волчье

Чужие голоса должны бы оглушать, но Тэхён, по сути, ничегошеньки не слышит. Единственное, что его занимает на данный момент — это как бы не отдать богу душу. Чонгук будто хочет его извести, не даёт сделать и малюсенького глоточка воздуха, пытает своим языком, присосавшись к губам. Тэхён двигает руками, которые пришпилены над головой к шероховатой стене цепкими пальцами. Его, как какую-то фанаточку, зажали под стадионными трибунами, жадно исследуя рот. — Подож… — удаётся сказать кусочек слова, прежде, чем Чонгук заткнёт, навалившись ещё больше. Тэхён хнычет. И когда это, чтобы оставить запах, нужно было целоваться в засос? Чонгук ведёт пальцами по выступающим косточкам на запястьях, точно прощупывая пульс. Тэхён его уже пнуть готов, но волчок сам отстраняется, припечатываясь лбом к щеке. Его тёмные волосы торчат во все стороны, потому что Ким хорошенько так оттаскал за них. Только вот толку от этого совершенно не было. Ну, и где он сейчас? Что делает? — Ты замёрз, — говорит Чонгук, и Тэхён опомниться не успевает, как на него натягивают бомбер. С огромной надписью по центру Чон 005. Разве что личной подписи нет и приписочки: Собственность этого самого Чона. — Мне на тренировку пора. — Ну так, вали. Чего мне отчитываешься? — шипит гадюкой Тэхён, впрочем, не чувствуя и тысячной сотой змеиного яда, который должен бы течь сейчас по венам. Чонгук, вместо ответа, присасывается вновь. Да так, что вышибает из не ожидавшего такой западни Кима весь воздух. — Увидимся, — подмигивает, отступая, потому что голос тренера не услышит только глухой. Тэхён фыркает, нервно дёргая головой. Будто ему есть дело, боже! Найдёт себе ещё кого-нибудь, кто не против будет поделиться запахом. Чонгук оборачивается, и в просвете, под солнечными лучами, его глаза вспыхивают жёлтым. «Только попробуй», — читается в них. Тэхён оттягивает рукава бомбера, сжимая губы в тонкую нить. «А вот и попробую», — беззвучно дерзит.