Всё же на чердаке

Серафим всю ночь проворочался в жёстком кресле. Бессовестный Костик дрых себе в гамаке, чудовища забрались под перину, раз уж кровати на чердаке не было, Дормидонт обосновался на комоде, в шкафу давно жил Феогност… Взвесив все за и против, Серафим заключил, что в кресле спать безопаснее, чем на перине, и теперь очень в этом раскаивался. — Как прекрасен этот мир, посмотри, — визгливо запел пересмешник. — Как прекра-а-а… — Ну эй! — возмущённо пробормотал сонный Костик. — Ещё рано… — Вставай-вставай, так тебе и надо, — сказал Серафим. — Вообще-то встают вверх, а я из гамака могу только вниз, — заметил Костик, отчаянно зевая. — Ловите. Он крутанул гамак и вывалился из него в протянутые руки Серафима. — Надо ещё поработать над мягкостью перехвата, вы мне рубашку помяли. — Это не я. Её помял тот факт, что ты в ней дрых всю ночь, а до этого сигал по чердаку, — проворчал Серафим. — Не занудствуйте. Я же не прошу купить мне новую… Просто эту погладьте. И постирайте, кстати. — Костик стащил с себя замызганную рубашку, швырнул её Серафиму и сунулся в шкаф, по пути наступив на перину. — Всего меня оттоптал! — завопил Колумбарий. — Хулиганьё! — согласился Крематорий. Костик самозабвенно рылся в залежах одежды, выбирая что-нибудь попрезентабельнее. — Ой, Феогност, и ты здесь! — радостно воскликнул он. — Не трогай Феогноста, — без особого энтузиазма пробубнил Серафим. — Помоги лучше найти скатерть-самобранку. — Да не гоните лошадей! — возмутился Костик. — Дайте человеку одеться… — Ты же не собираешься напяливать на себя артефакты? — подозрительно спросил Серафим, поворачиваясь к шкафу. — Вообще-то я хотел надеть вон ту красивую рубаху с жабо, — невнятно ответил Костик, фрагментарно выглядывая из шкафа, — но на меня наделся Феогност. Он почему-то без тоги. Привычным движением выдернув Костика из объятий торса, Серафим сварливо заметил: — Красивая рубаха с жабо — это гильотинирующая туника. — Глупость какая! — возмутился Костик. — Какая же она туника? — Гильотинирующая, — с нажимом повторил Серафим. — И всё равно, — проворчал Костик, вытаскивая из саквояжа рубашку Серафима и надевая её, — туника — это туника, а рубашка — это рубашка… Вот это, например, явная туника. До колен свисает. Серафим негодующе фыркнул и вопросил: — Почему ты вечно берёшь мои вещи?! — Ну, вы тоже можете брать мои, — великодушно разрешил Костик, подталкивая к Серафиму свою сумку, набитую скомканной грязной одеждой. — Вот спасибо, — процедил Серафим. — Не за что, — лучезарно улыбнулся Костик. — Что на завтрак? — Видимо, ничего, — мрачно ответил Серафим, роясь в шкафу. — Надо найти эту проклятущую тогу… И привязать тебя к столбу, чтобы не трогал артефакты! Костик, залезший было в самую гущу одежды, с возмущением воззрился на Серафима. — Между прочим, — сказал он, — если бы я не помогал, мы бы не нашли… — Что? — подозрительно прищурился Серафим. — Ой, да кучу всего полезного! Вот, например… Например… О! Накладные усы! — Костик жестом фокусника вынул из груды тряпья клочок меха. — Это хлам, — брезгливо сказал Серафим. — Наверное, от какой-нибудь метёлки отвалилось. Или от чучела. — Неправда, — возмутился Костик. — Это вездесущие усы, вот. — Какие-какие? — Ну, которые везде. — Костик старательно задрал верхнюю губу, удерживая ею усы. — Только и знаешь, что дурью маяться, — покачал головой Серафим, вытаскивая тогу из-под кружевных воротничков ползучести. — Неправда, — возразил Костик и деловито зарылся в сундук. — Скатерть не там, — проворчал Серафим. — А я её и не ищу, — ответил Костик. — Вам, наверное, хочется, чтобы лавры скатертенаходителя… Или скатертеискателя?.. Короче, чтобы они достались вам. Вот. — Я готов с тобой поделиться, — сдержанно сказал Серафим. — Более того, тому, кто найдёт скатерть, достанется первая плюшка. Услышав это, Колумбарий с Крематорием перестали притворно храпеть, выкатились из-под перины и кинулись искать скатерть, пихая друг дружку локтями. — А я не хочу плюшек, — философски заметил Костик, старательно выводя что-то в блокноте. — Я хочу назидать. — Чего? — Ну, творить. Воплощать в жизнь. — Созидать. — Я так и сказал. — И чего ты там уже насозидательствовал? — спросил Серафим, подходя поближе. Костик быстро спрятал блокнот за спину: — Сюрприз! — Ох… — Да не охайте, это очень хороший сюрприз. Вот. — Костик сунул Серафиму усы: — Примерьте. — Ты что наделал? — воскликнул Серафим. В воздухе повисла мохнатая цепочка, отображающая траекторию передвижения усов от Костика к Серафиму. — Ого! — Костик восторженно подирижировал усами в воздухе, оставляя пушистый след. — Они и вправду вездесущие! — Угу. — Примерьте! Серафим попытался было отшатнуться, и из-за этого усы приземлились ему на шею. Но Костик тут же передвинул их выше, украсив Серафима широкой полосой рыжеватой растительности. — Убери! — Серафим сдёрнул с себя усы, образовав волосяную дугу от губы до пальцев вытянутой руки, замахал растопыренной ладонью, пытаясь отряхнуться, но от этого покрытое усами пространство только увеличилось. — Знаете, — задумчиво сказал Костик, раздвигая густые усяные заросли и пытаясь найти в них Серафима, — надо было просто положить усы на комод. Серафим утробно рыкнул. — Что? — заботливо спросил Костик. — Вам усы мешают говорить, да? — Мне усы мешают дышать и передвигаться! — пожаловался Серафим. — Ну, допустим, я себе это представлял не совсем так, — признал Костик, — но есть же и плюс в сложившейся ситуации… — Какой?! — завопил Серафим. — Вы теперь похожи на Колумбария.