Тайны наследницы древнего рода

Девочка лет пяти сжалась, уткнувшись лицом в колени и проливая горячие слезы, пока над ней потешались. — Эй, Гонт! Уродка! — мальчик постарше смеется, одаривая ее кривой ухмылкой, когда девочка с покрасневшими глазами наконец-то поднимает взгляд. Ее колени сбиты, губа разбита. — Смотри, что я тебе принес! В его руке на веревке болтается черный кот. Ее любимый черный кот с перекошенным от боли выражением морды. Стеклянные шарики глаз зеленого цвета застыли. Сердце Гонт замирает, когда другой одиннадцатилетка кидает труп животного ей прямо в руки. Она вздрагивает. Прикасается к меху, но шерсть кота больше не теплая. Совершенно. В нос ударяет гнилостный запах. Под пальцами она чувствует только трупный холод, и снова не может сдержать слез, застилающих глаза белой пеленой. Ей страшно, больно и обидно. Но самое страшное… Что она ничего не может сделать. Его больше не спасти. Он мертв. Еще одного ее лучшего друга забрала смерть. — Скажи спасибо, что мы его просто повесили, Гонт, а не вспороли брюхо! — снова отзывается мальчик ее возраста. И она узнает его. Это Джек Биши. Брат ее подруги, почившей от ветряной оспы. — За… что? — овладев дрожащими губами, спрашивает она. Джек одаривает ее презрительным взглядом. — Если бы моя сестра не общалась с тобой, она была бы жива, — голубой взор мальчишки сияет ненавистью. — Ты странная и мерзкая, как твоя фамилия и глаза. Ей хочется открыть рот и сказать, что она не виновата. Врачи, проводящие медосмотр в их приюте, часто говорили ей, что она родилась с генной мутацией — в ее глазах просто отсутствовал меланин, поэтому кровеносные сосуды давали ее зрачкам отвратительно-алый цвет, а радужке — немного розовый оттенок. Но девочка в итоге только сжимает губы, закусывая внутреннюю сторону щеки и отведя взгляд в сторону — на заросли розовых кустов, в бутонах которых утопали пчелы и шмели, жужжа что-то на своем языке. — Биши, пошли. Скоро миссис Харпер придет, — произносит неряшливый и высокий юноша, нервно озираясь по сторонам. И вся их компания удаляется, оставляя девочку с трупиком ее любимого животного. Она еще какое-то время проглатывает слезы обиды и горечи, пока к ней не приходит ненависть. Горячая, обжигающая ненависть, поднимающаяся в ней, словно лава в вулкане перед извержением. Точно пытаясь запомнить все произошедшее, девочка прижимает окоченевшего кота к себе, развязывая на его шее толстую веревку. — Его нуж-ж-жно по-х-х-хоронить, — шипит проползший мимо ее ног зеленый уж, скрываясь в норке под розовым кустом на грядке. — Бедна-а-а-ая девоч-ч-чка, — шипит зеленый полоз и, в отличие от своего сородича, подползает к девочке ближе, немного даже сочувствуя ей. Гонт расширяет глаза в легком шоке, смотря на змею, которая, понятливо наклонив голову, высовывает длинный раздвоенный язык. — А-а, ты понимаеш-ш-шь м-м-меня. Говорящ-щ-щ-щая? Девочке хочется протереть глаза, чтобы убедиться, что все, что она слышит — не сон. Но она явственно понимает, что ей это не кажется. Злость и горечь, стоящая поперек горла отступают, вселяя в нее удивление и любопытство. — П-почему я тебя понимаю? — она удивленно моргает, когда змея движется на месте. Собирается кольцами, но смотрит на нее внимательно желтыми глазами с вытянутыми черными зрачками хищника, высовывая иногда розовый язык. — Потому ч-ч-что ты говорящ-щ-щ-щая, — отвечает змейка в ответ. Осматривает ее в последний раз и уползает. — Я бы на т-т-твоем мес-с-сте предала кота з-з-земле. Гонт вздрагивает. Смотрит на труп животного у нее на руках и не испытывает больше ничего, кроме удушающего холода. Встав с земли и чуть прихрамывая, девчушка идет к противоположной клумбе с цветущим на ней лилейником. Там она придает своего любимого Ньютона земле, разглядывая испачканные и загрязнённые ногти. Но ей все равно на это. Она думает, как отомстить Джеку и его друзьям. И, похоже, она находит самый верный способ, стоит ей взглянуть на раскинувшуюся перед ней зелень небольшой игровой площадки. А подумать о говорящих змеях она сможет потом, когда отомстит. Гордо вздернув подбородок, Гонт направляется к Элоизе Саммер — сестре убийцы ее кота. Она совсем не понимает, как находит девочку по всплывающим в ее голове образам, не совсем понимает, что ею движет; не понимает, как внушает Элоизе то, что той стоит идти повеселиться на старых каруселях. И лишь сидя в своей небольшой комнатке, когда она слышит обиженный на весь мир плач Саммера, она понимает, что совершила страшное… И, кажется, сошла с ума, ощущая в своей голове все голоса обитателей приюта, которые сливаются друг с другом. Она моргает, пытаясь сосредоточить взгляд на обоях в цветочек чтобы отвлечься, но дверь в ее комнату почти слетает с петель. Гонт вздрагивает. В дверях стоит разозленный мальчик, который кидается к ней, поднимая за шкирку как котенка. Она слышит, как в ее комнату спешит почти весь воспитательский состав. — Ты! Это ты, тварь, сделала с моей сестрой! Что ты сказала ей? Отвечай! — почти плюясь ядом, шипит Саммер, тряся ее, но девочка находит в себе силы ухмыльнуться. Злость, исходящая от него, только забавляет ее. А мрачный огонь отмщения за себя и кота внутри ее души поет дифирамбы. — Я все время была здесь, Саммер, — хрипло говорит девчушка, хотя алые глаза выдают ее с головой и мальчик замечает это. Он отпускает накрахмаленный воротник платья, отшатываясь от нее — напуганный и ошарашенный. Гонт падает на пол, зацепляя старые раны и смотрит на мальчишку, который в неверии трясёт головой, отходя на пару шагов. — Нет! Нет! — шепчет он, все еще глядя в холодные затягивающие алые глаза, чувствуя, как голова его становится легкой и пустой. — Боже мой! — в дверях появляется миссис Харпер. — Что здесь произошло? Аделисия? Роб? — Саммер напал на меня, — сухо выдает Аделисия, но старая женщина, окидывая взором девчонку, только хмурится. И Адель даже становится больно. Ей никогда никто не верил. Не поверили и сейчас. Она поджимает губы, чувствуя обиду. — Пойдем, Саммер, — мальчика уводят, оставляя девочку в полном одиночестве. «Как странной и была, так странной и осталась», — слышит девочка, сжимаясь на полу в комок. Да, она странная. И, похоже, сошла с ума окончательно. Но с того самого дня с Аделисией Альмой Гонт никто не разговаривал. Она стала изгоем. Несуществующей фигурой. Даже воспитатели и учителя в школе, где она училась с другими приютскими ребятами, смотрели на нее странным взглядом. Но понимала она одно — ее все боялись. Общество теперь составляли ей два ужа, живущие на цветочной клумбе, и она сама, научившаяся за это время делать всякие чудеса, которые не поддавались разуму и объяснению. Однако она любила эти способности. С помощью них она могла заставить увядший цветок вновь расцвести, сдвинуть предметы на сантиметр, внушить кому-нибудь какую-нибудь мысль. Но судьба была к ней благосклонна. Когда ей исполнилось семь лет, Адель наконец-то нашла друга — Билла Эймбрасона — во время прогулки по городку. Всклоченного, непоседливого юношу, приехавшего к бабушке на каникулы. Он подходил к ней каждый раз, еще завидев издалека, рассказывал разнообразные истории, пока она молчала, сидя у берега моря. Она всегда слушала его, когда он упорно болтал: о себе, о своих друзьях, школе. И через какое-то время Билли смог добиться от Аделисии маленькой скромной улыбки, а через месяц и полноценного разговора. Юношу прямо распирало от гордости, что он смог добиться цели, когда услышал ее голос. Ему хотелось кричать от восторга. Она ему ответила! Эта странная одинокая девочка с растрёпанной копной волос каштанового цвета и красными глазами ответила ему. А Аделисия ответила, потому что в его голове не было ни капли презрения к ней. Это располагало. Да и ей было интересно с ним. Он научил очень смышлёную девочку с алыми глазами делать кораблики из бумаги, пускать камушки по воде, лазить по деревьям и другим мальчишеским премудростям. Это седьмое лето… было лучшим в ее жизни, так как мальчик с теплой улыбкой и ямочками на щеках стал ее другом, ее своеобразным подарком. Однако, счастье не продлилось долго. Лето закончилось, и юноша уехал вместе со своей мамой, попрощавшись с подругой. Больше Гонт Билли никогда не видела… но прекрасно запомнила это прекрасное ощущение — когда с тобой дружат, когда ты кому-то нужен. Она пронесла его с собой на протяжении нескольких лет, даже полностью погрузившись в учебу и развитие своих "способностей". Когда ей исполнилось одиннадцать лет, почти всех ребят приюта разобрали "в добрые руки". А Аделисию… брать не хотели даже семьи без детей. Пусть у нее были прекрасные показатели в школе, и у нее неплохо получалось декламировать стихи из-за врожденной зрительной памяти, люди чувствовали в ней, похоже, что-то инородное, чего не могли принять в силу своих характеров. Поэтому пока остальные дети в очередной раз знакомились со своими будущими семьями, Аделисия, как обычно, сидела в саду возле розовых кустов. Озорные ужики вились у ее ног и весело болтали о своем досуге, чуть зацепляя неполную миску с молоком, пока девочка читала, чувствуя, что жара то и дело склоняет ее пойти себе в комнату и вздремнуть часок другой. Глаза непроизвольно закрывались. Но, услышав шаги и сухие мысли чужого человека, которого раньше никогда не видела, девочка дернулась, поднимаясь со стула. Перед ней стояла высокая женщина довольно сурового вида с собранными в строгий пучок тёмными, местами седыми волосами, и в квадратных очках. На ней был обычный, ничем не примечательный костюм, которые носили все взрослые. — Здравствуйте. Позвольте спросить, это вы — мисс Гонт? — строгим тоном заявила странная незнакомка. Девочка, не ожидавшая такого вопроса, кивнула. К ней никогда никто не приходил раньше! Она совершенно не знала, как себя стоит вести, хотя и быстро взяла себя в руки, выдав вежливую улыбку. — Да, это я. — Позвольте представиться. Я – Минерва МакГонагалл. Заместитель директора Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс», декан Гриффиндора и преподаватель трансфигурации. Хочу вам сообщить, что с самого детства вы были зачислены в нашу школу, — женщина пытливо посмотрела на нее из-под очков. Аделисия нахмурилась. Вся эта ситуация ей крайней не нравилась. Какое волшебство? Какая школа? Неужели ее все же запихнут в психиатрическую больницу? — Неужто вы не замечали за собой странных вещей? — удивленно спросила незнакомка, ища во взгляде девочки хоть намек на радость или хоть какую-то реакцию, но Адель, к ее удивлению и даже возмущению, только опустила глаза в землю, сжав подол своего голубого, как майские васильки, платья. Взгляд ее потух. «Ох, похоже, будет сложно», — прочитала она мысли женщины. — Я… Вам не верю, — тихо ответила стоящая перед ней девочка. Ноздри волшебницы раздулись от раздражения, хотя оно тут же утихло, стоило ей успокоить себя мыслью, что Аделисия Гонт приютская. — Чем вы докажете, что вы пришли не из… больницы? В последних словах девочки читалась сила и напор. Минерва поджала губы, но все же вытащила из кармана пиджака длинную палочку, которая выглядела как указка. Аделисия заинтересованно уставилась на стоящую перед ней женщину, а после увидела чудо: книга, лежащая на пледе, стоило МакГонагалл взмахнуть палочкой, превратилась в черепаху. Губы девочки тронула улыбка. Вместе с удивлением к ней пришло облегчение. Значит, она не сошла с ума. Значит, у нее и правда есть силы! — Простите мне мое недоверие, — Аделисия поджала губы от стыда, но суровая женщина только покачала головой. — Нет. Это я приношу вам свои извинения, мисс Гонт. Я вывалила на вас всю информацию сразу, не подумав, как вы воспримете ее. Вот ваше письмо, — женщина вытянула из кармана желтое письмо, скорее всего написанное на пергаменте, и Аделисия приняла его, чувствуя, как руки слегка трясутся от переполняемого ее предвкушения. Конверт был запечатан сургучом с, по-видимому, школьной эмблемой. На нем зелеными буквами с лицевой стороны было выведено: "Мисс А. Гонт, графство Восточный Суссекс, деревня Рай, улица Мермейд-стрит, дом десять. Приют Св. Анны, самая маленькая комната в левом крыле. Дрожащими руками под взглядом усмехнувшейся женщины она вскрыла печать, вытаскивая листы и бегло просматривая их:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный, чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогая мисс Гонт!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора

Второй лист письма содержал список: ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Форма. Студентам-первокурсникам требуется: Три простых рабочих мантии (черных). Одна простая остроконечная шляпа (черная) на каждый день. Одна пара защитных перчаток (из кожи дракона или аналогичного по свойствам материала). Один зимний плащ (черный, застежки серебряные). Пожалуйста, не забудьте, что на одежду должны быть нашиты бирки с именем и фамилией студента. Книги. Каждому студенту полагается иметь следующие книги: «Курсическая книга заговоров и заклинаний» (первый курс). Миранда Гуссокл «История магии». Батильда Бэгшот «Теория магии». Адальберт Уоффлинг «Пособие по трансфигурации для начинающих». Эмерик Свитч «Тысяча магических растений и грибов». Филли—да Спора «Магические отвары и зелья». Жиг Мышъякофф «Фантастические звери: места обитания». Ньют Саламандер «Темные силы: пособие по самозащите». Квентин Тримбл Также полагается иметь: 1 волшебную палочку, 1 котел (оловянный, стандартный размер №2), 1 комплект стеклянных или хрустальных флаконов, 1 телескоп, 1 медные весы. Студенты также могут привезти с собой сову, или кошку, или жабу. НАПОМИНАЕМ РОДИТЕЛЯМ, ЧТО ПЕРВОКУРСНИКАМ НЕ ПОЛОЖЕНО ИМЕТЬ СОБСТВЕННЫЕ МЕТЛЫ. — И это все можно купить в Лондоне, миссис? — девочка сжала губы, будучи в явных сомнениях, и подняла взгляд на женщину, которая коротко улыбнулась, блеснув глазами: — Конечно, мисс Гонт. — Допустим. Но на все это нужны деньги. Не думаю, что приют выделит мне активы, — юная волшебница разочаровано вздохнула, смотря в глаза собеседницы, которая от ее взгляда поморщилась. — О вас уже позаботился попечительский совет. С миссис Райс, вашим директором, я уже поговорила. Она согласна отправить вас в нашу школу. Да и не думаю, что какой-то маггл мог бы противиться мне. — Маггл? – девочка с любопытством уставилась на своего будущего профессора. — Магглами мы называем не волшебников, или по-другому тех, кто не имеет магических способностей, — терпеливо объяснила та, пока девочка ловила каждое ее слово, впитывая новую информацию точно губка. — А когда я буду обязана приобрести все эти вещи? — Мы с вами сделаем это прямо сейчас, — женщина ухмыльнулась, — но сначала, пожалуй, мы найдем какое-нибудь тихое место, чтобы нас никто не смог увидеть. — Колдовать при магглах, значит, запрещено? — зацепилась за ее фразу Гонт, разочарованно вздохнув про себя. — Да. Иначе нарушишь статут. Колдовать вне школы ученикам школы «Хогвартс» также запрещено. На этой ноте они вышли с профессором из здания приюта, сворачивая в темный проулок. — Протяните мне руку, — строго и властно проговорила Минерва, — сейчас мы трансгрессируем. Девочка, не желая ослушаться строгую женщину, сразу сжала протянутую волшебницей руку, а потом почувствовала как ее скручивает и выворачивает изнутри. Когда все прекратилось она смогла стоять на ногах ровно, но Аделисия упала бы, пропахав носом землю, если бы не ближайшая стена, о которую она оперлась. К горлу подступала тошнота. Перемещение было не из лучших. — А вы держитесь молодцом, мисс Гонт, — дружелюбно отозвалась МакГонагалл, ожидая, пока девочка придет в себя, наблюдая за тем, как Гонт медленно встряхнула головой — каштановые кудри рассыпались по плечам. Девочка чувствовала, как способность трезво мыслить и равновесие вновь возвращаются к ней. — Кхм. Не самый приятный способ перемещения, — произнесла она, наконец-то выравнивая осанку и свой осипший голос. И только сейчас она поняла, что они находятся в тупике совершенно другой местности. Сделав несколько шагов под взглядом будущего профессора, девочка очутилась на шумной площади. Такого потока людей и мыслей она не видела и не слышала никогда раньше. Восторг захватил ее с головой. Жадно разглядывая все вокруг, Аделисия заприметила рядом небольшой бар (его вывеска гласила: «Дырявый котел»), который люди обходили стороной, словно и вовсе не замечали — взгляды прохожих скользили с большого книжного магазина на магазин компакт-дисков. — Идемте, — произнесла женщина сзади нее и, обогнув Гонт, пошла вперед. Девочка, озираясь по сторонам, последовала за ней. Направлялись они как раз в тот самый паб «Дырявый котел», чья вывеска явно обветшала и золотые буквы которой не казались такими привлекательными. — Почему магглы обходят его стороной? На баре лежит какое-то заклятие, что на него не обращают внимания? — полюбопытствовала девочка, заметив странную закономерность. — Да. Отталкивающие магглов чары. Я смотрю, вы, мисс Гонт, весьма любопытны. — Есть такое. Они зашли в бар. Внутри он был слишком темным и обшарпанным. В углу сидели несколько пожилых женщин и пили вино из маленьких стаканчиков, одна из них курила длинную трубку. Маленький человечек в цилиндре разговаривал со старым лысым барменом, похожим на нахмурившийся грецкий орех. Без слов пересекли бар и вышли в маленький дворик, со всех сторон окруженный стенами. Здесь не было ничего, кроме мусорной урны и нескольких сорняков. Аделисия удивленно вздернула бровь. Профессор снова достала волшебную палочку из глубин карманов пиджака. — Запоминайте, мисс Гонт, — произнесла она, — три вверх... и два в сторону. Она постучала палочкой по нужным кирпичам. Первый кирпич, и последующие, до которых она дотронулась, задрожали, потом задергались, и в середине стены появился маленький просвет, который быстро начал расти, образовывая перед ними арку. У Гонт от этого всего закружилась голова. Минерва, заметив потрясение на лице своей ученицы, только усмехнулась, проговорив: — Прошу вас в Косой переулок, — они прошли сквозь арку, а когда Гонт обернулась, перед ней снова была кирпичная стена. Ярко светило солнце, отражаясь в котлах, выставленных перед ближайшим к ним магазином. «Котлы. Все размеры. Медь, бронза, олово, серебро. Самопомешивающиеся и разборные» — гласила висевшая над ними табличка. Зайдя туда, они приобрели оловянный котел нужного размера. Когда они вышли и устремились дальше, девочка разглядывала все на своем пути, крутя головой во все стороны. Чего здесь только не было вокруг: магазины с интересными скляночками (похоже, это была аптека), магазин метел, банк. Глаза у нее разбегались, как и мысли. А люди! Никогда она не видела таких людей прежде. Все они были облачены в мантии всякого разного кроя. На минуту она даже ужаснулась: что будет, если это сон и ее снова запрут в приюте? Вторым местом назначения стала лавка волшебных палочек Мистера Олливандера. Колокольчик над дверью, когда они вошли весело звякнул. В магазине царила легкая полутень, из-за того, что окна были пыльными, даже грязными. Послышалась возня, и перед девочкой предстал мужчина с мутным голубым взором. Он окинул ее изучающим взглядом, а после перевел взгляд на профессора, что встала поодаль у стены, мягко улыбнувшись. — А, миссис МакГонагалл, рад вас видеть. Как сейчас помню, как Вы выбирали Вашу палочку — пихта, жила дракона, девять с половиной дюймов, жесткая. — Верно, мистер Олливандер, — женщина вновь слабо улыбнулась, — но я пришла сюда вместе с мисс Гонт. Ей нужно подобрать палочку. — Здравствуйте, сэр. — О, — мужчина снова воззрился на поздоровавшуюся с ним девочку, которая от взгляда мутных глаз волшебника поежилась. — Недаром я не узнал Вашего лица, однако вы мне больно напоминаете одного мальчика своим взглядом, мисс Гонт. Ну что же, давайте приступим. Какой рукой вы будете держать палочку? Гонт замялась, но быстро сообразила, что от нее требуют. Писала она правой рукой. — Правой. — Вытяните руку. Вот так, — старичок начал измерять правую руку Аделисии — сначала расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, колена до подмышки, и еще зачем-то измерил окружность головы. Сама Адель заинтересовано наблюдала за его манипуляциями, приподняв бровь. Словно заметив ее недоумевающий взгляд, волшебник заговорил: — Внутри каждой палочки находится мощная магическая субстанция, мисс Гонт. Это может быть шерсть единорога, перо из хвоста феникса или высушенное сердце дракона. Каждая палочка фирмы «Олливандер» индивидуальна, двух похожих не бывает, как не бывает двух абсолютно похожих единорогов, драконов или фениксов. И конечно, вы никогда не достигнете хороших результатов, если будет пользоваться чужой палочкой. Ведь палочка выбирает волшебника, а не вы палочку. Сказав последнее слово, мужчина отошел к полке, вытаскивая одну коробочку. — Попробуйте эту палочку: тис и жила дракона, девять дюймов, хлёсткая. — Он вручил девочке в руку палочку из темного дерева, но Аделисия, поморщившись, ощутила от нее лишь невообразимый холод. — Что же, она явно не ваша, — усмехнувшись пробормотал мужчина, когда девочка осторожно положила палочку обратно в коробку, — так, попробуйте эту: черное эбеновое дерево, перо феникса, двенадцать дюймов, твердая. Адель снова покачала головой, почувствовав холодную древесину. — Так-так. Я редко ошибаюсь в своих мыслях. Ну, давайте попробуем эту, — он вытянул очередную коробочку, выглядя определенно счастливым, — акация, жила дракона, гибкая, десять дюймов. Палочка на дне коробки была темно-коричневой, гладкой. Руническая письменность обвивала рукоятку, отливая темно-красным. Она была красивой, но точно не ее. Древко палочки было все также холодным. — О-о, а вы необычайно интересный клиент. Да, мисс Гонт? — оживился старик. Адель сжала губы от отчаяния. Груда коробочек пропорционально увеличивалась. Чего она только не перепробовала – сосну, боярышник, дуб, даже палочку из остролиста. Профессор МакГонагалл молча наблюдала за тем, как гора коробочек с перепробованными палочками все увеличивается и увеличивается. Но она не могла не заметить, что Олливандер был счастлив, а девочка была напряженной. Аделисии сейчас казалось, что ни одна палочка не выберет ее, и она не поедет в Хогвартс, а это значит, ей придётся вернуться к обычным будням без волшебства. Одним словом – ужас. Но вот, подняв голубые мутные глаза, мастер волшебных палочек после долгих копаний в своем магазине вынес еще одну черную коробочку. Но то, что отличало ее ото всех — она была вся в многовековой пыли, которую старший волшебник сдул, поднимая взгляд и глядя в алые глаза девочки. — Мисс Гонт, попробуйте, — благоговейно проговорил мужчина, протягивая ей белую, точно слоновая кость, палочку, лежащую в коробочке. Рукоять и все древко палочки, заостренной на конце, оплетали, похоже, узоры веток с гроздьями ягод с того дерева, из которого она была сделана. — Тринадцать с половиной дюймов, бузина, сердцевина – перо феникса, хлесткая. Эту палочку сделал еще мой дед. Возможно, мисс Гонт, она подойдет вам. Аделисия всмотрелась в его мутные глаза и потянулась к рукояти. Стоило только коснуться ее — тепло обдало ее ладонь, а из кончика палочки вырвался столп красных искр, когда она рассекла кистью воздух, взмахнув ею. Девочка почувствовала благоговение. Похоже, любовь друг к другу они с палочкой разделили. — Да, это ваша палочка. Она приняла вас, — тепло, но туманно ответил мужчина, когда профессор потянулась за деньгами, отсчитывая золотые монетки. — С вас тринадцать галеонов. — Сэр, можете более подробно рассказать о ней? — Аделисия с любопытством смотрит на мастера. Тот расплывается в улыбке, когда профессор МакГонагалл только вздыхает. Ей думается, что мисс Гонт прямая дорога на Когтевран. — О, ваша палочка отличительная, можно сказать, уникальная в своем роде. Сейчас из бузины палочек почти не делают, разве что в Северной Америке, ибо бузина – дерево очень редкое. Слывет очень неудачным, но это лишь глупые предрассудки из-за Сказок Барда Бидля. Только самый необычный человек найдет свой идеал в бузине. А перо феникса в сердцевине делает палочку из бузины крайне могущественной и даже своенравной. Возможно, мы можем ждать от вас великих дел, а, мисс Гонт? Алые глаза девочки сужаются. Она смотрит, как золотые монеты звонко падают в сухую старческую ладонь, улетая в свои грезы. Она жаждет знаний, она хочет выбиться в люди, чтобы не жить в этом чертовом приюте. — Спасибо, сэр, за такой подробный рассказ, — Адель вежливо улыбается, принимая футляр, в который тут же прячет свое новое приобретение. — Спасибо, мистер Олливандер. А теперь мы откланяемся. — Женщина в строгой зеленой мантии улыбается, а после смотрит за тем, как футляр с палочкой опускается на дно оловянного котла с ручкой. Вместе они выходят из магазина. Девочка, щурясь, на ходу смотрит в список, который стал уже немного короче, другой рукой сжимая ручку своей ноши. Учебники они с профессором купили подержанные, в комиссионном магазине, хотя сопровождающая ее женщина долго возмущалась на этот счет, ибо министерских денег вполне хватило бы на все покупки с лихвой, но Аделисии хотелось иметь деньги про запас. Комментарий «а вдруг я сломаю перо, и мне понадобиться новое» звучал из уст девочки слишком убедительно, и строгий заместитель директора сдалась. Зато форма — мантии — была куплена новая у «Мадам Малкин», которая, поставив ее на стульчик, быстро сняла мерки и так же быстро принесла готовые одежды. Когда вся остальная «мишура» в виде перьев, чернильницы, хрустальных флаконов, перчаток и других волшебных вещей тоже была приобретена, МакГонагалл трансгрессировала с Адель обратно в ее городок. На прощание она протянула будущей ученице заветный билет на поезд, мешочек с оставшимися монетами, и объяснила, где происходит отправление и как добраться до Лондона с помощью автобуса «Ночной Рыцарь», попрощавшись с ней. С этого дня жизнь Аделисии Альмы Гонт потекла совершенно в другом направлении…