Школа жизни

      Непросто быть ученицей седьмого класса, когда у тебя ярко-красная кожа, зелёные волосы, которые не может укротить ни одна расчёска, пара небольших чёрных рожек на лбу и огромные глаза коричного цвета. Впрочем, если не слишком часто смотреться в зеркало и не комплексовать из-за отсутствия парня, да ещё и обладать врождённым даром к магии, то можно очень даже неплохо устроиться.       Будильник, стоящий на тумбочке возле кровати Арины, зазвенел в семь утра. Поднявшись, она по-военному быстро заправила кровать. Помимо врождённого перфекционизма была ещё одна причина — девочка спрятала под матрасом дневник, который на днях «потерялся» после очередной контрольной по ненавистному французскому. Вырвать лист Арина не успевала — у неё было самое большее сорок минут на то, чтобы собраться и дойти до школы.       — Ты уже проснулась? — донёсся из кухни голос матери.       — Да, мам, — Арина отбросила с лица длинные волосы, спешно натягивая страшно надоевшую школьную форму — белую блузку, тёмно-коричневую юбку и жилетку. Седьмой класс, время влюбляться и жить… но нет возможности. Друзей-то у неё много, но среди них нет ни одного, кому она могла бы доверять настолько, чтобы начать с ним встречаться.       — В холодильнике только просроченный маргарин. Поешь в школе.       — Да, мам, — Арина уже спешно шнуровала кроссовки. Носить их в школе строжайше запрещалось, что придавало этому непередаваемое удовольствие. Да и вряд ли кто-то к ней придерётся — учителям не до таких мелочей. Им бы хоть какую-то дисциплину навести среди обезьяньего стада, по недоразумению называющегося «7 А» классом.       — Жду дома не позднее шести! — крикнула мама вслед захлопывающейся двери.       — Хорошо, мам!       От дома до школы было самое большее полчаса черепашьим шагом. Пока Арина шла по улицам города, слабо освещённым утренним солнцем, она могла вдоволь предаваться своим мыслям. Никто не шипел над ухом, не лупил линейкой по макушке и не ругался, что она всё опять сделала не так. Да, Арину и родители, и учителя считали на редкость криворукой. Оставалось только радоваться наличию умения игнорировать таких людей. Да и со стороны сверстников отношение к девочке было совершенно другим. Даже несмотря на её, мягко говоря, экстраординарную внешность, её уважали абсолютно все. Возможно, потому, что она никогда не отказывала в помощи и профессионально ставила на место зарвавшееся быдло.       Возле ворот школьного забора тёрлись, как обычно, несколько бомжей, рассчитывающих на монетку от щедрот учеников. Порывшись в карманах жилетки, Арина нашла чудом завалявшиеся два рубля и аккуратно положила их в большую грубую ладонь ближайшего бездомного. Она как никто знала, что такое нищета. Да и денег на свои нужды ей достать гораздо проще — любой парень в этой школе отдаст все свои сбережения за один поцелуй. Да, красотой она, Арина, не отличается, зато авторитетна в широких кругах ровесников.       — Спасибо, — бомж убрал монету в карман подранных джинсов. — Если какие проблемы с местными будут — дай только знать, мы с мужиками впишемся.       Арина кивнула. Она прекрасно знала, что «мужиков» в округе добрых два десятка. Да и за своих благодетелей они будут драться не на жизнь, а насмерть. Тем более, что терять им уже нечего… по крайней мере, до первой полицейской облавы. После неё девяноста процентам бездомных останется только молиться о том, чтобы попасть в колонию.       Уже с порога школы Арина заметила, что что-то не так. Началось всё с того, что, едва она вошла в дверь, как что-то дичайше завыло, а перед ней, как по волшебству, оказался загораживающий проход турникет.       — Выложи ключи, мелочь и все металлические предметы, — велел сбоку голос охранника.       — Может, мне ещё штаны снять? — язвительно переспросила девочка, перерывая все карманы. В юбке ей наконец попалась мелкая монетка. Положив её в стоящий рядом ящичек, Арина прошла под рамкой металлоискателя второй раз. Тишина.       — Иди, — велел охранник. — И в следующий раз трижды подумай, прежде чем хамить старшим. Твоё счастье, что мне некогда тебе уши надрать.       «Ну хоть не «рога пообломать», ага», — пробурчала девочка, проходя в холл. Он тоже претерпел изменения. За прошедшую неделю новогодних каникул полностью поменяли плитку, которой были выложены стены, заново побелели потолок и переложили пол, сделав его каменным. Однако перемены с первого же взгляда пришлись Арине не по душе. Старая школа обладала непередаваемой атмосферой. Дощатый пол, прогибающийся под ногами учеников, скрипучие книжные шкафчики, стоящие на первом этаже, где хранились библиотечные книги. Толстые тома, хранящие в себе многолетние знания. Приключенческие книги, герои которых попадали в самые невероятные истории. Нестареющая классика — Жюль Верн, Джеймс Купер и другие. И самые любимые истории Арины — детективы. Артур Конан Дойл, Агата Кристи… Сыщики, преступники, погони, стрельбы… Арина часто брала их и аккуратно перелистывала, чтобы не отряхнуть со страниц книжную пыль. Теперь этих шкафчиков не было. Низ перил был украшен деревянными фигурами. Съезжать по перилам теперь явно стало невозможно.       — Аринка?       Арина тряхнула головой, разметав и без того не слишком аккуратно уложенные волосы. Так её называла большая часть друзей, но по голосу она уже узнала Яна — одноклассника, тщетно оказывающего ей знаки внимания. Девочка мастерски держала его на расстоянии.       Ян слыл одним из первых красавцев школы. Статный парень с карими глазами и мягкими вьющимися каштановыми волосами. За ним плелась половина знакомых девчонок, однако Ян любил всего одну — ту единственную, которая не обращала на него, как на мальчика, никакого внимания. Впрочем, трудности его не останавливали, а только подогревали страсть.       — Привет, Яник. Чего рано-то так?       — В библиотеку надо было зайти. Я учебник по русскому потерял на днях. Библиотекарша так наорала…       — Так тебе и надо, мистер Дырявые Карманы, — Арина, откинув волосы с лица, протянула другу руку. Тот с чувством её потряс, не преминув, впрочем, парировать:       — От кого я это слышу, мисс Подрезанная Подкладка!       Арина усмехнулась. Историю о том, как она нашла в подкладке своей куртки здоровую горсть монет, которые на радостях тут же просадила на мороженое в ближайшем ларьке, знала вся школа. Благо хоть не все знали, что потом из неё сделала мама, когда узнала об этом.       — За что я люблю своих друзей — так это за чувство юмора. Какой там первый урок?       — Геометрия.       — Швабра? — кисло уточнила девочка.       — Ну да.       — Тьху ты… А вторым?       — Алгебра у неё же.       Шваброй в школе прозвали учительницу алгебры и геометрии. Высокая, худая, с седыми, вечно растрёпанными волосами. На уроках Швабра ходила между парт, заглядывая в тетради, отпуская едкие замечания и грозясь оставить тех, кто ничего, по её мнению, не делал, убираться в классе после уроков.       Меланхолично прошептав несколько нехороших слов, Арина сказала:       — Слушай, мне тут в канцелярский нужно зайти. Подождёшь минутку?       — Конечно, не вопрос.       Канцелярская лавочка, как её окрестили ученики, располагалась на первом этаже школы, в дальнем холле. Заведовал ей древний, как сам мир, дед, которому кроме своего дела не было интересно уже ничего. Поговаривали, что в подсобке школы он хранил гроб, в котором собирался быть похороненным. Конечно, это были не более чем слухи, но проверять, как правило, желания не было ни у кого. Да и за ученик, пролезший в подсобку, получил бы по первое число.       Купив несколько тетрадей на блоке, истратив на них последние честно заработанные двести двадцать рублей, Арина вышла в холл и замерла, увидев там директрису, которую за глаза называли «Стрекозой» из-за очков, которые она носила и в которых её глаза казались огромными. Впрочем, девочка испугалась отнюдь не Стрекозы — с её-то опытом хулиганки можно было обвести вокруг пальца любого педагога в этой школе, — а второго человека, стоящего рядом с директрисой. Высокий мужчина в костюме офисной крысы и странной маске из гладкой ткани, закрывающей всю голову. Чем-то она отдалённо напоминала маску Дэдпула с той лишь разницей, что вместо чёрных вставок были вставки цвета индиго, а на лице были две пересекающиеся широкие чёрные полосы, отдалённо напоминающие католический крест. Глаза, обозначенные на маске, так же были тёмно-синими.       — Не волнуйтесь, Антонина Викторовна. Я окажу вашей школе любую посильную помощь. Деньгами… или чем ещё, если понадобится. Вы знаете, как со мной связаться.       — Да, конечно. Спасибо.       Арина стояла, прижавшись спиной к стене и молясь, чтобы её не нашли. Да, Стрекозу она, если потребуется, обштопает в два счёта, но этот мужчина внушал опасения. Чуть ли не с рождения у девочки была невероятная интуиция, которая не подводила её ещё никогда. И опасность она чуяла, что называется, за версту.       Та секунда, в течение которой Арина пряталась за углом, оказалась роковой. Когда она снова выглянула в холл, Стрекоза шаркающей походкой уходила по коридору в сторону своего коридора, а мужчина в маске, словно сошедшей со страниц каталога магазина для взрослых, бесследно исчез. Арина вышла в холл, машинально держа подмышкой купленные тетради, стоящие по баснословные пятьдесят пять рублей за штуку. Не мог же этот странный мужчина раствориться в воздухе! А других выходов из холла не было… Уйти через центральный коридор он явно не мог — интуиции Арина доверяла полностью. Стало быть… Начисто забыв про уроки, девочка начала прощупывать стены.       Пятнадцать минут тщательных поисков дали свой результат — один из участков стены люфтовал вперёд-назад. Надавив на него посильнее, девочка почувствовала, как он уходит из-под рук, а сзади ей прилетает довольно сильный удар. Не удержавшись на ногах, Арина упала, едва успев выставить вперёд руки, чтобы не расшибиться.       Когда ураган цветов в глазах сошёл на нет, девочка встала, отряхивая пыль с формы. Пожалуй, худшее, что с ней могло произойти — это если бы она испачкала блузку. К счастью, этого не произошло. Оглядевшись, Арина поняла, что находится в какой-то химической лаборатории. Но одно она могла сказать точно — оборудовала её не школа. Патологическая отличница по химии — это был единственный предмет, который любила Арина — подсказывала, что на уроках они никогда не использовали настолько опасные вещества. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять это. На полках в строгом порядке стояли колбы с концентрированными кислотами и сильными щелочами. В дальнем углу стоял деревянный ящик, к которому была прикреплена табличка «Осторожно! Взрывоопасно!». Видимо, лабораторией заведовал тот самый мужчина. Убирался он тут довольно редко — на всех гладких поверхностях лежал толстый слой пыли, большая часть пробирок и колб была грязной. Из лаборатории вела только одна дверь, от порога которой начиналась лестница. Возле выхода вдоль стены выстроились, словно солдаты, баллоны с газом для горелки.       Арина, вспомнив наконец про уроки, быстро пошла наверх по лестнице. Попытки провернуть стену в обратном направлении ни к чему не привели, так что оставалось только надеяться, что она выйдет в знакомую часть школы.       — Шеф, вы уверены?       — Более чем. В школе три сотни детей. Среди них хоть один может оказаться нужным мне… Да и район тут неблагополучный. Рыбное местечко, одним словом.       Арина слишком поздно поняла, что её заметили. На лестничной площадке стояли двое мужчин. Один из них — тот самый, в маске. Второй — среднего роста, полноватый, с залысинами и широким лбом. На нём был такой же офисный костюм, но не серый, а чёрный, бархатного цвета.       — Ты заблудилась? — мужчина в маске говорил максимально добрым голосом.       — Да… Да, — уже более уверенно повторила Арина. — Я искала двести шестнадцатый кабинет, — сказала и спохватилась, что гость школы может не знать расположение кабинетов.       — Наверх и направо.       Когда Арина зашла в кабинет, Швабра уже начала урок. Расхаживая в проходах со своей неизменной линейкой, ребром которой мог получить по голове каждый, кто по мнению Швабры плохо старался — то есть абсолютно каждый, — она скрипучим голосом читала лекцию по тригонометрии.       — Викторова, меня удивляет твоя стабильность, — сказала Швабра, разворачиваясь к дверям. — Ты опаздываешь на каждый мой урок. Ну и какое у тебя теперь оправдание? Метеорит? Инопланетяне напали на город? Теневое правительство устроило революцию?       — Я заходила в канцелярский магазин, Елена Николаевна, — умело делая виноватый голос и глядя в пол, ответила Арина. — Тетради закончились.       — Дневник.       — Я забыла его, Елена Николаевна.       Швабра побагровела.       — Как ты с такой памятью каждый день дорогу к школе находишь?       — Ну мне-то легче, чем старой маразматичке в вашем лице! — выпалила Арина.       Повисла настолько долгое молчание, что даже самой девочке стало страшно. Швабра не прощала оскорблений.       — К директору, — тихо сказала Швабра. — Быстро.       В кабинете стояла зловещая тишина. Швабра постукивала себя по ладони ребром линейки. Арина сидела перед столом директора, по-прежнему глядя в пол. Стрекоза, сидя напротив, молчала. Наконец дверь кабинета приоткрылась, и в неё протиснулась женщина с ярко-красной кожей и чёрными длинными волосами.       — Ну? — обречённым голосом спросила она, садясь. — Что эта ходячая проблема натворила на этот раз?       — Назвала меня «старой маразматичкой», — ответила Швабра, метнув на Арину уничтожающий взгляд.       Мама устало вздохнула:       — Не волнуйтесь, я с ней разберусь.       — Не сомневаюсь, — Стрекоза сдвинула очки на кончик носа. — И всё же должна заметить, что ваша дочь стала совершенно неуправляема. Может, стоит перейти от профилактических бесед к более серьёзным мерам?       — Это решать мне. Что-нибудь ещё?       — Да. Прежде чем Викторова вернётся на уроки, я с ней хочу поговорить.       Выслушав длинную нотацию на тему своего поведения, Арина пошла обратно на уроки. Но её мысли никак не желали возвращаться в лоно уроков. Машинально записывая за учителем, Арина в самых ярких красках представляла, что её ждёт дома. Из размышлений её вырвал заглянувший в класс дежурный:       — Викторову Арину срочно просят к телефону.       На всю школу был один-единственный телефон-автомат, с которого учащиеся могли в случае чего позвонить домой. Взяв трубку, Арина негромко спросила, не на шутку волнуясь:       — Да?       — Арин, это дядя Кирилл, твой сосед. У твоей мамы инсульт, её на скорой увезли в больницу. Директрисе я позвонил, она отпускает тебя с уроков. Иди домой.       Трубка выскользнула из онемевших пальцев Арины; кое-как снова взяв её, девочка ответила, с трудом выговаривая слова:       — Да… Да, дядя Кирилл. Я уже бегу.