишку за талию, Джисон откинулся спиной на чёрный металл, пышущий жаром, приглушённо всхлипывая в сгиб руки. Все чувства смешались окончательно, рождая противоречивый сгусток из слёз и наслаждения, обиды и гнева, любви и ненависти...       Когда младший достаточно расслабился, переставая сжимать внутри себя, Минхо начал задавать темп, размашисто двигая бёдрами. Отзываясь на каждый толчок, подкидывающий вверх на покатом капоте, Джисон крепко зажмурился, пытаясь остановить поток влаги, наворачивающейся на глазах с безбожно расплывшимися тенями. Всё это было неправильно - он прекрасно осознавал это, - но лучше уж так, чем позволить старшему уйти, так и не сказав, как сильно он его...       - Сон-а, - тёплая ладонь опустилась на щёку, трепетно стирая блестящие дорожки.       Минхо приподнял его за поясницу, притягивая ближе и усаживая на самый край спорткара. Оказавшись нос к носу, Хан уже более не мог избегать то, что всё-таки всплыло наружу. Шумно выдыхая на очередном толчке, безошибочно попадающем по чувствительной точке - ведь Ли так хорошо его знает, - Джисон прижался, вцепившись в ткань футболки на широких плечах. Губы, раскрытые в предоргазменном стоне, на одном дыхании выдали то, что на протяжении долгого времени гложило израненную душонку:       - Хо... Я люблю тебя.       Приостановившись, Минхо удивлённо посмотрел на заплаканное лицо, поддёрнутое слезливым румянцем. Обоим хватило ещё пары толчков, чтобы кончить, вцепившись друг в друга мёртвой хваткой. Неловкая тишина повисла после внезапного признания, кажется, поставившего точку во всём.

***

      Прохладный бриз дружелюбно трепал светлые пряди, понемногу сгоняя жар с округлых щёк, придающих пареньку сходство с какой-нибудь дикой белкой. Кутаясь сильнее в ветровку, Джисон наблюдал, как грязно-серые волны, вздымаясь, вылизывали песчаный берег, утаскивая в море мелкий мусор, оставленный в дневное время недобросовестными людьми.       Чужая ладонь опустилась ему на опущенное плечо, легонько надавливая и заставляя откинуться спиной на влажный песок, заползающий в карманы и обувь. На Минхо была одна лишь кожаная куртка, накинутая на голое тело, ведь футболку он отдал младшему, так как тот испачкал свою.       Прижавшись щекой, Джисон стал вслушиваться в умиротворённое сердцебиение, пальцами выводя узоры на обнажённом торсе, покрывшемся крупными мурашками из-за прохлады. Минхо с лёгкой улыбкой, играющей на губах, зарылся ладонью в жестковатые волосы, лаская загривок парня шершавыми подушечками пальцев.       - Опять покрасился?       Джисон чуть ощутимо мотнул головой, взглядом поднимаясь к небу, пестрящему мерцающими пылинками далёких созвездий, неизвестных им обоим. Всё же, как прекрасен этот мир, полный противоречий, сосуществующих в гармонии друг с другом.       - Почему ты решил уйти из гонок?       Нарушать таинственное перешёптывание волн не хотелось, поэтому Джисон спросил чуть слышно, прислушиваясь к мерному дыханию над ухом.       - Я понял, что меня это больше не интересует...       Шаловливый бриз подхватил горстку песка, швырнув им в две заблудшие души, нашедшие упокоение в объятьях стихии. Поморщившись из-за крупинок, Джисон отлип от старшего, в темноте пытаясь разглядеть черты лица, освещённые тусклым сиянием луны.       - Я занимался всем этим только ради тебя, - ладони нежно обхватывают лицо парня, затаившего дыхание, - и если бы продолжил, то не смог бы не поддаваться.       Младший чувствует, как слёзы в который раз подступают, а в груди оттаявшее сердце бьётся с каждым разом всё быстрее.       - Прости, - гнусаво выдавливает, шмыгая заложенным носом.       Ласковая улыбка появляется на губах Минхо, ранее вызывающих лишь прилив раздражения. Приблизившись, Джисон целует, без подначивающих покусываний и обольстительных причмокиваний, позволяя нежности затопить их обоих.

***

      С каждым днём, приближающим приход зимы, светает всё позднее и позднее. Солнечные лучи уже особо не греют, большую часть времени прячась за свинцовыми облаками, заслоняющими хмурый небосвод.       Беспокойно разлепив глаза, Минхо сонно изучает стены его пустой квартиры. Ранее он и не думал, что в ней так мало вещей, создающих атмосферу уюта и спокойствия, что делает из бетонно-стеклянной коробки то самое сокровенное место, называемое домом. Белый потолок, белые полотенца, белое постельное бельё...       Перевернувшись на другой бок, Минхо скользит взглядом по медовому телу, закутавшемуся в одеяле на манер древних греков в свободных одеяниях. Пухлая Ханова щека умильно расплылась по подушке, а блондинистые волосы беспорядочно разметались по всей наволочке, образовав солнечный ореол вокруг головы.       Минхо невольно улыбается, подмечая каждую деталь, каждое родимое пятно или след, оставленный им самим. Прерванный сон вдруг вновь наваливается, утягивая в сладкую негу.       Беззвучно зевнув, чтобы ненароком не разбудить, он крепко обнимает спящего, прижимая самое дорогое, что у него есть, к груди. Больше он никогда не встретит рассвет в одиночестве.