Тайны наследницы древнего рода

Пришло время экзаменов. В замке и на улице стояла жара, от которой слизеринцы успешно прятались в общей гостиной, распивая холодные прохладительные напитки и зубря некоторый материал, который из-за нервозности вылетал у них из голов (таким особенно страдал Ульрик, панически боясь сдавать письменную часть заданий — он не был уверен, что помнит все даты исторических событий и других моментов). А вот Аделисия была уверена в своих силах, поэтому ничего не повторяла и не зубрила в последний момент — ей были нипочем ни письменные, ни практические экзамены. Она спокойно восприняла идею специальных перьев, заколдованных так, что тот, кто брал в руки это перо, лишался возможности хитрить, а вот Пэнси, сдавая теорию Чар после Трансфигурации, так переволновалась, что все оставшееся время ожидания в коридоре на практическую часть — ныла, что забыла ответить на последний вопрос, пока ее не вызвали на практическое. Аделисия ответила в теории на все, даже кое-где расписала свою точку зрения от нечего делать, потому что закончила раньше и оставшуюся часть сидела и ничего не делала, покручивая перо. — Гонт, Аделисия, — произнес тоненький голос профессора Флитвика, когда из кабинета вышла разгоряченная и красная Пэнси. Похоже, практическую часть она сдала. Трейси и несколько ее подружек, обняли ее, поддерживая. Гонт, достав палочку из кармана мантии, смело шагнула в кабинет, слыша пожелания удачи от Теодора и Ульрика. — О, мисс Гонт. Проходите, проходите, — оживился профессор, стоящий на горке книг, чтобы быть повыше. Рядом с ним стояла Минерва МакГонагалл, которая окинула девочку прохладным взглядом и плотно сжала губы. — Еще раз здравствуйте, профессор Флитвик. Профессор МакГонагалл, — она кивнула обоим, и женщина в зеленой мантии добродушно кивнула. — Перед вами на столе ананас. Ваше задание — поднять его в воздух, и чтобы он облетел круг, — девочка кивнула, подняв кисть руки. Взмахнула палочкой, произнося заклинание: — Вингардиум левиоса! Ананас легко поднялся над столом, ведомый магией к потолку, словно перышко, облетел круг над полотком, благодаря движению кисти Адель, а после изящно опустился на место, когда девочка закончила заклинание с изящным жестом. — Восхитительно. Прекрасные Чары. Вы несомненно очень талантливы, — пролепетал профессор, отмечая что-то у себя в табеле. Гонт растянула губы в улыбке, будучи довольной этим комплиментом: — Благодарю вас, профессор, — наблюдая за тем, как МакГонагалл, строго посмотрев на нее убрала со стола ананас, посадив на стол мышь, которая нервно вела носом. — Моя задача более сложная, мисс Гонт. Так что не расслабляйтесь, — похоже, ее не любовь к Слизерину отразилась и на ней. Адель часто замечала, что ей не достается и доли тех комплиментов, которые она щедро отсыпала Грэйнджер, хотя результаты у них были практически одинаковыми. Возможно, ее результаты были даже лучше, чем у заучки. И это раздражало. — Превратите эту мышь в табакерку. Чем сложнее она будет, тем больше баллов будет вам начислено. Адель кивнула, придумывая возможный образ в голове. Она с радостью сделала бы табакерку в цветах своего факультета, но не польстить ли бывшей ученице и декану Гриффиндора? Адель привычно улыбнулась профессору, погружаясь в мысли и представляя у себя в голове прямоугольную алую табакерку с золотыми завитками по краям и гербом Гриффиндора посередине. Представила материал и какая она будет на ощупь — гладкая, металлическая с акриловыми вставками. Профессора терпеливо наблюдали за девочкой, которая сейчас покручивала в руках свою белую палочку. Взгляд ее был направлен словно бы вникуда. Но, вот, их ученица подошла к столу ближе, привычно подняла кисть, направив кончик волшебной палочки на мышь. Животное стало видоизменятся на глазах. Оно уменьшилось, приобретая черты табакерки, изменялось и изменялось, обрастая все большими и большими деталями, пока не стала соответствовать той картинке, которая была у Адель в голове. Кивнув, тем самым соглашаясь с внешним видом табакерки, девочка отвела палочку в сторону и спрятала ее в карман мантии. — Для вас, профессор МакГонагалл, — Адель улыбнулась, отступая и позволяя профессору оценивающе посмотреть на получившуюся работу. Губы строгой женщины тронула легкая улыбка. Обычно, она не любила открытой лести, но Адель удалось хорошо оформить работу. Эта девочка сумела ее удивить. — Отлично, мисс Гонт. Честно, с радостью сохранила бы ее у себя, но, увы, Трансфигурация не вечна. — Искусная работа, — даже Флитвик вставил слово, тепло улыбнувшись. — Свободны. Адель выходила из кабинета с чувством победы и облегчения, наблюдая за тем, как скупо улыбнувшись, профессор ставит хорошие баллы в бланке результатов. Что они были хорошие — девочка была уверена. Следующий экзамен был в подземельях под наблюдением профессора Снейпа. Профессор, саркастично улыбаясь, заявил, что им нужно сварить «Зелье забывчивости». «Как символично», — думала девочка, наблюдая за остальными, которые так перенервничали, что забыли как варить «Зелье забывчивости». Сварив зелье, и, удостоившись кивка профессора, девочка убедилась, что со всем справилась. Ну, еще бы. Это зелье она все же варила по ее новой формуле с дурманом под присмотром декана. Последним экзаменом была история магии. Впереди их ждала долгожданная свобода. Целая неделя свободы до объявление результатов. В течение часа Адель и остальные письменно отвечали на вопросы о древних выживших из ума волшебниках — кто из них изобрел самопомешивающийся котел и все в том же духе. И когда профессор Бинс сказал, что пора сдавать работы, Ульрик практически вылетел из кабинета, сдав ошалевшему профессору свою работу. Адель и Тео, переглянувшись усмехнулись такому поведению приятеля, но ничего не сказали. Теодор сам был рад, что «испытания» закончены, а Адель не терпелось узнать результаты. Когда ребята вышли из кабинета, где в коридоре их ждал Ульрик, они завели безмятежный разговор: — У нас есть целая неделя! Чем займемся? — Нотт посмотрел на Адель и радостного Ульрика, у которого с плеч словно гора упала. — А чем ты хотел бы заняться? — ребята спускались по многим-многим ступеням, наконец выйдя во двор на солнышко. Аделисия сощурилась из-за ярких лучей с непривычки, слушая ребят и рассматривая оживленный дворик, где некоторые ребята играли в плюй-камни и просто стояли группками оживленно болтали. —…не знаю, может проникнем в Запретный лес?.. —…и найти приключений на свою шкуру? — Ульрик сморщился: быть съеденным какой-нибудь тварью его не радовало. — Шучу я, Уизерс. Расслабься, — Тео ударил мальчика по плечу. Гонт хмыкнула, который раз убеждаясь, что не зря они скрыли с Ульриком догадку о третьем этаже, замечая возле фонтана Демиан, в компании своего друга – Эрика МакДугала, и… Мерида Уизерса (какими ветрами его занесло в их компанию, Адель не представляла?). Они пили что-то из стаканов, подозрительно похожее на огневиски, весело смеясь. Похоже, все они вполне успешно сдали СОВ. — О, Адель! — Демиан тоже замечает ее, машет рукой, подзывая ее к себе. Адель оборачивается к ребятам, которые кивают ей, говоря мол: «иди». И она уходит от них к старшекурсникам. — Как экзамены? — сразу же встречает ее вопрос. Она ухмыляется. «Как будто бы ты, Демиан, не знаешь, что все хорошо». — Отлично. — Привет, Гонт, — Эрик МакДугал улыбается ей. — Какие планы на лето? — Еще не думала, — она осматривает пятикурсников, замечая стеклянную бутылку у края фонтана. — Не боитесь быть пойманными мистером Филчем? Демиан фыркает. Мерид, молчащий до этого и осматривающий Гонт своим оценивающим взглядом, решает ответить за всех: — О, ему сейчас не до этого, — он кривит ироничные, чувственные губы в ухмылке, — близнецы-Уизли решили устроить грандиозный розыгрыш по случаю сдачи экзаменов. Аделисия хмурится, вспоминая как однажды чуть не попалась в ловушку Фреда и Джорджа. Спасибо Кровавому Барону, который видел их, устанавливающих «силки для змей». Паркинсон и Дэвис повезло намного меньше — они потом месяц пытались отскрести грязь под ногтями. — Что они задумали в этот раз? — Гонт не сказала бы, что питала к ним «теплые чувства», к тому же она не знала их как людей. Но их идеи поражали своей масштабностью. Близнецов смело можно было назвать «мастерами» своего дела. — Насколько знаю, взорвать туалет и скрыться с места преступления. Если, конечно, у них получится — мистер Филч с мисисс Норисс следят за ними с самого утра. Кстати, попробуешь? — черные, темные угли глаз Мерида блестят, когда он протягивает ей свой стакан с темным коричневым напитком. Адель темнеет, понимая, что этот парень хочет посмеяться над ней. Здесь даже не нужно читать мысли. — Не стоит, — Демиан сердито смотрит на гриффиндорца, перехватывая его руку. — Она еще несовершеннолетняя. — Мерид, не будь сумасбродным, — Эрик качает головой, но гриффиндорец ухмыляется, не смотря на возмущение своих приятелей и все также гипнотизирует ее черным взглядом. — Да, ладно вам. Ничего страшного не случится. Один глоток. Девочка смотрит на «стакан раздора», ощущая покалывания в своих пальцах, потому что ей приходит в голову очень хорошая идея. — Хорошо. Я выпью, — она улыбается. Демиан и Эрик угрюмо поджимают губы, но молчат, зная, что если в голову Гонт что-нибудь взбредёт — это все. Не остановить. Девочка тянется к стакану под пылким и горящим взглядом парня, ухмыляясь про себя. Но стоит ей коснуться стакана в его руке, как он хрустит и ломается – осколки впиваются в руку Мерида. Кровь капает на землю, а горячительная жидкость печет рану. — Святые кальсоны Мерлина! — кривится МакДугал, питая отвращение от вида крови. Мерид не кричит, не меняется в лице: просто смотрит на нее горящим взглядом сверху вниз. Когда Аделисия всматривается в его темные глаза, видит только неописуемый восторг. И этого она не понимает. Совершенно. Она слышит: «Любопытно» в его голове, но он опускает глаза, прерывая их связь, и меланхолично вытаскивает из руки осколки, размазывая кровь по рукам. Демиан сглатывает, смотря на кровавое месиво. Эрик удивленно моргает, не понимая, как вообще это произошло. — О-о, прости, — как можно более невинно произносит Аделисия, совершенно не чувствуя своей вины. — Все в порядке, — Мерид весело улыбается, словно произошло что-то очень забавное. — Ребят, я в больничное крыло к мадам Помфри, — машет им здоровой рукой в крови и уходит, кидая задумчивый взгляд на Гонт. Она смотрит в ответ, улучая кривую ухмылку. «Змея в львятнике. Любопытно». — Он всегда такой? — неловко спрашивает Демиан у Эрика, который был, похоже, сам удивлен. — Не скажу, — МакДугал отпивает из стакана, морщась. — Но, возможно, берет вверх родовое безумие. Поговаривают, что у них как у четы Блэк, одни безумцы. А, его отец, насколько, ну, я знаю, — он замолкает, поправляясь, — настоящий отец, - когтевранец переходит на шепот, чтобы если что, лишние уши его не услышали, хотя в их сторону никто не смотрит: все занимаются своими делами, — Кардан Уизерс, состоял в рядах пожирателей смерти. Адель насмешливо приподнимает бровь: — Это сплетни, или достоверный факт? «Значит сходство между Узиресами из-за матери… У них разные отцы?..» Эрик неловко пожимает плечами, посматривая на своих слушателей. — Ага. Эта информация известна всем, кто входит в «высший круг». Демиан, ты переехал к нам в Англию со своей семьей совсем недавно, поэтому, возможно, не знаешь то, о чем говорили на приемах. Так вот, мать Мерида и Ульрика — Силариэль Уизерс, хоть и состоит в браке с другим мужчиной, отказалась менять фамилию «Уизерс» и дала Ульрику свою фамилию, соответственно и Кардана — своего бывшего мужа-пожирателя, а не фамилию его кровного отца. Все возможно из-за того, что чета Уизерс-Юнгхаус относится к чистокровным, а новый муж по роду Флауэр — полукровка. Разбавленная кровь, как никак. Демиан сжал зубы. Ему было неприятно выслушивать это. — Эрик, ты… — Молчу, — парень неловко улыбнулся, пока Адель переваривала услышанное. «Возможно, из-за разных отцов Мерид и Ульрик не ладят друг с другом», — она повернулась, смотря на Ульрика, который смеясь рассказывал что-то Нотту и Забини, присоединившемуся к компании. На мгновение их глаза встретились. Мальчик улыбнулся ей. Адель подумала, что полукровки куда лучше и приятнее вычурных чистокровных, которые (большая часть) готовы были загрызть за лишний шаг. Но теперь вновь в глубинах ее сознания поднялся вопрос — а какая кровь текла по ее жилам? Хотя, какая разница, если она и без чистой крови все равно уложит их всех на лопатки? Она обязательно это сделает. Девочка кивнула в ответ, наблюдая, как Ульрик смущенно опустил глаза, тряхнул копной отросших волос, а его щеки тронулись нежным румянцем.

***

На следующий день Аделисия, Тео и Ульрик занимались каждый своими делами, иногда собираясь, чтобы поиграть в шахматы и обсудить возможные летние дела. В основном, говорили Тео и Ульрик, Адель слушала их и, порой, даже иногда завидовала. — Мама сказала, что мы поедем во Францию к тетке на лето. Мерлин помоги мне, — Ульрик опустил голову на столик, жалуясь на свою судьбинушку. Адель и Нотт играли партию. Пока счет был один-один. — Неужели она настолько плоха? — Аделисия посмотрела на мальчика, пытаясь включиться в разговор и не упустить расстановку фигур, хотя думала о Ужасе, с которым разговаривал Лорд. Ей ужасно хотелось пойти и поговорить с этим существом, но она знала, что проход ей закрыт, пока Квиррелл обитает в замке. — У нее куча кошек дома. У меня аллергия на шерсть, и, — но не успел Ульрик договорить, как в гостиную с шумом ввалился Малфой со своей свитой. — Святой Поттер, похоже, пришил профессора-заику. Сейчас валяется в больничном крыле в отключке, — сообщил он «радостную» новость, нахально улыбаясь. Конечно, в гостиной поднялся гул. Адель нахмурилась, руки ее дрогнули. Потому что она знала правду. Гарри «убил» не Квиррелла, а Лорда. Второй раз. Только в чужом теле. Ну, или по крайней мере не «убил», но задержал злого волшебника. Без вмешательства Дамблдора там явно не обошлось. Она вспомнила расклад на доске. Все сходилось. «Теперь понятно, для чего все это было…» — она скривилась, понимая, что, возможно, Поттера специально столкнули лбом со Злым волшебником. Поэтому директор ничего не делал. Сидел и ничего не делал, но при этом знал, что по школе ходит опасный волшебник. «Хочет выработать у мальчика комплекс героя?» Но зато теперь ей был открыт путь к Ужасу — Королю змей. Что было очень хорошо. — Серьезно? — Маркус Флинт расплылся в кривой улыбке, озвучивая мысли и сбивая Гонт с толку. — Заике-учителю конец? И это сделал Святой Поттер? — Надеюсь, следующий учитель будет более толковым. — Если и его Поттер не прибьет.

***

Ночью, пока все спали, девочка выбралась из мягкой постели и отправилась в Туалет Плаксы Миртл. Теперь, когда она знала отгадку, эта раковина казалась ей удивительной. Закрыв за собой дверь на щеколду, она посмотрела на раковину, где зияла дыра. — Приди-и-и-и ко мн-е-ее, Ца-а-а-арь з-з-змей, — прошипела она, чувствуя, что Василиск откликнулся на ее призыв. Она слышала скольжение чешуи по трубе и наконец в дыре появился глаз. Желтый, он сиял в лунном свете, смотря на нее немигающим взглядом. Ей должно было быть страшно, но она чувствовала восторг, граничащий с любопытством. — Кто-о-о-о ты-ы-ы, говорящ-щ-щая? Скаж-ж-жи мне с-с-свое им-м-мя. — Адели-с-ссия Г-г-гонт, — змей затих. Было понятно, что он узнал ее фамилию, потому что он иступлено прошипел: — Нас-с-следница мое-е-е-его хоз-з-зяина. Из-з-з кров-в-в-ви и пло-о-о-оти. Чего-о-оо т-т-т-ты хоч-ч-ч-еш-ш-шшь? — Твоей друж-ж-жбы. И з-з-з-знаний, — не кривит душой, смотря в золотой глаз с вытянутым зрачком. — Друж-ж-жбы. З-з-з-знаний, — змей повторяет за ней, словно насмехаясь. — Ты з-з-занятная, м-м-м-маленькая Нас-с-с-следница. Имя мне Эзраэль. Да бу-у-у-удет, что я откли-и-и-иикнусь сраз-з-з-зу, как ты наз-з-з-зовешь м-о-о-о-ое им-м-мя. Так началась «дружба» между Василиском и Аделисией, которая наведывалась к нему последние три дня, чтобы поговорить (за какие-то два дня она даже узнала, что где-то в Хогвартсе существует лаборатория самого Салазара Слизерина!).

***

В Большом зале было шумно. И разговоры не смолкали, пока не появился директор. — Итак, еще один год позади! — радостно воскликнул Дамблдор. — Но перед тем как мы начнем наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовней. Аделисия вздохнула, понимая, что директор чем-нибудь, да удивит. — Итак, позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас все лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра. Дамблдор обвел всех присутствующих взглядом своих лучистых глаз. — А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнем с конца. Четвертое место занял факультет Гриффиндор — триста двенадцать очков. Третье — Пуффендуй, у них триста пятьдесят два очка. На втором месте Когтевран — четыреста двадцать шесть очков. А на первом Слизерин — четыреста семьдесят два очка. Адель улыбнулась победе, хотя подозревала, что Поттеру скорее всего за его геройство отсыплют очков, хотя это было очень нечестно. Но сидящие рядом с ней ребята, ничего не подозревая, взорвались громкими криками и аплодисментами. Малфой победно застучал по столу золотым кубком. И Аделисию так и подмывало остановить его. — Да, да, вы прекрасно потрудились, — произнес Дамблдор, обращаясь к сидевшим за столом Слизерина. — Однако мы не учли последних событий. Зал затих. Слизеринцы не улыбались уже не так радостно. Адель сжала зубы – вот оно. Сейчас. Дамблдор громко хмыкнул. — Итак, — продолжил он. — В связи с тем, что в свете последних событий некоторые ученики заработали некоторое количество очков... Подождите, подождите... Ага... - Дамблдор задумался — но скорее, сделал вид, что задумался, потому что все было спланировано. Аделисия была в этом уверена. — Начнем с мистера Рональда Уизли... — он выдержал паузу, — за лучшую игру в шахматы в истории Хогвартса я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков. Крики, поднявшиеся за столом, где сидел Гарри, наверное, долетели до заколдованного потолка. По крайней мере звезды на потолке задрожали. — Это нечестно, — процедил Нотт. — Очень нечестно. Оказывается, в Хогвартсе не надо учиться. Надо убивать учителей, - кисло отозвалась Джемма. «Или Темных Лордов», — высказалась про себя Гонт, складывая руки на груди. Весь их стол сидел в напряжении и раздражении. Только Малфой казался очень испуганным. Наконец снова наступила тишина. — Далее... мисс Гермиона Грэйнджер. За умение использовать холодную логику перед лицом пламени я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков. За столом Гриффиндора творилось что-то невообразимое. «Очень круто заработать сотню очков из-за нескольких ребят. Даже на уроках столько баллов не заработаешь». — И наконец, мистер Гарри Поттер, — объявил директор, и в зале воцарилась абсолютная тишина – даже затихли слизеринцы, которые все это время шептались, буквально брызгая слюной. — За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндор шестьдесят очков. Поднявшийся шум оглушил Адель. Все, кто умел считать и одновременно хрипло вопить, уже поняли, что у Гриффиндора теперь четыреста семьдесят два очка. То есть столько же, сколько и у них — Слизерина. Гриффиндор почти выиграл соревнование между факультетами. Дамблдор поднял руку. Зал начал затихать. Адель скривилась, подняв взгляд на директора. «Еще очки, верно?». — Храбрость бывает разной. — директор по-прежнему улыбался. — Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям! И за это я присуждаю десять очков мистеру Невиллу Долгопупсу. Если бы кто-то стоял за дверями Большого зала, он бы подумал, что здесь произошел взрыв, — настолько бурно отреагировали на слова директора за столом Гриффиндора. — Ничего не попишешь, — Демиан раздраженно швырнул вилку. Гарри, Рон и Гермиона вскочили и зааплодировали Невиллу, подбадривая его громкими криками. А Невилл, весь белый от изумления, исчез под кинувшимися обнимать его школьниками. — Таким образом, — громко прокричал Дамблдор, пытаясь заглушить аплодисменты, которые только усилились оттого, что факультеты Когтевран и Пуффендуй тоже возликовали по поводу поражения их факультета — Слизерина. — Таким образом, нам надо сменить декорации. Он хлопнул в ладоши, и свисавшее со стены зелено-серебряное знамя стало ало-золотым, а огромная змея исчезла, и вместо нее появился гигантский лев Гриффиндора. Профессор Снейп протянул руку профессору МакГонагалл и начал трясти ее с вымученной улыбкой. Аделисии было очень жаль декана, и она совершенно не понимала радости профессора МакГонагалл. Все это было слишком нечестно. — Этот Поттер, — услышала она тихое и раздраженное Малфоя, который выглядел белее простыни. Аделисия, недолго думая, подкинула ему, появившееся на золотой тарелке, зеленое яблоко, которое тот на автомате поймал. Он потерянно посмотрел на ее. — У нас есть шесть лет, чтобы отыграться. Поэтому держи лицо, как подобает аристократу, — мальчик, послушав ее совета, выпрямился и поднял голову. Адель же отвернулась и посмотрела на гриффиндорский стол, за которым было очень шумно. На какое-то мгновение она встретилась взглядом с зелеными глазами Гарри, который радостно улыбался, получая поздравления от всех желающих. Неловко, но он вежливо кивнул ей, словно говоря, что: «мы не враги». Потом ее взгляд зацепился за Мерида, который держал золотой кубок раненой рукой. Он не был весел, как другие гриффиндорцы. Заметив ее взгляд, он поднял кубок, насмешливо улыбнувшись. «С окончанием года, Гонт», — считала она с него, смотря в жгучие угли глаз, которые тот закрыл, когда стал пить то, что было в кубке до дна. После пира объявили результаты экзаменов. Адель стала лучше ученицей, как и Гермиона Грэйнджер, метнувшая в нее презрительный взгляд, пока слизеринцы осыпали ее комплиментами и поздравлениями. Потом, буквально через несколько минут после объявления результатов экзаменов, все шкафы опустели, чемоданы были упакованы. Всем ученикам вручили предупреждения о том, что они не должны прибегать к волшебству на каникулах. Адель это немного разочаровывала, но что поделать. Правила созданы для того, чтобы их нарушать. А она обязательно найдет как это сделать. Хагрид проводил их к берегу озера. Они снова передвигались на лодках. Только теперь с ней сидели Ульрик и Теодор. После того, как они дошли до станции, вместе заняли свободное купе в поезде, который вскоре тронулся. За окном проносился знакомый пейзаж. — Как насчет того, чтобы вы, ребята, приехали ко мне в гости на летние каникулы? Мой старик, уверен, не будет против, — Теодор посмотрел на Аделисию и Ульрика. — Только если моя семья рано вернется от тетки, — Уизерс сморщился, вспоминая, что его ждет прекрасные месяца в компании аллергии. — А ты, Аделисия? — Подумаю, — девочка усмехнулась. Она думала найти какую-нибудь подработку. — В любом случае, мы же все равно будем переписываться. Так? — И то верно, — Нотт ухмыльнулся. — Будете сладкого? И так они разговаривали на протяжении всего пути до вокзала, пока поезд не остановился. Адель сняла с себя мантию, как и ребята, укладывая в чемодан. Им понадобилось немало времени для того, чтобы покинуть платформу. Перед выходом с нее стоял старый мудрый смотритель, выпуская их по двое и по трое, чтобы они не привлекли внимание магглов. Если бы из сплошной стены вдруг появилась толпа школьников с огромными чемоданами, магглы бы точно переполошились. — Я буду очень часто писать вам, — объявил Ульрик, которого возле одной из стен дожидался его брат с высокой стройной женщиной. Похоже, матерью. «Действительно похожи на нее», — подумала Адель, замечая черные глубокие глаза и такие же черные густые кучерявые волосы. — Иди уже, — Гонт растрепала его кудри, и он... Обняв ее на прощание, так крепко, что выбил дух, побежал к родным, пока она не «пришла в себя». Нотт расхохотался. Адель, оттаяв, прикрыла лицо рукой. «Что за мальчишка». — А тебя никто не ждет? — юноша с любопытством посмотрел на девочку, которая, покачала головой. — Что же. А меня ждет отец, — он качнул головой в сторону статного мужчины, который стоял к ним спиной. — До встречи. Он галантно поцеловал ей руку и скрылся среди магглов. Адель, вздохнув, постояла еще немного на перроне, сжала ручку чемодана в руке покрепче и отправилась в менее людное место. Вскинула палочку, призывая «Ночного рыцаря». — О, милая моя. И вновь мы с тобой встретились. Куда тебе? — В деревню Рай, Приют Св. Анны, — проговорила она кондуктору, вышедшему из появившегося словно из ниоткуда автобуса. Вскоре она стояла возле ворот ненавистного ей приюта, борясь с желанием не идти туда. Первый год закончился, но ее ждали не менее прекрасные шесть лет учебы в прекрасном Волшебном мире.