Глава вторая
21 августа 2020 г., 18:57
Несколько дней спустя
Арина вошла в холл, про себя перебирая все известные ей ругательства. Мама, перенёсшая инсульт, оказалась в больнице в тяжёлом состоянии. Хотя врачи и обещали, что поставят её на ноги, на душе у девочки всё равно было мерзко. Оставалось только радоваться, что дома у неё не было телефона. Хуже маминого инсульта оказались только неискренне сочувствующие друзья. За эти несколько дней у неё дома побывало полкласса. На то, чтобы их всех отшить, Арина истратила весь свой немаленький ругательный лексикон. Она ненавидела лицемеров и интуитивно чувствовала, что друзья приходили лишь для галочки. К счастью, среди них не было одного человека, который за эти дни стал для Арины дороже всех. — Привет. Девочка подняла глаза от пола на стоящего посреди холла Яна. — Привет, Яник. — Хотел зайти, но подумал, что тебе не до того. «Ну наконец-то нормальный человек», — подумала Арина, отбрасывая прядь волос с лица. — Знаешь, спасибо. И без этого тяжело. — Тебе помочь может? Ну там материал объяснить, который ты пропустила? — Сегодня после уроков, если сможешь, зайди ко мне. Ян пожал плечами: — Не вопрос. В холл спустилась Стрекоза. При её появлении Арина едва сдержалась, чтобы не выругаться. Она прекрасно знала, что появление директрисы не сулит ничего хорошего. — Викторова? Тебя же на неделю освободили от уроков. — Антонина Викторовна, в моей жизни не произошло ничего такого, что заставило бы меня пропускать уроки. Арина не стала дожидаться следующих слов Стрекозы — развернулась и пошла в сторону восточной лестницы на второй этаж. Первым уроком стоял труд у Николая Николаевича, которого за глаза называли «дядя Коля». Впрочем, трудовик не имел ничего против такого обращения. На его уроках каждый мог заниматься чем угодно — Николаю Николаевичу было глубоко всё равно. В общем, ученики его любили. Сегодняшний день исключением не стал. Пока дядя Коля сидел за учительским столом, время от времени прикладываясь к фляжке, в которой булькало что-то загадочное, Арина спешно списывала у Яна домашку по французскому. Вела её молодая учительница, имеющая весьма нелестную кличку «Гильотина». Дело в том, что каждый раз, когда у неё срывалось очередное свидание, страдала половина школы — то есть все, кто у неё учился. Контрольные, неуды и замечания в дневник сыпались, как из рога изобилия, пока француженка не находила себе нового мужчину. Всё бы ничего, не будь она замужем. Разложив на парте вещи и на всякий случай достав тетрадь для контрольных работ, Арина стала ждать. Перед самым звонком в кабинет вошёл мужчина — второй учитель французского. Сев за учительский стол, он, осматривая учеников, сказал: — Ирина Владимировна заболела. Сегодня её не будет, поэтому контрольную проведу я. Арина моментально скисла снова. Ну всё. Быть ещё одному неуду. Когда мама выйдет из больницы, она всыплет дочери за всё — и за «старую маразматичку», и за двойки, и за всё то, что она ещё успеет натворить. А быть авторитетом у семиклассников, не будучи хулиганкой, невозможно. После контрольной была большая двадцатиминутная перемена. Арине, как девочке из малоимущей семьи, полагался бесплатный обед, однако в столовую она не пошла — вышла в коридор и села на подоконник. Велика важность… она может и дома поесть. Да и не до еды ей сейчас. Интересно, как там мама? Конечно, она должна быть в порядке, да и медицина на серьёзном уровне. С другой стороны, денег на дорогое лечение у них нет… Мысли Арины перекинулись на отца. Его девочка не видела уже несколько месяцев. Отец работал на ликёро-водочном заводе, где днём работал, а ночью бухал, время от времени нелегально подрабатывая выводом мужиков из запоя. Последнее было проще всего — в нужный момент подойти к клиенту, посмотреть на него и понимающим голосом спросить: «Проблемы в жизни?». Как правило, этого оказывалось достаточно — после таких «красных человечков» пить бросали все. — Арин? Арина настолько погрузилась в невесёлые размышления, что не заметила подошедшего к ней Яна. — Да? — До алгебры две минуты осталось. Пойдём может? Опоздаем — Швабра с нас обоих шкуру спустит. — Опять Швабра? — простонала Арина, спрыгнув с подоконника. — Меня она тоже задолбала. — Ага… не то слово. Слушай, может сбежим, а? Ян ответил без улыбки: — Не могу. Отец меня убьёт. В ту же секунду интуиция подсказала Арине, что на алгебру ей идти нельзя. Должно было произойти что-то очень важное. — Знаешь… Ты иди, а я сбегу. Ну её, эту Швабру. Без меня обломается. — Смотри как бы сама Швабра не услышала, — предупредил Ян, исчезая в боковом коридоре. Под потолком раздался звонок. Сев обратно на подоконник, Арина демонстративно положила рядом открытую пачку сигарет и стала ждать. Она не курила, но всё же носила с собой сигареты — для понтов. — Почему не на уроке? — раздался рядом знакомый голос. Арина подскочила, обернулась… и лишилась дара речи, увидев мужчину в маске. — Да… меня освободили. У мамы инсульт, вот и… — Знаю. Всё знаю. Заглядывал в больницу. С мамой твоей всё будет в порядке. — Почему вы так уверены? Вы врач? — Почти. Я — её старый друг. — Она про вас никогда не упоминала, — с подозрением ответила Арина. — А я и не удивлён. Ну, если не веришь, можешь меня проверить. Арина ещё раз окинула мужчину взглядом с головы до ног. Интуиция подсказывала, что он не врёт. — Я… я верю. — Вот и отлично. Твоя мама, помнится, просила меня, если что с ней случится, за тобой присмотреть… Если ты, конечно, не возражаешь. — Вам правда важно моё мнение? — Да. Не уверен, знаешь ли ты это, но ты, если тебе что-то не понравится, можешь размазать меня по стенке слоем толщиной в микрон. — То есть? — Арина слегка растерялась. Она знала о том, что у неё есть некоторые способности, которые нельзя объяснить иначе, кроме как магией, но чтобы такие… — Я не могу сказать всего, пока не буду полностью уверен. Если хочешь узнать всё — иди за мной. Возможно, Арина согласилась бы, не заговори в ней благоразумие. Уже за то, что она сбежала с уроков, ей прилетит по полной программе. А уж за такое… — Знаете, я и так на алгебру опоздала. Хорошего дня. Зайдя за угол, Арина прислонилась спиной к стене, внимательно слушая. Интуиция подсказывала ей, что она услышит что-то очень важное для неё. Мужчина недолго был в коридоре один. Вскоре к нему подошёл второй — тот самый, с залысиной. — Ну что? — вполголоса спросил он. — Да ничего. Скажи мне, на хера я держу консультанта по работе с подростками, если он не может дать мне ни одного дельного совета? — В прошлый раз мой совет сработал. — Ага. Знаешь, сколько я тогда потратил, чтобы откупиться от прокуратуры? Это ж надо было додуматься — порекомендовать мне для пущего доверия развести шестнадцатилетнюю девушку на… кхм, отношения! — И что? Вообще-то с шестнадцати отношения вполне разрешены. — При обоюдном согласии — это во-первых. А во-вторых, совращение несовершеннолетней — это статья. По-моему, уголовная. — Слушай, ты к чему вообще клонишь? — К тому. У меня для тебя две новости — хорошая и плохая. Начнём с хорошей — ты можешь прямо сейчас идти домой. — А плохая? — Ты уволен к чёртовой матери. — Но… Мужчина в маске поднял руку: — Я не хочу слушать оправданий. Бери шинель, иди домой. Достав мобильный телефон, мужчина, запустив голосовой поиск, сказал: — Специалист-консультант по работе с подростками. Вспомнив наконец про алгебру, Арина поспешила на урок. Остаток дня прошёл в обычном ключе, не считая внеочередное дежурство, влепленное Шваброй в качестве наказания за очередное опоздание на её урок — математичка по стечению обстоятельств была классным руководителем «7 А». Пока Арина возила тёзкой математички по полу, мысленно кроя последнюю самыми яркими эпитетами, Ян стоял у двери, стараясь не делать скептическое лицо. Предлагать подруге помощь, когда она была в таком настроении, было смерти подобно. Она бы не только отказалась, но ещё бы и крепко разозлилась. — Ну что? — осторожно спросил Ян, когда Арина наконец сняла с швабры тряпку, в последний раз её отжала над ведром и бросила за шкаф. — Иди воду вынеси, — буркнула девочка, ставя швабру в угол. — И это… ты помнишь? — Что обещал зайти к тебе? — Да. — Помню, само собой. Идём? Ян часто бывал у Арины в гостях — они дружили с первого класса, несмотря на финансовую пропасть между их семьями. Возможно, их жизнь могла бы со временем стать сказкой, в которой прекрасный принц влюбляется в девушку из простой семьи и делает её своей принцессой, если бы Арина испытывала к своему другу хоть какие-то чувства. Арина долго возилась с замком. Из-за отсутствия денег мама поставила самый дешёвый замок, в котором что-то постоянно заклинивало. Открыв наконец входную дверь, девочка повернулась к терпеливо ожидающему Яну: — Заходи. В квартире пахло сыростью, плесенью и чем-то кислым из кухни. Со стен облупилась, обнажая серый бетон, краска, с потолка крупными кусками опала штукатурка. Под полом — Арина жила на первом этаже — скреблись крысы. — Давно пора отсюда сваливать… — Арина отбросила со лба волосы. — Жаль, денег на новую квартиру нет. — Не бери в голову, Арин. Знаешь, я бы сам дорого дал за то, чтобы жить… ну, как ты. — В каком смысле? — прищурилась девочка. — Жить по-настоящему. Чтобы родители меня любили и понимали, что мне не деньги их нужны, а… Арина грустно улыбнулась: — Нашёл кому завидовать, Яник! Какая там, блин, в моей семье любовь… Она и выражается-то в том, что я регулярно получаю по шее. Или по заднице — смотря в каком мама настроении. — Хоть что-то, знаешь ли, — не сдался Ян. — Всяко лучше, чем когда родители вспоминают о твоём существовании только раз в месяц, в день выдачи карманных. — Серьёзно? — Абсолютно, — без улыбки подтвердил Ян. — А остальное время я предоставлен сам себе и прислуге. Арина надолго задумалась. Друг никогда не рассказывал ей об этом. Вероятно потому, что не любил жаловаться на жизнь. — Ладно, — сказала она. — Предложила бы тебе чаю, да у меня заварки нет. — Ну и ладно, обойдусь. Честно говоря, я чаю уже на всю жизнь обпился. У моей гувернантки этого чая видов тридцать. — Гувернантки? — Ну да. В теории она должна заниматься моим воспитанием, но единственное, что она делает — это хлещет в диких количествах чай и шипит на меня двадцать четыре на семь, — Ян улыбнулся. — В общем, невесело. Арина улыбнулась ему в ответ: — Завидую тебе белой завистью. Мне о такой жизни остаётся только мечтать. — «Принц и нищий», версия два точка ноль, — пошутил Ян. — И не говори. Ладно, пошли уроки делать.
