Укусишь меня сегодня ночью?

— Саихара-чан! — послышался крик в далеке. — Ома-кун! — отозвался он, оборачиваясь на голос.       В тот же момент Шуичи оказывается в объятиях любимого, расплываясь от счастья и умиротворения. — Пойдём, — сказал Ома, уводя детектива с места побоя, хотя никому особого вреда не было нанесено, кроме Кайто с несколькими ушибами и переломом, но на оборотне через неделю всё заживёт. — Я вижу, что без меня ты хорошо повеселился. Знаешь, плохо оставлять других без игр, — по-актерски выпалил он, ожидая незамедлительной реакции. — П-прости, я не мог поступить иначе. Момото-кун положил на это все силы, я не мог не оправдать его ожидания, — как-то чересчур чисто для лжеца ответил юноша. — Л-ладно, не важно. Нам нужно идти. Если нас найдут охотники, то будет очень плохо. Видимо, мы им нужны для какого-то пророчества. Предвестники и создатели изменения мира. Люди считают это Армагеддоном. Не известно, что считают вампиры, но оборотни точно не на нашей стороне. Вот почему я говорю тебе-, — остановливается и принюхивается очаровывающим его запахом, понимая, что его источник- возлюбленный. — Кокичи? С тобой всё хорошо? Может, мы отдохнём? — беспокойно произносит Саихара. — Нет, всё в порядке. Просто от тебя так приятно пахнет. Я не могу понять, что это, — немного отстранённно, несвойственно для себя, говорит Ома. — Запах, запах, неужели и на тебя уже он действует? Кайто был прав, когда говорил, что он усилился. Чёрт, прости, Ома-кун, я сейчас отойду, а потом мы-       Юноша немного отходит в сторону, увеличивая расстояние между ними, что, конечно, не очень радует собеседника, отчего тот хочет уже попросить вернуться обратно, но сзади к детективу подходиь один незнакомец, беря его руку в свою. Паренёк хочет сломать ему руку, но перепугался мужчиной внезапно начавшем: — Ого~привет, мальчишка. Не хочешь провести со мной этот вечер. Отвечаю, будет весело~, — несколько игривым тоном произносит он, перенося вторую руку на талию опешевшего, а первую в своему лицу, томно вздыхая запах, дурманящий его.       Шуичи в очередной раз осознаёт, что ему неприятны касания других парней в отличие от Кокичи, о котором сейчас так мечтал, волнуясь о нём.       В то же время у ранее названного немного так бомбануло от наглости прохожего. Лезть на его сыщика да ещё с такой наглостью и напором- самоубийство. И теперь начал уже перетягивая темноволосого обратно к себе поближе, показывая кто здесь истинный хозяин. Впрочем, вместо обычной улыбки вылезает злобная насмешка над недавно пришедшим. — Ни в этой жизни, — улыбаясь дьявольски говорит он.       Не понимая истинный смысл сказанного, мужчина продолжает, злясь от того, что уже въевшиеся в его обоняние аромат отстарился от него: — Эй! Что ты творишь? Не видишь, что я разговариваю с этой цыпочкой, а не с тобой. Тебе жить надоело?! — сверепея после каждого сказанного слова, но на его слова снизошёл только сарказм. — Нет, в самоубийстве я пока не заинтересован (лол, прошу прощения, внутренний крик). — Да ты-, — замахиваясь для удара в мелкого чертяку, и было уже удар, но попал будто по камню. — Ай, что за хрень? — удивился больше, чем злился или чувствовал боль. — Я сказал, что в самоубийстве не заинтересован, но ты, видимо, очень даже да, как я погляжу? — крепче сжимая кулак в своей ладони. — Что-то не так? — невинно посмотрел на корчащегося от резкого чувства. — Н-нет! Отпусти меня, и мы просто разойдёмся, окей? — уже боясь за свою жалкую жизнь прохрипел жавер. — Даа? А почему так быстро? Разве ты не хотел позабавиться с моим солнцем или мне просто показалось, что ты вообще здесь мимо проходил? — вернулся к своему убийственно холодному выражению.       Было похоже, что ни он, незнакомец, только что пытался угрожать, а это его существованием крутили, как могли. — Конечно, меня здесь не было. Я вас никогда не видел и даже не слышал ничего из того, что вы сейчас сказали, — перешёл на Вы к хитрецу, поспешно удаляясь подальше от этого сумасшедшего гея.       Как только аноним скрылся из виду, а охотник успокоился. Последний повернулся до лицом к пареньку, что стоял до сих пор в шоке, обхватив его вокруг торса. — Я же тебе говорил, что всё в порядке. Чего ты так сильно боишься? Или ты думаешь, что я наброшусь на тебя только из-за простого амбре? Не смеши меня. Я постоянно только о тебе думаю, как ты это пред- хааах, — проглотил последнее слово за протяжным выдыхом, путаясь в своих мыслях. Голова опустела. Цвет глаз помутнел. — Видишь?! Я должен отойти, чтобы тебе не было так плохо! — выкрикнул Шуичи, пытаясь вырваться из сомкнутых рук, но ничего не выходило. — Ома-кун, пусти! Тебе же хуже, — повторялся он.       Ничего не работало. Чтобы предотвращения нежелательные последствия, юноша старательно отталкивался, а дальше и вовсе начал колотить, но не сильно, так как не мог причинить вред пассии. Ома молчал на такие действия, не соображая. Всё-таки желание пересилило и его. — Кгх! Да что мне сделать, чтобы ты успокоился?!       Фраза наконец задела обманщика и он поднял свой пустой взгляд, полный похоти и некого восторга. Парень прижал высокого к ближайшей стене, буквально толкая на неё, не оставляя места, чтобы выбраться. — Хмм~интересное предложение. Тогда я хочу, чтобы ты помог мне разрядиться. — Нет! Не сейчас! Может ты сейчас не помнишь, но мы, как бы, в бегах от совета охотников в придачу с волками на их стороне, — упрямлся темноволосый. — Что ж… Если ты не хочешь исполнять мою маленькую просьбу честно, тогда и я буду нечестен, — достав из кармана небольшой складной ножик, умело раскрывая его, оставил на себе небольшую ранку на предплечье.       Тут звереет уже вампир, сменяя окрас своих глаз на алый под цвет крови, как и своего отца. В некотролируемом состоянии, выставляя свои клыки, он вцеляяется в место пореза, жадно испивая заветную жидкость. Теперь Саихара сам виснит на зачинателе, становясь между колена ногами, потираясь о него, при этом ярко вскрикивая и всхлипывая о нахлынувшей нужде. — Кокичи! Кокичи! Я! Я! Нет! Прошу! Аааххх! Мне нужно! Давай! Ты же сам хотел!» — распадаясь от атомы в этот самый момент.       Даже тяжело дышавший и одурманенный феромонами фиолетоволосый прифигел от такого исхода событий, сильнее возбуждаясь. Ома, отойдя от сладости события, впился в пухлые губки, ощущая металлический привкус от поцелуя. Беспамятство посетила их бездумные головушки. Так сильно, что было плевать на все остальное. Преследование? Усталость? Рамки приличия? Хах, кажется, они о них просто забили болт, откладывая их далёкий ящик…