волчье

Почему-то никогда раньше он не замечал, что потолок в их шараге — белый. Чужие руки стискивают в своих ежовых объятиях крепче, и Тэхён почти слышит, как трещат рёбра. Какого чёрта его, двадцатилетнего самого обыкновенного парня, занесло туда, где большинство студентов — волки? Он и сам не знает ответ на этот вопрос. Чонгук дышит тяжело, ведёт носом вдоль плеча, посылая по спине целый табун мурашек. — Всё?.. — выдавливает из себя Тэхён, будучи зажатым, словно горячая студенточка в слепой кишке коридора, в которую дневной свет не всегда добирается, не то что люди… Или волки. — Нет, — отрывисто отвечает Чонгук, пропихивая колено между его ног. Тэхён находится в каком-то пограничном состоянии. Его тело дрожит, мысли скачут внутри черепной коробки, а руки висят непослушными плетями вдоль тела. В университете полным-полно братств, но самое сильное и обширное, конечно же, принадлежит волкам. И не меченым их запахом живётся не сладко, ибо тогда они считаются чужаками. Тэхён чужаком быть не хотел, сам попросил оставить на себе запах. Потому и плавится теперь в чужих руках. Чонгук прикусывает кожу на его шее, втягивая ту в рот сначала до побеления, а потом до тех пор, пока не нальётся красноватой синевой. Тэхён вздрагивает, напрягаясь. Чонгук, реагируя на это, гладит его раскрытой ладонью по спине, успокаивая. А потом берётся клеймить выше, прижимая губы к чёткой линии челюсти, пытаясь добраться до самого сладкого. Тэхён поцеловать себя не даёт, пинается, выбираясь из чужих объятий. — Хватит, — чеканит он смешным срывающимся голосом, отступая назад. Чонгук ловит его руку, притягивая за запястье обратно. Горячее дыхание обжигает скулу и крыло носа, а после Тэхён отчаянно прикрывает глаза, чувствуя влажный поцелуй на своём лбу. Чонгук никогда не берёт больше, чем ему дают. — До завтра, — хрипит Ким, бросившись вперёд по коридору, спасаясь в обществе других студентов. Но жёлтые горящие глаза преследуют его, где бы он ни спрятался. Потому что то, что принадлежит волку — волчье и ничьё больше. А Чонгук своё стережёт не хуже цепного пса.