Вода и кровь.

      Прошло уже почти две недели после матча Антона. Яна промёрзла и заболела. Что очень плохо может сказаться на её состоянии. Луговая и так подвержена демону, эта болезнь может ускорить её превращение в демонессу.       И эти две недели мы с Карелиным почти не разговаривали. Приветствия и прощания – вот и весь разговор. Даже не знаю, что именно во мне говорит иногда: человеческая сущность или вампирская. С одной стороны мне не хотелось бы терять общение с ним, но с другой...на одного человека, который может заметить моё исчезновение меньше.       – Тамара, ты сделала алгебру? – Лиза Трушкина, которая уже третий день садится рядом со мной задала довольно глупый вопрос. Сделала не я, а Фуня.       – Да.       Без лишних слов одноклассница взяла мою тетрадь по ненавистному предмету и начала переписывать задания. Лиза всегда ко всем подлизывалась. Староста класса лицемеров, что тут сказать. Всегда готова придти на помощь, если для неё есть выгода. Какая именно в общении со мной я пока не поняла, хотя иногда кажется, что это из-за парочки, сидящей впереди. После матча Аврасов стал ещё популярнее у девчонок. А Сева как его новоявленный друг тоже купался в их внимании.       – Лаврентьева, как Луговая? – Семён Павлович, учитель географии, задал дежурный вопрос у той с кем общается Яна.       – Болеет, – кратко и понятно. Учителю вовсе необязательно знать, что скоро она либо умрёт от силы демона, либо сама им станет.       Ближе к середине урока ко мне на тетрадь была положена записка Карелиным, который заодно взял ручку из моего пенала.        "Предлагаю встретиться после школы и поговорить. Заодно потом можем навестить Яну. Антон с нами. Твой старый друг".       Если уж Сева сам пошёл на примирение, значит уже не так сильно обижается, верно? Надеюсь.       Кровь. Карелин, скот, неужели это ты порезался? Запах крови максимально близко ко мне. Карелин, Аврасов или Трушкина. На всякий случай заглянула под стол – Фуня как-то умудрился порезаться, а Руся, тоже домовой, только девочка, откуда-то взяла пакет крови и разлила недалеко от меня. Но нет. Домовых не было. Лиза не порезалась точно, я бы заметила. Сева или Антон? Как же сладко пахнет... Нет, Мара, держи себя в руках! Клыки больно режут губу.       – Можно выйти? – скорее, не встала, а вскочила я. Удивлённый географ не успел ничего сказать, как я выскочила из класса.       В туалет. Срочно! Не люблю такие ситуации. Они были уже не раз. Самое неприятное, что жажда не уйдёт, пока её не утолить. Пить из учеников кровь не самая лучшая идея, а вот из себя...потом будет ощущаться слабость, но лучше так, чем неизвестно как мучаться от жажды и бояться сорваться в какой-то момент.       Тоненькая струя воды из крана и я начала этот процесс... Управление водой даёт возможность изменять её структуру. То есть, лёд. Острый как игла. Кран закрыт, от греха подальше, как и я ушла в кабинку вместе с летающей острой сосулькой. Самое лучшее место на рёбрах. Там и незаметно даже. Звонок.       Скоро сюда набегут сплетницы и будет невозможно что-то сделать. Давай, Мара, ты сможешь...       Боль в области сердца сильнее, чем в предыдущие дни. Ещё бы! Мне пришлось его запускать, чтобы кровь потекла. Около двери в туалет меня поджидали. Карелин и Аврасов выглядели как вышибалы в клубах. Сева держал мой рюкзак и выглядел довольно задумчиво. У меня такая картина вызвала улыбку.       – Спасибо, Сева, – я подошла так, что до того момента, как начала забирать рюкзак, он меня не видел.       – Ты в порядке? Так быстро выбежала...       – Да...просто кровь из носа пошла.       – Может лучше тебе домой? Выглядишь бледнее обычного, – тут свою лепту решил вставить уже Антон.       – Не, Тох, это просто летний загар смылся, – прежний Карелин, которого я знаю столько лет, смог разрядить обстановку.       Последние два урока в классе Лиза сидела уже не со мной. Осталась только физическая культура. Женская раздевалка всегда была рассадником сплетен со всей школы. И местом гнобёжки некоторых.       – Лаврентьева! Какой сюрприз! – Мересьева уже обзавелась компанией стервозных подружек. Впрочем, как и она сама.       – Не думала, что смогу тебя удивить, – не глядя кинула вещи на скамейку и пошла к выходу.        – Э, нет. Нам бы с тобой поговорить, – одна из подружек Кати преградила мне путь. Рита.       – Слушаю, – сложила руки на груди и вопросительно посмотрела на одноклассниц.        – Антон. Что у тебя с ним?        – Чего? – Катя заставила меня рассмеяться так, как я давно не делала.       – Что слышала, Тамара.       – Во-первых, я Мара, во-вторых, он друг моего...друга, – какая-то тавтология получилась у меня, но Карелина и Аврасова я по-другому назвать не могу.       – Тогда почему он постоянно около тебя? – Рита тоже решила встрять в разговор, за что получила прожигающий взгляд своего главаря.        – Что за глупые вопросы, Мересьева? Если в тебе говорит твоя скупая ревность и желание быть вместе с Аврасовым, то я тебе не запрещаю. И если этот пустой диалог закончен, то я пошла, – развернувшись к двери, чтобы выйти из раздевалки, я поняла, что меня так просто не выпустят сейчас.       – Ты пойдёшь только тогда, когда я тебе скажу, – одноклассница развернула меня к себе так, что я неплохо ударилась спиной о дверь. Ох, Мересьева, зря ты злишь зверя...       – Значит так...– вряд-ли Катя успеет среагировать, если быстро отлетит в стену. Только вот объяснить я это не смогу никак. Всё-таки, вампиризм должен держаться в тайне от других, хоть и хочется его выпустить наружу.        – Мересьева...– держи себя в руках, Мара. Просто схвати её за воротник, но не придуши. Так и сделала, – Если ты ещё раз позволишь себе так со мной разговаривать, окажешься на дне. Я не та, кто будет перед тобой лебезить и кого можно контролировать. Если ещё раз со мной заговоришь, окажешься на дне в прямом и переносном смысле.       – Угрожаешь? – Как бы не старалась одноклассница, но удивление ей не скрыть от меня.       – Может быть. Не суйся ко мне. Поспрашивай у ребят почему я всегда одна.       Отпустив Мересьеву, я просто вышла из раздевалки. У дверей меня поджидал Карелин. И, схватив меня за локоть, потащил к выходу из зала. Ха, разговор на разговоре...       – Мара...что с тобой происходит?       – О чём ты?       – Я слышал, что было в раздевалке. Уже давно начал понимать, что ты меняешься. Буквально отдаляешь от себя всех. Что с тобой? Где та, с кем мы строили замки в детском саду, – Сева схватил меня за плечи, – где та, которая всегда улыбалась. Та, которую я знаю с детства?       – Карелин, той меня уже давно нет. И она не вернётся. Никогда, – чёрт, снова сердце сжалось...плохо дело.       – Пожалуйста, подумай над тем, что ты делаешь. Не надо отдаляться хотя бы от меня и Яны, – как в детстве, Сева вытянул правую руку с отставленным мизинцем.       Помирились и ладно. Весь урок Мересьева и компания зыркали на меня волком. А я думала над словами Севы...       Та, кого он знал умерла после моего обращения в вампира. Русалкой я была радостной, но вампиризм перечеркнул всё. Сложно оставаться радостной, если тебе нужно каждый день убивать, лишь бы выжить самой. Зато делаю мир чище. Меньше ублюдков хоть становится.       Наверное, я решила отыграться на последних годах своей обычной жизни. Иначе невозможно объяснить почему я вместе с Антоном и Севой иду навещать Луговую.        Что-то меня тянет к ней. Соратники как-то говорили, что вампиризм был дан людям как дар бессмертия от сил Света, но Тьма изменила этот дар под проклятье. Яна скоро может стать демоном, а они вестники Тьмы. Возможно из-за этого и тянет.        Вот и та самая квартира. Звонок в дверь и...нам открыли дверь. Мужчина лет 30, может 35. Судя по всему, это её отец:        – По какому вопросу?       – Мы к Яне, – неожиданно отозвалась я, – Узнать, как она.       – Она не говорила, что будут гости.       – Решили устроить сюрприз. Мужчина попросил нас подождать и подозвал Яну. Похоже, не сильно верит, что мы к ней.        – Как думаете, впустят? – Карелин, видимо, решил немного разрядить давящую тишину, которая повисла между нами.       – Если Яна захочет нас видеть, то пустит, – сначала сказала, а потом вспомнила, что у ребят не такой хороший слух, как у меня и они не слышали, что Луговую подозвали к двери.       – Причём здесь она?        – Думаю, нам не сильно поверили и решили убедиться, что мы не мошенники, – в этот раз голос подал Антон.       – Мара! Вот это сюрприз! – открыв дверь, с искренней улыбкой Луговая накинулась на меня с объятиями.        – Да, наверное, – неловко похлопав Яну по спине, я постаралась максимально отодвинуться.       – А мы тут просто мимо проходили, – подал голос Карелин.       – Хватит болтать. Домой заходите все, – отец Яны явно не хотел, чтобы мы заходили, но оставлять нас не стал.        Всё тот же коридор, те же стены. Но что-то изменилось с моего последнего визита сюда. И дело не в интерьере. Возможно, девушка действительно заболела, но это явно спровоцировало растущего в ней демона и ускорило обращение.       Стоило только зайти в комнату к Яне и меня обдало приятным ветерком тёмной энергии. Если бы здесь были экзорцисты или чистильщики, то долго бы провозились вычищая здесь всё.       Либо станет демоном, либо умрёт от моей руки. Несмотря на тёмную энергию внутри, она для всех всё также источает свет и радость. Если бы я не знала, что с ней происходит, ничего бы и не заподозрила. Если бы была обычным человеком...        – Мара, какой кофе будешь? – Яна легонько коснулась моего плеча.       Скорее прикосновение, нежели вопрос выдернуло меня из мыслей.        – А какие варианты?        – Растворимый или заварной? – девушка приподняла бровь и усмехнулась. Вот она – усмешка демонессы. Совсем скоро...       – Заварной.       Совсем скоро она обратится. Что мешает мне убить её прямо сейчас, когда она беззащитна? Она уже не невинный человек. Со дня на день она станет тварью, провоцирующей людей на грехи. А их я уничтожаю.        Что мне мешает?       То, что это её квартира и в соседней комнате её отец? Нет – этим займутся Соратники.       То, что рядом с нами сидят Карелин и Аврасов? Тоже нет. Их вырубить и стереть этот день из памяти не проблема.       Тогда почему не могу? Почему глядя в эти глаза цвета малахита мне хочется защитить из обладательницу, и даже рука не поднимается сделать ей больно или плохо?       Видимо, становлюсь человеком, как и говорили Соратники...       Не нравится мне это.