Всё же на чердаке

— О, фату понесли, — заметил Костик, всё утро сидевший верхом на чемодане возле чердачного окошка. — Дай посмотреть! — тут же потребовал Колумбарий. Костик великодушно протянул ему бинокль. — Так, чучела вы болотные, положили артефакт на место! — возмущённо скомандовал Серафим. — А что? — удивился Костик. — Если это ваш разлюбимый бинокль дурноглазия, то Симеон Андреевич уменьшится, а маленьким мы его любим больше… — А если это бинокль театрального ужаса? — всплеснул руками Серафим. — Ух ты! — завопил Костик, отбирая бинокль у Колумбария и с интересом заглядывая в мутные стёкла. — Это поэтому там столько живой паутины? — Это не паутина, охламон ты, а театральные привидения, — пояснил Серафим. — Слава алхимии, они заперты внутри и не могут выбраться. — Бедные! — горестно вздохнул Костик. — Им там, наверное, страшно… — И тесно, — добавил Крематорий. — А я всегда мечтал о ручном привидении, — добавил Крематорий. — Эй, ты! Как их оттуда достать? Серафим оскорблённо вздёрнул бровь, прихватил с собой энциклопедию и удалился в противоположный угол чердака. — Сим не любит, когда с ним фамильярничают, — пояснил Костик. — У него из-за этого синдром привратника чешется. — Это под хвостом? — уточнил Крематорий. — Нет, — вздохнул Костик, — это в голове. Это когда человеку надо быть важным и значительным, хотя на самом деле он… Ну, Сим. Серафим возмущённо фыркнул, уселся на перину и раскрыл энциклопедию, хотя день был отвратительно солнечным. — Слушайте, — громким шёпотом сказал Костик, — а я что придумал… Чудовища сгрудились вокруг него, воодушевлённо кивая и поддакивая. — Что вы там замышляете? — недовольно спросил Серафим. Что-то хлопнуло и стукнуло в потолок, будто открылась бутылка шампанского. Серафим вскочил и завопил: — Ничего не трогайте! Но было поздно. Привидения с гиканьем вылетели из откупоренного бинокля, вихрем завертелись вокруг изумлённого Костика, всё ещё сжимавшего в руке открывашку. Колумбарий с Крематорием попрятались под перину. Дормидонт присоединился к привидениям и бездумно летал туда-сюда, фыркая пламенем. — Тревога, тревога! — надрывался со шкафа Пафнутий. — Волк унёс зайчат! — Прекратите! — завопил Серафим, топая ногой. Привидения от неожиданности притормозили, а потом ринулись к нему. Сообразив, к чему всё идёт, Серафим крикнул: — Книга заклинаний! Дождь! Свяжите меня! — Спятил! — констатировал из-под перины Колумбарий. — Сбрендил, — согласился с ним Крематорий. — Сим! — обеспокоенно воскликнул Костик. Привидений больше не было. Серафим стоял возле шкафа, обводя чердак мутным взглядом. — Клинок отравлен тоже, — изрёк он наконец. — Продолжает бредить, — с энтузиазмом сказал Колумбарий. Серафим схватил с шахматного столика нож для писем и прорычал: — Ну, так за дело, яд! Костик увернулся от ножа, элегантно улепетнул на шкаф и уже оттуда метнул в учителя плевательницу. — Измена! — пророкотал Серафим, размахивая ножом. — И не говорите, — горячо поддержал его Костик. — Возмутительно. — Кинжал Ромео! — воскликнул Серафим фальцетом, приставив нож к груди. — Вот твои ножны. — Э-э, ваше величество! — запротестовал Костик. — Сим! Серафим аккуратно сунул нож под мышку, красиво упал, тут же встал и бодро запел: — Ну и дела, как дальше жить, тут быть скандалу непременно, ещё никто не мог служить двум господам одновременно. Колумбарий с Крематорием вылезли из-под перины и гордо переглянулись. — А я смогу, — воскликнул Серафим, отплясывая на стопке чемоданов. — А он такой, — охотно откликнулся Пафнутий. — А я упрямый! — Серафим свалился, стукнулся коленом, но тут же влез на комод. — Он такой, — пропели чудовища, обнявшись. — Я Труффальдино из Бергамо, я такой! — уверенно вывел Серафим, дирижируя сушёной коброй. — Здорово! — восхитился со шкафа Костик, подперев подбородок ладонями и болтая ногами в такт. Песенка подошла к концу, а с ней и веселье. — Тварь ли я дрожащая? — замогильным голосом начал Серафим, вынимая из ящика топор. — Тварь, тварь! — радостно закивали Колумбарий с Крематорием. Серафим глухо зарычал и двинулся к люку, сжимая в руке топор. — Может, он и старушку будет рубить понарошку? — неуверенно сказал Костик. — Не-а, вряд ли, — бодро возразил Колумбарий. — Значит, надо его остановить, — вздохнул Костик. — А то укокает кого-нибудь, а нас всех потом подвергнут этим, как их… катаклизмам? Нет, остракизмам. — Э-э-э! Я вообще не люблю всякие клизмы, тем более острые! — возмутился Крематорий. Колумбарий торжественно кивнул. Чудовища ухватились за край половика, по которому тяжело ступал бормочущий о своих правах Серафим, и дёрнули. — Что дальше? — спросил Костик, когда замотанный в ковёр и на всякий случай оглушённый котлом зловония Серафим был водворён в сундук. — Запечатать его сургучом и отправить в Австралию, — предложил Колумбарий. — Или просто съесть, — возразил Крематорий. — Это быстрее и бесплатнее. — Да ну, костлявый, — поморщился Колумбарий. — Он что-то про книгу заклятий кричал, — припомнил Костик. — И про дождь, — добавил Колумбарий. Все трое задумчиво посмотрели на безоблачное небо. — Ну, испортится же погода когда-нибудь, — рассудительно сказал Костик. — Молилась ли ты на ночь, Дездемона? — прогремел из сундука Серафим. — А если дождя до завтра не будет, мы ещё раз обсудим Австралию, — заключил Колумбарий.