Так и будет

      Духота. Невозможная, невыносимая, тягучая. Отражающаяся от кирпичных стен, витражей и деревянных сидений, которые еще чуть-чуть — и загорятся.       Воздух из открытой двери принес в церковь запах горячего асфальта. Казалось, что потели даже глаза, отчего мерещилось, что статуи Святых мучеников состоят из воска и скоро расплавятся.       Я вытер взмокший лоб ладонью. Моя мать, заметив это, тут же передала мне платок. Негоже вытираться рукой, облизывать просохшие губы, носить сандалии, а не ботинки с носками и еще кучу вещей, неприсущих воспитанному молодому человеку.       Быстрее бы выйти отсюда, и вернуться на свою работу в музыкальный магазин. А вечером и вовсе предстоял отдых — разрисовывание стены открывающейся пиццерии.       Быстрее бы закончилось лето, и вернуться в студенческий кампус, где не нужно блюсти этот дресс-код. Можно пропускать воскресные походы в церковь и не читать перед толпой части из писания, потому что твоя набожная мать решила, что именно ты должен это делать.       Быстрее бы прекратилась эта проповедь про очевидные вещи.       Я сжал книжонку в руках и оглядел эту бело-рубашечную паству. Мой брат Майки, сидящий рядом со мной, тоже мучился от жары, как и многие здесь. Он пытался обмахиваться Евангелием, но мать на него шикала. Только обязательные люди — мамаши неправильных подростков с нашей улицы старались сидеть ровно и вести себя достойно.       — Сегодня мы с вами обратимся к одной из заповедей, — начал священник. — Иисус сказал ему: Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим. Сия есть первая и наибольшая заповедь. Вторая же подобная ей: Возлюби ближнего твоего, как самого себя.* Богу мы причиняем вред, когда имеем нехорошие мысли, поступаем не по совести и не по законам Божьим. Но когда мы намеренно вредим нашим родственным душам, мы делаем больно человеку, с которым нас связала Божья воля, и это тоже причиняет Создателю боль. Вам кажется, что мы говорим об очевидных вещах, но примеры отдельных, запутавшихся людей нашего общества говорит о том, что лишний раз о любви к ближнему нужно напомнить. Замечу, что это относится не только к предназначенным, но и ко всем окружающим. Мы обязаны быть добры к миру, добры к социуму. Мы не хотим вреда своему телу, не хотим, чтобы у нас были раны, шрамы или поломанные кости. Не хотим, чтобы боль терзала нашу душу. Это что-то на уровне инстинкта. Так нужно выработать такой инстинкт по отношению к другому человеку. Он не дан нашему виду Богом изначально. Мы должны испытать свою любовь, пронести ее сквозь жизнь через боль, полученную случайно (и я хочу на это обратить внимание!), и терпение. Найти человека по отметинам, которые мы даем друг другу. Да, сейчас мы стали аккуратнее, мир — безопаснее, и легче находим друг друга с помощью технических устройств. Оттого у нас стало больше причин быть добрее. Джерард, будь добр, прочти третье послание Иоанна.       Я поднялся со своего места, открывая Евангелие. И тут в мою голень впились иголки. Не одна, как была до этого, сразу несколько. Пронести жизнь через боль и терпение, значит.       — Святой отец, — произнес я. — По-моему, творец — извращенец.       Моя мать и еще несколько человек возмущенно или удивленно охнули. Майки прыснул и разразился смехом. Мама шипела на него «Прекрати!», но он не мог остановиться. Этот неправильный потрясающий смех звенел под сводами душной церкви.       Я поднес ко рту руку и укусил себя через рубашку. Сжимал челюсти до тех пор, пока у меня не потемнело в глазах от боли.       Надеюсь, ты счастлив, тварь.