Двое...ли?

В голове всё шумело. Казалось, что в ней за одну ночь выстроили мегаполис, жители которого начали прокладывать магистрали и тут же их пользовать. Поезда, троллейбусы, трамваи, самолёты - всё, что только существует. Перед глазами плясали углероды и водороды, совершенно не помогали сосредоточиться на контрольной, заваливаясь на строки в бланке ответов. И в завершение банкета учитель Хан, решивший собрать листы раньше окончания урока. Надежда очистить репутация омег испарялась быстрее и быстрее, пока от нее не осталось ни следа. Шинван спокойно отдала листок, примирившись с судьбой, и вышла из класса. Ее вело из стороны в сторону из-за головокружения, но черноволосая упорно направлялась к выходу. Когда она шла вдоль классов, в какой-то момент сильные руки развернули её спиной к стене и прижали. Темные шоколадные глаза и ударивший в голову запах грозы заставили её дрогнуть и обмякнуть. - Не приходи завтра, - сбивчиво говорит Ханыль, - если не хочешь быть растерзанной. Омега испуганно кивает, внутренне умирая. От такой близости желанные губы так и манили, но стоило черноволосой привстать на носочки, альфа отстранился и исчез, даже не оглядываясь, пока Шинван провожала его взглядом. Наконец девушка собрала все оставшиеся силы в кулак и отправилась домой. Улыбающийся Чониль стоит у входа в школу, ожидая черноволосую. Течка не прошла полностью, но подавители справлялись со своими обязанностями, да и возбуждение спало, позволяя блондину собраться с мыслями и прийти бороться с предрассудками общества в лице учителя Хана. Однако через несколько минут звонок, а Шинван так и не появилась.       "Ты где? Хан тебя сожрет" 8:55 Парень только собрался идти в класс, ибо сообщение остается без ответа, как его перехватил брат, с которым они утром разминулись. - Я же оставил тебя лежать дома, - рыкнул альфа, подходя. - Где Шинван? - Не слушая, кидается вопросом блондин. Ханыль одарил его напряженным взглядом, вздыхая: - Мед и корица. Смысл кодовых слов быстро доходит до младшего, и тот паникует: - Ты же знаешь, как у нее тяжело проходит течка! Надо к ней! - Я плохой вариант, - напоминает альфа о своей сущности. - Тогда я пошел к ней, надеемся на тебя, - Чониль ни секунды не раздумывал, прежде чем выпалить это. - Шинван, посмотри на меня! - Взывает блондин, пытаясь привести девушку в чувства. Но та почти не слышит. Течка протекала особенно бурно, отчего температура сильно поднялась, и черноволосая лежала в забытьи, почти теряя сознание. Но в какой-то момент ее глаза осознано открылись, стоило учуять особенный запах, едва уловимые нотки свежести, что опускаются на землю после грозы. Внутри живота все свело судорогой, и она невольно простонала, хватаясь за рубашку Чониля. - Слава богу, ты очнулась. - Не так уж спокойно констатирует парень, глядя в ее полные желания глаза, - Чониль, мне так плохо, спаси меня, умоляю. Она хнычет, беспомощно хватаясь за рубашку, прислоняясь, вдыхая тот самый запах, а у блондина голова идет кругом от ударяющего в голову шоколада с ванилью. Шинван подрагивает, когда внутренности сводит очередная судорога, и со скулежом сбрасывает майку, оставаясь без верха. - Умоляю, Чониль…я так не могу, - соленые капли стекают по щекам, когда дыхание парня сбивается от представившейся взору картины. - Но мы... Девушка проводит рукой по его щеке, успокаивая, и гипнотизирует нуждающимся взглядом, отчего выделяется больше феромонов, и не прошедшая до конца течка Чониля дает о себе знать, стирая все границы. Его руки сами тянутся и ложатся на мягкую плоть, массируя, отчего подруга рвано дышит, заваливает в итоге парня на диван, забираясь на колени. Он мгновенно напрягается, возбуждаясь от осознания того, что происходит, и как это все безрассудно, но не слышит разум, уже затуманенный тем же желанием, что и течная омега. Она расстегивает рубашку, целуя мышцы груди. Пусть он тоже является омегой, блондин все-таки был парнем, и это давало свой эффект. Он начал стягивать рубашку, но черноволосая остановила его, проходясь новой волной поцелуев, терясь о его пах. - Тебе очень идет. - Снова вдыхает дурманящий аромат, возвращаясь к своим шортам, скидывая уже насквозь пропитанный влагой элемент одежды, пока Чониль ведет ладонью по ее шее, задевая сладкие точки. Шинван становится нетерпеливой, избавляясь от штанов блондина, тот надевает завалявшийся на всякий случай презерватив, девушка трется о возбужденный член, вдыхая какофонию из меда и шоколада, задыхаясь от усилившегося из-за возбуждения аромата. Чониль едва дышит, вводя в нее палец, а та заходится в судороге, поскуливая: - Умоляю, больше… Парень матерится, вводя второй, аккуратно начиная двигаться, пока пальцы заливает смазкой, и черноволосая откидывает голову, сжимаясь. А блондин уже стискивает зубы, чтобы хоть немного держать себя в руках. Терпения для третьего пальца не хватает, Чониль убирает руки, и Шинван уже сама направляет член и насаживается, обнимая друга, прижимаясь к нему, снова вдыхая смесь, от которой ведет ее сильнее. Парень же порыкивает от сжимающихся вокруг него стенок и резкого запаха любимой девушки, отчего обхватывает руками ее талию, приподнимает и насаживает заново сам, позволяя ей таять в его руках, что кажутся такими сильными и мужественными в этот момент. Теперь она чертыхается, начиная двигаться в медленном темпе, закусывая губу и прикладываясь своим лбом ко лбу парня так, что тот ловит ее дыхание на своих губах, тоже полностью теряя контроль. Она дрожит от каждого толчка, черные спутанные волосы прикрывают грудь и плечи, которые поблескивают от жара тел. Выражения ее пребывающего в эйфории лица отзывается стоном Чониля. Шинван прекрасна, ее кожа так и тянет прикоснуться, отчего он проходит легкими поцелуями, едва касаясь губами, по шее и к груди, заставляя девушку зайтись в порции стонов. Темп ускоряется, они снова в миллиметрах друг от друга, ловят стоны друг друга губами, и в приближающейся неге блондин все-таки сокращает расстояние и соприкасает их губы, чувствуя сладкий вкус. Девушка стонет в его губы, моля о разрядке, еще секунда, и он кусает ее шею, впиваясь клычками, заставляя ее громко заскулить и обмякнуть от нарастающей боли. Он отрывается от такой желанной кожи, совершая еще пару толчков и кончает в презерватив, Шинван прижимается к его груди, зарываясь в рубашку, а Чониль только приходит в сознание и осознает произошедшее. Жар немного сошел и выбил черноволосую из сил. Это должно было немного облегчить симптомы течки, но не на долго, пусть и достаточно для того, чтобы Чониль уложил ее спать, привел все в порядок и приготовил ужин. И только одна мысль на подкорке сознания не давала ему покоя. "Рубашка Ханыля" Парень застегивается, тоскливо глядя на Шинван, на шее которой красуется ярчайший алый цвет, понимая, что теперь они точно никогда не будут вместе. Конечно, метка не появится. Омега не может ее поставить, пусть Чониль так желал сделать это. В груди предательски щемило, а вместе с неуспокоившейся течкой приносило слезы. Чониль удалился на кухню, чтобы позаботиться о ее питании на ближайшее время и побыть наедине со своим разбитым сердцем.