Седьмая невеста короля

За ужином, что последовал сразу после конкурса, я сидела как на иголках, причем швейных. Меня так и подмывало смыться в свою комнату и тщательно настроиться на побег. Продумывать его смысла не было — всё устроит принцесса Дис. Мне же надо было набраться смелости. Хотя откуда её набирать, я пока ещё не решила. Мое и так нервное перенапряжение усугублял прицельный взгляд Торина. Целый вечер он глядел на меня всеми возможными способами — прямо, исподлобья, прищурившись, косясь. Только что глаза к переносице не сводил. Эльфы уже покинули Гору, поэтому смотреть было не на что, и я усердно делала вид, что увлечена едой. На ужин было мясо, причем такое жесткое, что я уже полчаса пыталась прожевать кусок, который так необдуманно запихнула себе в рот. — Леди Делафер, как вам ужин? — Балин, что сидел рядом с Торином, уже не в первый раз пытался завязать непринужденный разговор. То ему было интересно, какое вино я предпочитаю. Я ответила, что с недавних пор не предпочитаю вообще. То ему хотелось узнать, какие блюда мои любимые, люблю ли я сладости и какие, предпочитаю золото или серебро, и так до бесконечности. В ответ на последний вопрос гнома, мне удалось только промычать нечто невразумительное, потому что мясо застряло в зубах сверху и снизу и запечатало мой рот намертво. — Вам нравится мясо? — не унимался Балин, с легкостью откусывая от огромного окорочка. Мне бы его зубы! — Угу, — кивнула я, пытаясь пошевелить челюстью. — Хорошо, что Бомбур добавил розмарин, да Торин? — довольно причмокивая и щурясь от наслаждения сказал Балин, — Розмарин делает мясо саблезуба таким нежным. Я перестала бороться со своей челюстью и в ужасе посмотрела на свою тарелку, на которой в лужице коричневого соуса лежал кусочек подземного чудовища. — Леди Делафер, вам нехорошо? — встревоженно спросил Торин, — Вам не понравилось мясо? Я хотела поинтересоваться, всегда ли гномы едят то, что убили случайно или же по необходимости или это исключительный случай, но мой рот был занят саблезубом, а живот, немного подумав, решил отказаться от столь изысканного угощения и вернуть его обратно. Не то, чтобы я была настолько утонченной особой, которая питается исключительно сахарной ватой и зефиром, а по утрам обычно падает в обмороки, но кошки? Кошек я никогда ещё не ела. Они как-то обошли мой список полезных и питательных блюд. Наверное, всё дело в географии. Родись я где-нибудь в странах дальней Азии, я бы, может, каждый день требовала кошатину в маринаде, но я человек другой закалки и других принципов. Для меня съесть кошку — то же самое, что похрустеть тараканьими попками. Поэтому понятное дело, что меня как ветром сдуло из трапезной, как только Балин произнес свою речь про розмарин. Я понеслась по коридорам и мосту, уговаривая свой желудок потерпеть. Он героически держался столько, сколько смог. Но до покоев мой пищеварительный орган не выдержал, и мне пришлось перегнуться через перила моста. Розмариновый водопадик унесся вдаль в ту самую Пропасть Забвения, в которую мне даже шептать запретили с недавних пор. Зато стало легче дышать. — Вы в порядке? — от прикосновения горячей ладони к своей спине я подскочила, как ужаленная. Торин сочувственно вглядывался в мое лицо, убирая прилипшие к моим щекам пряди волос. — Думаю, всё дело в розмарине, — похрипела я. Мало ли, у них саблезуб является деликатесом и национальным блюдом, а я только что отправила такую вкусняшку в пропасть. Не хотелось на прощание обижать Торина ещё и этим. — Да, Бомбур малость переборщил с розмарином, — сказал Торин. — Простите, — я отодвинулась от Торина, — за Пропасть Забвения. У вас же там никто не живёт? — Нет, живых там нет. — Ну и хорошо, — вздохнула я с облегчением. — Там находятся могилы наших предков. Я икнула и покосилась в пропасть. Твою ж мать! Я обблевала кладбище. Это ещё хуже. — Простите, — прошептала я, опуская глаза на свои руки, — я не специально. Могу спуститься и почистить там всё… — Я подумаю над этим, а сейчас вам не помешает освежиться, — Торин взял меня за руку и потащил за собой. Я, то ли от чувства вины, то ли потому что мое тело ослабело, не сопротивляясь, позволила себя увести. Торин завел меня за массивную дверь, провёл по широкой гостиной и пригласил в небольшую купальню с небольшим водопадом, ниспадающим в белоснежный бассеин. А гномы умеют пошиковать, оказывается. — Я принесу чистую одежду, Тина, — сказав это, Торин исчез, а через секунду вернулся с ворохом белья, — У меня нет женских вещей, так что пока наденьте это. Рубашка велика, но я принес брошь. Можете заколоть на груди, — он положил гору одежды и сверкающую самоцветами, довольно знакомую брошку на небольшую каменную скамью и удалился. До меня начали доходить его слова только тогда, когда я, умывшись, начала одеваться в явно мужскую одежду. Он сказал, что у него нет женской одежды. У него! Я что, в его покоях? От этой мысли у меня всё внутри заледенело, а коленки предательски задрожали. Но потом я разозлилась. Это что же получается? Торин воспользовался моей временной слабостью и решил затащить к себе в постель? Ишь какой шустрый, ё-моё! С намерением расставить все точки над Ё, я решительным шагом вышла из купальни, подтягивая широкие штаны и поправляя сползающую с плеч рубашку, несмотря на закрепленную на груди брошь. — Ваше вели… — начала я свою уже придуманную на скорую руку речь, но осеклась, подавившись воздухом, потому что Торин спал, сидя в глубоком кресле перед камином. На небольшом мраморном столике лежала курительная трубка, из которой шел еле заметный дымок. На умиротворенном лице короля гномов плясали отблески огня, и сейчас он точно не походил на Казанову, способного затащить кого-то в постель. Его всегда напряженное лицо разгладилось, губы подрагивали при непроизвольном сопении, а руки безмятежно повисли с подлокотников. И тут он захрапел. Если вы когда-нибудь слышали гудок лайнера Магнифика, то вы сможете понять мои ощущения. Сотрясалась от этой симфонии не только я, но и всё вокруг. Даже прикрепленные к стенам мечи, щиты и кинжалы истерично постукивали о камень, вторя своему хозяину. Бедная его будущая жена. Эта мысль быстро привела меня в чувство. Если не поторопиться, то я вскоре могу стать невестой лайнера. Вот-вот в мои покои должна была прийти моя спасительница Дис. Так что я не стала терять время даром. Бросив взгляд на короля, я всё-таки прикрыла его уже немолодое тело теплым пледом и тихонько приоткрыла дверь покоев. — Куда? — от внезапности я шмякнулась лбом об дверь и в прыжке развернулась к Торину, почувствовав себя воровкой и вообще злостной преступницей, пытающейся прокрасться наружу после злодеяния. — Туда, — мои губы дёрнулись в улыбке, а палец указал на дверь за спиной. Торин уже поднялся с кресла, отложив в сторону плед. С каждым его шагом я всё больше ощущала себя той соляной статуей из известной истории. Даже дышать перестала, зато начала икать. — Не стоит выходить в таком виде, — Торин приблизился и медленно положил ладонь на дверь над моей головой. Дверь крякнула и захлопнулась со звуком ржавой плахи. Глаза Торина скользнули по моим глазам, носу, губам и остановились в районе груди, где болталась его бляха на разъезжающихся пазухах его же рубашки. — У меня ноги не бриты, — зачем-то выпалила я, не обдумав рациональности данного высказывания. Отчего-то мне казалось, что это должно было, если и не заставить мужчину спасаться бегством, то хотя бы остановить и навести на определённые размышления. Лицо Торина действительно приобрело выражение школьника, не понявшего ни слова из заданного экзаменатором вопроса. — У меня тоже, — на всякий случай сказал он, а я икнула так громко, что мне показалось, что что-то из военного арсенала Торина на стене брякнуло и свалилось на пол, — Водички? — услужливо спросил король, а я кивнула, прижав ко рту обе руки и продолжая икать. Торин взял меня за локоть и подвёл к столику у стены, где стоял кувшин. Плеснув воды в кружку, он протянул мне её с легкой улыбкой на губах. Весело ему. А у меня поджилки трясутся и сроки горят! Дис меня точно в шахты отправит камни ногтями из стен выскребать. — Я уже послал стражника за платьем для вас, Тина, — Торин смотрел, как я отчаянно глотаю воду. Но икота не проходила. Поэтому я сделала так, как учила меня бабуля. Набрала в рот воды и, задержав дыхание, начала глотать её маленькими глоточками. — Тина, — добавил Торин, отводя свои глаза сначала в пол, а потом в сторону кровати, — Хотел спросить вас, не хотите ли вы разделить со мной… Я выпучила глаза и вода с шумом сфонтанировала из моего рта прямиком в лицо Торина. — Разделить со мной этой вечер, — медленно закончил Торин, проводя рукой по мокрому лицу, — Я собирался прогуляться по верхним террассам. Подумал, что вы захотите посмотреть на надземные ярусы. — О, — икнула я, — надземные ярусы… — Это те, что над землей, — почему-то решил пояснить Торин, разглядывая моё, видимо, в данный момент не обременённое интеллектом лицо. — О, — вообще-то общаться междометиями не моё, но слова с более глубоким смыслом в этот момент решили обойти мой разум стороной. — Если вы не против, конечно же, — добавил Торин, — И у вас нет других планов на вечер. Бежать! Вот мой план на вечер! — Да какие планы? — вытирая рот и подбородок рукавом, хихикнула я, отчетливо представляя себя босоногую, грязную, сгорбленную под тяжестью мешков где-то в недрах эреборских подземелий, — Никаких планов… — Тогда отправимся, как только принесут ваше платье, — Торин снова окинул меня взглядом, задержавшись на груди, и я невольно поправила расходящиеся края воротника. Я видела, как Торин с усилием отвел глаза в сторону, но потом вдруг посмотрел на мои ноги. Наверное, вспомнил про небритые конечности. Мне стало совсем уж неловко. Я как бы не из тех, кому предлагают ходить на руках при виде их ног, но с момента моего попадания в этот чудной мир, бритва как-то не была в приоритете моих первостепенных нужд. — А что там? — решила я отвлечь внимание мужчины, который, вопреки всем моим убеждениям, кажется испытывал нездоровое влечение к небритым ногам, — Ну, на надземных ярусах? — Террассы, балконы, смотровые площадки, бойницы, овринги, крытые веранды, беседки, — с задором начал перечислять Торин и посмотрел мне в глаза, словно с долей легкого удивления только что обнаружил, что у меня имеется ещё и лицо, не нуждающееся в бритье. — Как интересно, — отворачиваясь к столику с кувшином, проговорила я, пытаясь изобразить энтузиазм. — Там не всё ещё восстановлено, но есть малоразрушенные места, сохранившие былое величие и красоту, — с упорством рекламного агента продолжал Торин. Ну, что ж, придется изобразить из себя археолога-экстремала и полазить немного по развалинам, чтобы поскорее избавиться от Торина и воплотить изначальный план на вечер. Я выпила уже четвёртую кружку воды, когда наконец-то принесли платье. Гномье платье, что б его! Усеянное камнями и серебряными и золотыми нитями, произведение воспалённого мозга подземного кутюрье. — Это что? — вырвалось у меня вместе с тяжелым вздохом, который Торином, видимо, был воспринят как возглас величайшего восторга. — Оно только выглядит тяжелым, — попытался успокоить меня Торин, — Я бы хотел, чтобы ты его примерила. Этот цвет должен идеально подойти к твоим глазам. Я покосилась на Торина как на дальтоника, потому что платье переливалось всеми цветами радуги. Определённо, тут был и мой цвет. Это безобразное конфетти, каким-то чудом ставшее платьем, было способно выдавить кровавую слезу даже у самого экстравагантного модельера. — Примерь его для меня, — Торин приподнял платье за плечики и протянул мне с такой улыбкой, что отказываться было бы величайшим хамством. Я послушно взяла платье, чуть не уронив всю эту груду булыжников на пол, и потащила его за ширму, что стояла около кровати. Три раза я пыталась перекинуть платье на ширму, каждый раз отпрыгивая в сторону с резвостью последнего участника игры в вышибалу. В конце концов плюнула и просто оставила платье на полу. И правильно сделала, потому что, если бы я решила надевать его через голову, как всякая нормальная девушка, то явно бы получила сотрясение мозга, как минимум. Сняв одежду Торина, я просунула ноги в ворот платья и начала с кряхтением его тянуть наверх. Пришлось присесть и, подобно рыцарю, что вынужден сам надевать металлические доспехи, извернуться так, чтобы платье легло на плечи. Поднявшись на ноги, я в полной мере ощутила себя олимпийским чемпионом по поднятию тяжестей. Но появилась ещё одна проблема. Шнуровка оказались на спине. Если бы платье было без рукавов, то я бы точно справилась, но оно было с рукавами, и как только я, с трудом подняв руки за глову, потянулась к шнуровке, сила тяжести дала о себе знать, и я с грохотом свалилась на спину, отбив себе лопатки и больно ударившись затылком. Ширма тут же отлетела в сторону, а надо мной повисли косички Торина. — Тина, вы не ушиблись? — озабоченно спросил он, помогая мне принять сидячее положение. Так и подмывало ответить, что это я просто от восторга тут по полу валяюсь, но я лишь помотала головой. — Вряд ли мне удастся прогуляться с вами в этом… потрясающем во всех смыслах платье, — сказала я. — Мне казалось, что оно не будет для вас тяжелым, — вздохнул Торин, придерживая меня за локоть, — Что ж, переодевайтесь. Я просто дам вам свой плащ. А сразу нельзя было? Я поджала губы и посмотрела на валяющуюся в другом конце комнаты покореженную ширму. — Я отвернусь, — учтиво сказал Торин, отходя к камину и поворачиваясь ко мне спиной. Я вздохнула и начала стаскивать с себя платье. Оно скрипело и скрежетало, слепя меня яркими бликами. Нет, ну кто в здравом уме наденет такое? Только я, воспитанная строгой бабулей, для которой вежливость была на первом месте. Кое-как вытянув руку из каменного капкана, я вдруг с ужасом осознала, что застряла. Левая рука никак не выскальзывала из рукава, ворот впился в рёбра на правом боку, грозя переломать рёбра при малейшем движении, какой-то особенно острый камень впился в живот, а подол платья нещадно давил на ступни. Я почувствовала себя Винни-Пухом, который слишком много жрал. — Торин, — жалобно позвала я, — Кажется, я застряла. Его величество проявило поистине настоящее благородство. Сперва он, конечно, посмотрел на меня, оценивая ситуацию, но потом отвёл глаза в сторону, и начал пытаться помочь несчастной даме, то есть мне. Я вскрикивала и постанывала, когда платье трещало то на плече, то на боку, то в районе талии — там, где Торин пытался сдвинуть его с места. Он крутился вокруг меня, делая всё новые неловкие и безрезультатные попытки спасти меня из каменного плена, когда вдруг остановился передо мной и заглянул в моё искажённое отчаянием и смущением лицо. — Простите, Тина, но я вынужден пойти на крайние меры, — сказал он с таким скорбным лицом, что я подумала, а не решил ли он доставать меня по частям. — Какие меры? — прохрипела я, и тут же почувствовала резкий рывок — Торин взял платье с двух сторон и просто разорвал его пополам с гулким треском. Я покачнулась по инерции, но не успела упасть, оказавшись в крепких объятиях. — Ой, — вырвалось у меня, когда я подняла голову и встретилась со взгядом Торина. Он продолжал обнимать меня, обхватив руками и прижимая моё обнаженное тело к своей груди. Торин сглотнул, медленно опуская взгляд на мои губы. Я чисто механически потёрла пальцами одной ноги по другой, проверяя длину отросших волосиков.