Так и будет

      Загнав машину в гараж, я зашел в дом. Со мной была целая охапка эскизов. Я не успел справиться на работе, поэтому притащил все это домой. Я мог бы остаться в офисе допоздна, но я не могу не вернуться к ужину, разочаровав двух важных людей в моей жизни и одну собаку.       Один из них, между прочим, довольно известный музыкант. Только слово в его Твиттере, и меня затравят поклонники. Конечно же, это шутка. Такое было лишь один единственный раз.       — Эй, где все? — позвал я. Ногой случайно пнул игрушечную машинку, она укатилась и врезалась в шкаф. И этих машинок на полу гостиной была тьма тьмущая. Кто-то пытался устроить мне ловушку. И я подозревал, что это Фрэнк.       Аккуратно пройдя мимо засады, я отложил на стол документы и направился к выходу во двор, откуда доносились радостные звонкие визги. И пытающийся быть строгим голос Фрэнка.       — Нет, Майлз! На Лоис кататься нельзя. Она же не лошадка. И не будет ею, даже если ты наденешь ей на спину седло.       Я остановился в дверях. Фрэнк держал под мышкой нашего сына, а тот весело смеялся.       — Папа Джи! — закричал Майлз. Фрэнк развернулся, вызвав у мальчишки очередной веселый визг.       — Привет, — сказал Фрэнк. — Производим впечатление на девочку путем седлания собаки.       Я поглядел через забор в соседний двор. Малютка с двумя хвостиками рассаживала кукол и мишек за игрушечный стол.       — Привет, Бэндит! — я помахал девчушке рукой. Она улыбнулась и помахала мне в ответ. — Линдси, — кивнул я ее маме. Та, с такими же хвостиками на голове, сидела на пороге, листая книжку и поглядывая на дочь время от времени. Она отсалютовала мне и снова уткнулась в книгу.       Фрэнк поставил Майлза на землю. Тот тут же подбежал и обнял меня за ноги. Я растрепал ему волосы.       — Может быть, она та самая для него, — спросил Фрэнк, обнимая меня за талию.       — Даже если нет, то я это подстрою. Потому что в таком случае мы породнимся с Линдси, а она готовит просто потрясающую лазанью. Я хочу себе такую родственницу.       Фрэнк засмеялся и уткнулся мне в плечо. Потом он взял Майлза за руку произнес:       — Пойдем, сынок. Папа Джи у нас, видимо, очень голодный. Потушим овощи, пока он будет переодеваться.       — Только без брокколи, — попросил наш сынишка.       — Ладно. Цветную капусту можно?       — Лучше картошку.       — И будем есть картошку с макаронами, да?       Голоса удалялись. Я втянул воздух вечернего Джерси. Он пах вишней, закатом и уютом. Как уже несколько лет было и не надоело.       И, надеюсь, всегда так и будет.