Я встретила главного героя в тюрьме

Увидев полуоткрытую дверь камеры Рикдориана, лицо Ганса сразу же покраснело от дрожи. Даже лампы на стенах сегодня излучали более красный свет. Я одновременно смотрела на Ганса и на камеру, затем посмотрела вниз. Интересно, почему он выглядел таким расстроенным. Вскоре я, наконец, подняла взгляд от лужи на полу, как я и считала. «… Почему дверь открыта?» - смущенно спросила я. Ганс неловко улыбнулся мне в ответ. Выражение его лица сейчас было таким неестественным - как будто он что-то скрывал. Это жутко! «Сегодня был посетитель, который вошел первым». «Да неужели?» Вместо того чтобы оглянуться на Ганса, я уставилась на железное окно и кивнула на его ответ. Это должно быть основой его поведения прямо сейчас. «Что ж, Яна. Думаю, лучше было бы вернуться сегодня...» «Нет, всё нормально. Я не против. Могу я войти внутрь?» Помимо того, что я заметила странное выражение лица Ганса сегодня, я также заметила необычное чувство в этом месте. Когда бы я ни навещала Рикдориана, дверь его камеры всегда была закрыта. Более того, через приоткрытую дверь я почувствовала что-то знакомое, но это было трудно проиллюстрировать. «Что бы я ни увидела внутри, я сохраню это в секрете. Я делала это, не так ли? Не волнуйся. Я слишком молчалива». - сказала я, уговаривая Ганса, который некоторое время колебался, но позже вздохнул, признавая поражение, и дал мне разрешение Он мог понять мое упрямое выражение лица. Наверняка он боялся, что наши добрые отношения могут быть разрушены, и что он больше не будет получать от меня первоклассные товары. Внутри тюрьмы естественно встретить дружелюбных, расчетливых и эгоистичных охранников. Однако с большой ответственностью ответственный заключенный не может уклониться от возмездия, если он причиняет неприятности. Какими бы мирными они ни казались снаружи. И поэтому я поняла их эгоистичную рациональность. Я решила отдать сигареты, как всегда, и также подразнила его. Конечно, этих вещей очень мало. «Вздох» Я вошла в клетку, почувствовав тошноту, а затем остановилась на время, чтобы починить лампу. Короткое расстояние казалось таким длинным. Но я старалась сохранять спокойствие, качая головой. Некоторое время назад перед ржавой клеткой на полу были лужи, которые, как я думала, возникли из-за дождя, вскоре оказались кровью. Святая корова! Это кровь! Я читала эту часть романа. Просто ... «… Я не ожидала увидеть это самой». Не знаю, почему повествовательная часть, написанная в романе, четко пришла мне в голову - как будто она просто проходила. Это из-за крови? Отец Рикдориана, эрцгерцог Хель, думал о нем не как о своем человеке из плоти и крови. Его даже считали позором для «престижной» линии Хель. Причина, по которой он без колебаний жестоко обращался с ним и оставлял следы на его теле… и даже бросил его в эту камеру! Он даже с гордостью сказал Чейзере, что жестоко обращался со своим сыном перед собственной смертью. Моя кровь внезапно закипела от мысли о его безнравственных поступках. Чего я не могла понять, так это того факта, что Рикдориан все еще был опечален смертью своего убитого отца и ненавидел Чейзере за то, что тот убил его. Возможно, отомстить за него - единственное, что он мог сделать для него, чтобы выразить свою симпатию, поскольку ему не к кому было отдать свою привязанность. Возможно также, что одинокий зверь просто направил свою ненависть на злодея. А может, это как Стокгольмский синдром. На самом деле я не знаю. В конце концов, человеческие эмоции сложны. «Вздох.» Вскоре я подняла лампу перед стеной. Под колеблющимся пламенем я увидела мальчика, оборванного и измученного, окровавленного и царапающегося. Что с ним произошло? «Рикдориан». - произнесла я, привлекая его внимание. Он дрожал, медленно поднимая голову, а затем открыл рот. «Арффф!» Из запятнанного раненого тела чистыми выглядели только лазурные глаза. В этот момент он попытался встать, его руки дрожали, думая, что мы собираемся прогуляться. Мне было жаль говорить слишком поздно. «Не вставай». «Арфф?» Когда я присела на корточки, я прикоснулась к его раненой щеке. «… Я впервые почувствовала себя счастливой, потому что не могу разговаривать с тобой человеком». «Гррр! Арф, Аррф! » Рикдориан слегка нахмурился, но вскоре рявкнул. Я посмотрела на него неоднозначным взглядом, в котором не было ни смеха, ни мрачности. «… Я прогулялась, чтобы увидеть тебя. Но что мне делать?» Я потерла пальцем его мягкие, похожие на нож, серебряные волосы. Однако, в отличие от других дней, кончик моего пальца что-то поймал, когда я гладила его по голове. Когда я вытащила палец, то он был в крови. «Арфф. Арфф?» После этого я вытерла кровь на его подбородке чистым большим пальцем. «Сегодня мы не выйдем на улицу. Понимаешь?» «Вафф?» Он казался встревоженным, как будто он действительно с нетерпением ждал нашей прогулки, и это было немного странно, так как его голос контрастировал с его окровавленным видом. «Мы не можем сегодня выйти на улицу с таким, как ты сейчас. Мне жаль.» Я провела рукой по его щекам под его невредимыми глазами и увидела, как он закрыл глаза, как будто ему это нравилось. Удивительно, но когда он был зверем, ему нравилась сущность прикосновения - как будто он жаждал любви. Мое сердце почувствовало укол боли, глядя на него. Как ни странно, мы вдвоем встречались больше месяца и несколько раз гуляли. Это не во много раз больше, чем палец. Тем не менее, я поняла, что он, должно быть, чувствовал, когда смотрел повсюду сквозь темные завалы тюрьмы. Это безжизненное и заброшенное место, как ад, где нет любви и доброты. Какой здравомыслящий человек чувствовал бы себя счастливым, прожив здесь половину своей жизни. Я саркастически усмехнулась. «Арфф?» «Если я оставлю это так, будет больно, правда? Ты где-нибудь чувствуешь боль?» Сейчас ему нужно лечение. Поэтому я попыталась встать. Фу! Да ладно же!