Седьмая невеста короля

Утро принесло мне ощущение дохлости. Я пришла к выводу, что сказки нагло врут. Белоснежка легко отделалась, свалившись в летаргический сон прежде, чем её споили. Мне бы так. Но нет, мне не везет. Вчера по моим внутренним ощущениям, я выдула литров десять самогонного гномьего эля, не факт, что не из ядовитых яблок, и хоть бы хны! Живу, дышу, вон даже глазки распахнула. Хреново, но не смертельно. А вот взгляд принцессы Дис, что стоит напротив, может оказаться для меня действительно последним, что я увижу. — Принцесса, — прохрипела я, скатываясь с кровати, одновременно пытаясь удержать равновесие и сделать вежливое приседание-реверанс. — Уже полночь? — Уже завтра, — гномка явно берегла меня от положительных эмоций. Она сложила ручища на грудище и поиграла бровищами так, что стало жутко. Не то, чтобы я и до этого пребывала в блаженстве от её вида, но сейчас было особо неуютно. Как-никак, а второй шанс продула… вернее пропила.  — Ээ… и что теперь делать? — я почесала ногу о ногу и потопталась на месте, примеривая на глаз расстояние до дверей и вообще свою способность двигаться. — Снимать портки и бегать, — огрызнулась принцесса, а я напряглась. Она серьёзно или на нервах? Гномка нахмурилась. Я передернула плечами. Дис хрустнула шеей. Я икнула, проверяя на ощупь, на месте ли портки под платьем. Небольшая пантомима затянулась. Не хватало только часов с кукушкой для полноценной картины моего внутреннего состояния. — Мне категорически не нравится, что мой брат к тебе привязался, — наконец сказала она, и я была с ней абсолютно солидарна в этом вопросе, поэтому ритмично закивала. — Но из дудки струн не вытянешь. Что есть, то есть. Если ты вдруг пропадешь, он будет искать тебя даже на дне Длинного Озера… Я сглотнула, ритм моих кивков замедлился и сошел на нет. Это она сейчас призналась в планировании моей ликвидации посредством потопления? — Даже под золой литейной печи… Испепеления?! — Даже в кормушке для свиней… Потрошения?! — Твой последний шанс уйти по личной инициативе сегодня ночью, — махнула рукой принцесса, и мои волосы колыхнулись от легкого ветерка. — Повторяю. Последний шанс. Больше не будет. Я решила не уточнять, какой предполагается не личная инициатива и куда именно меня в таком случае уйдут. Дис ушла, хлопнув дверью так, что парочка факелов выскочили из стен, грохнувшись на пол, а я стала лихорадочно искать источник воды, потому что угрозы угрозами, а сушняк никто не отменял. Сперва надо ожить, а потом уже думать, как выжить. Никогда больше пить не буду! Вот ни капельки больше в рот не возьму! Поклялась я, когда нашла кувшин с каплей водички на дне, которую тут же жадно всосала в себя. Я уже собралась идти в купальню и хлебать воду из любого сомнительного источника, как в дверь постучали. — Леди Делафер, его величество приказывает вам немедленно явиться на обед, — пробасил рыжий гном. — Будет объявлен последний конкурс. Все уже собрались. Я подумала, что шахты не так уж и страшно, если там будет вода и не будет Торина. Но потом взяла себя в руки и покорно проследовала за гномом. Но честно скажу, что руководила мной только одна мысль: за обедом должна быть вода! К тому же это мой последний шанс показать Торину, что он жестоко ошибается на счет нашего с ним совместного «и жили они долго и счастливо», хотя, судя по вчерашнему наше будущее можно будет назвать: «и пили они долго и беспросветно». Зайдя в трапезную, я чуть не умерла от зависти. Видимо, гномы похмельем не страдают, что доказывали бодрые и свежие, словно из санатория, лица за столом. Как им это удается? Генетика? Тайные знания? Волшебные камни в почках? — Тина, прошу, — широко улыбался Торин, словно вчера весь день спортом занимался, а не эль из бочек хлебал, как не в себя. — Угу, — чмокнула я языком, чтобы проверить не прилип ли он намертво к нёбу. Пить хотелось так, что щипало в глазах. Я глянула на стол в поисках кувшинов, чувствуя себя заядлой пьянчужкой. Ещё чуть-чуть и станет стыдно. Ахза смотрела на меня с презрительным злорадством. Я дыхнула на неё в приветствии и шлепнулась на предназначенное для меня место, схватившись дрожащими руками за первый попавшийся кувшин и бесцеремонно отхлебывая из него благословенной воды. Плевать на всё. Серьёзно. Я вообще-то за этикет и всё такое, но умереть от обезвоживания за королевским столом на тот момент показалось мне большим некомильфо, чем наглядно обозначить свою жажду. Пусть Торин видит, какая я невоспитанная и некультурная. Но, если я ожидала, что он в ужасе будет хвататься за сердце и обмахиваться салфеткой, я жестоко ошибалась. Торин смотрел на меня так, словно я не с бодуна была, а только из салона красоты вышла. И не хлебала воду словно зверь, разливая всё вокруг и отфыркиваясь, а как минимум, отхлебывала чай из фарфоровой кружечки чайной ложечкой, оттопырив нужные пальчики. Пришлось рыгнуть, чтобы наверняка, но и это не испугало этого непробиваемого гнома. Его взгляд говорил о восхищении. Чего это такого было вчера, раз он такой счастливый? Я подозрительно покосилась на него, прислушиваясь к своему телу. Но тело предательски радовалось, впитывая долгожданную влагу и плевать хотело на мои подозрения. — Леди Ахза и леди Тина, благодарю, что присоединились к обеду, — сказал Торин, салютуя в нашу сторону кубком, а я подумала, а что можно было не присоединяться? Я бы не прочь ещё полежать дохлой рыбой где-нибудь в прохладном месте. — Поздравляю с прохождением всех конкурсов. Остался последний. Победительница станет моей женой и королевой Эребора. Присутствующие гномы одобрительно загудели. Ахза зарделась. Я ощутила новый приступ сушняка и депрессии. — Как мы знаем, один конкурс был заменен из-за здоровья одной из участниц, а точнее леди Делафер. Пришел его черед! — торжественно объявил Торин. Фан-мать-его-тастика! Хряки! Я подумала, а не упасть ли мне в обморок навсегда. — Сегодня вечером, — продолжал улыбаться его величество садист, — две последние претендентки поучаствуют в гонке на наших великолепных боевых свиньях — гордости нашего королевства. — Уверен, что ты приедешь первой, — задорный голос Кили остановил меня от попытки проглотить собственный язык — видела где-то в фильме такой оригинальный способ незаметно для всех покончить со всеми проблемами. Кили весело мне подмигнул. — Помнишь, как ты в первый день всех обогнала? Я точно поставлю на тебя! Я позавидовала его беззаботности самой черной и жгучей завистью. Даже не знала, что способна на такое, но обстоятельства порой и не так скручивают в бараний рог. Из меня, наверное, уже получилась бы та ещё загогулина. Что может быть хуже гонки на хряках? Только гонки на хряках с препятствиями! Я нервно хохотнула, когда Торин объявил, что дорога до ворот Дейла будет напичкана барьерами разной высоты и сложности, но это не должно пугать, так как хряки тренированные и привычные к подобным сложностям. Главное — удержаться в седле. Вот так просто всё у гномов. Да. Я даже не стала спрашивать, что будет, если не удержаться в седле. На ум пришли слова песни: «Это всё, что останется после меня… О, о,о…» — Что вы там поёте, леди Делафер? — спросил меня сидящий напротив Балин. Еле удержалась, чтобы не сказать — заупокойную, но меня перебил Торин, который, казалось, был в весьма приподнятом настроении. — Леди, позвольте мне преподнести вам небольшие подарки от меня в честь последнего дня конкурса, — Торин встал со своего места и небрежно махнул рукой. К нему тут же подошел гном со шкатулкой. — Леди Ахза, — Торин вынул из шкатулки увесистую золотую заколку, украшенную такими большими камнями, что у меня от зависти открылся рот. Мне такой на всю жизнь хватит безбедно предаваться безделью! Торин взгромоздил заколку на голову гномке, — пусть эта заколка, принадлежавшая моей бабушке, принесёт вам удачу в сегодняшнем конкурсе. — Благодарю, ваше величество! — восторженно с придыханием сказала гномка, потрогав свесившуюся набекрень красоту и протянула Торину руку для поцелуя. — Леди Тина, — Торин повернулся ко мне, а я затаила дыхание в предвкушении своей доли дорогущей прелести. — Вам я отдаю свою счастливую фибулу. Фи что? Я моргнула и уставилась на протянутую ладонь Торина, на которой лежало нечто серое и невзрачное, похожее на застежку от ремня. — Эта фибула прошла со мной огонь и воду, побывала в сражениях, в скитаниях, под землей и под водой… — разглагольствовал он, а я и так видела, что вещичка явно не первой свежести. — И теперь я хочу, чтобы вы надели её на конкурс. Пусть она принесет вам удачу. Я соскребла фибулу, или как её там, с руки Торина и растянулась в кислой улыбке, а тот как ни в чем не бывало поцеловал мне руку. Везёт мне на всякое барахло. — Я буду за вас болеть, леди Тина, — прошептал он, склонившись к моей руке. — Я надеюсь услышать, чем же закончилась сказка про лесорубов. Смертью! Кровью! Кишками! — Печально, ваше величество, — выдавила я из себя, надеясь, что он учует мой перегар. — Что ж, тогда придется придумать другую концовку, — улыбнулся он кончиками губ, — и рассказать её вам наедине… Вот ведь оптимист! Торин выпрямился, явно довольный собой.  — Что ж, дамы, увидимся на гонках. Желаю вам удачи, — с этими словами Торин покинул трапезную. Гномы ожили и начали, как безумные, делать ставки, не стесняясь нашего с Ахзой присутствия. Но гномку это, кажется, вовсе не расстраивало. Она и сама сделала внушительную ставку на себя любимую, одарив меня при этом победоносным взглядом маньяка-убийцы. — А я говорю вам, что леди Делафер способна такое сделать с хряками! — не унимался возбужденный Кили. — Да леди Делафер была рождена верхом на хряке! Да она с хряком просто созданы друг для друга! Удваиваю… нет утраиваю свою ставку! — Я тоже ставлю на леди Делафер, — хлопнул по столу Фили. — Ставлю все монеты. Все до единой! — Не думаю, что это разумно, — я покрутила фибулу, примериваясь, куда же её присобачить. В конце-концов просто нацепила её на грудь как медаль. — Ерунда! — завелся Кили. — Все видели, как ты первая пересекла ворота Эребора! Перегнала даже Двалина! Да, Двалин? Двалин подавился куском мяса и грозно зыркнул в сторону молодого гнома, но тот даже не смутился, продолжая рассказывать всем и вся о моем легендарном полёте на грозном боевом хряке. Обед медленно перетёк в ужин, а там уже пора было выходить на плац, дабы в последний раз в жизни почувствовать дуновение ветерка. Ведь, если меня не угробит хряк, то всегда есть принцесса Дис. Я уныло посмотрела на порыкивающих огромных свиней, ожидающих нас с Ахзой. Их тела были покрыты шипованной броней, а огромные бивни были украшены острыми колпачками. Просто пыточный инструмент, а не транспортное средство! Дорога до Дейла была украшена бочками и балками разной величины, которые хрякам предстояло перепрыгивать. Мне уже стало больно везде, но отступить, значит помахать ручкой свободе и сказать привет эреборским шахтам. Вокруг собрались гномы. Они были перед воротами, на воротах, на стенах и даже на выдолбленных в скале статуях. Все ожидали незабываемого представления. Торин же стоял на стене в окружении приближенных. Его взгляд был прикован ко мне. — Леди, — прозвучал слишком уж бодрый голос Балина. — Вам надо доехать до ворот Дейла и вернуться назад. Всего один шанс. Всего один заезд. Прошу на старт! Хряков подвели к нам. Леди Ахза вскочила в седло с такой легкостью, что я уже даже и не удивилась. Вот она — королева Эребора! И петь, и рисовать, и на хряках скакать! Не то, что я — с третьей попытки и на дрожащих ногах. А ощущение было, что не на хряка, а прямо в катафалк добровольно лезу. — Хорошая свинка, — дребезжащим голосом сказала я, намереваясь всеми силами сдерживать это чудовище. — Будешь паинькой, получишь целую корову на ужин. Слово даю! Только не беги, ладно? Тихонечко иди… Мои последние слова утонули в моём же оглушительном вопле, потому что, как только Балин дал старт, мой хряк сорвался с места, словно обещанная мной корова уже висела на воротах Дейла. Он как-то совсем неправильно меня понял, наверное. Я вцепилась в шерсть на загривке этой твари. Моя голова болталась из стороны в сторону, а задница взлетала и хлопалась о седло. Мой хряк нёсся впереди планеты всей, зайцем перепрыгивая наваленные на дороге барьеры. Мой разум тут же переключился на мат, которым я материла свою удачу, хряка и Торина. Но вскоре даже мат превратился в трахдибидохдрыхдохдрыхдох… Как-то уже совсем скоро появились ворота Дейла. Слишком быстро они приближались. И слишком крепко закрытыми выглядели. Я заорала, когда поняла, что хрюкающее в угаре чудовище не собирается ни останавливаться, ни поворачивать. Это был боевой хряк и ему, видимо, внушили, что он — таран, потому что мы протаранили ворота, разлетевшиеся от удара с бронированной башкой хряка в щепки. Как я удержалась в седле, так и осталось для меня теоремой Ферма, до которой мне как до звезд. Кстати о звездах. Кажется, в момент скачки перед моими глазами мелькало что-то подобное, а то и ярче. Улицы города Дейла встретили нас воплями и средневековым матом. Хряк же после удачного тарана ворот, воспылал желанием протаранить ещё что-нибудь. Из-под нас разлетались в стороны остатки телег и ларьков и того, что в них было, начиная со свежих овощей и заканчивая навозом, всполошенными курицами и изрыгающими проклятия людьми. Хряк несся вперед, не разбирая дороги. Видимо, он решил, что победа за тем, кто дальше убежит. Мои отчаянные попытки остановить его, только подначивали его нарастающий задор. Он уже не пыхтел, а вовсю визжал и рычал. Как вдруг резко и без предупреждения остановился, как вкопанный. Меня подбросило вверх, а затем стремительно закружило в воздухе. Падала я, по моим расчетам, довольно долго. Куда — не видела, потому что зажмурилась. Ну а кто бы не зажмурился? А когда приземлилась, то отчетливо услышала ругань, и меня с силой отшвырнули. Плюхнувшись на задницу, я распахнула глаза и уставилась на волосатых мужиков, которые пялились на меня со всей мировой злобой. А один из них так и вовсе стоял с огромным топорищем наперевес. Серьёзно! С настоящим боевым топором! Я тихонечко начала отползать назад. Краем глаза отметила, что нахожусь в каком-то помещении — здесь было полно столов и низких лавочек, кругом коптили факелы. В мозгу что-то щелкнуло. Дежавю и никак иначе. — У неё твоя фибула, Торин! — рявкнул гном с шикарным ирокезом на голове, тыча толстым татуированным пальцем в мою грудь. Этот гном был мне подозрительно знаком. Я перевела взгляд на того, который только что сбросил меня с себя. Да за что мне это? Торин! Только молодой, без седины и морщинок. А взгляд, как у кошака — уверенный и весёлый. У меня промелькнула мысль, что дело швах. Меня забросило в прошлое этого стремного мира. Не мир, а дуршлаг какой-то! — Нет, мы так не договаривались! — запрокинув голову, воскликнула я закопченому потолку. — Это с кем это ты договаривалась, воровка? — прохрипел угрожающе помолодевший на лет эдак двести Двалин. Я моргнула и подскочила на ноги. Ну уж нет! Не в этот раз! — Воровка! — логика гномов явно не развивалась на протяжении многих лет. — Держи её! Дверь за моей спиной была открыта, и я ринулась прочь, не разбирая дороги.