Укусишь меня сегодня ночью?

      Абсолютная тишина снова воцарилась в комнате. Ни одного звука. А в дали только тихий скрип от колёсиков и чьё-то напевание очередной симфонии любимого композитора, но с какими-то поправками, сделанными человеком с очевидно идеальным музыкальным слухом. В итоге мелодия получилась ещё более прекрасной.       От такого яркого звука замирает в сердце делать и ничего не хочется: только вслушиваться в этот прекрасный голос девушки. Она ещё совсем ничего не знает, ну и хорошо, ведь потом ей будет намного груснее, её сердце будет обуревать печать. Столь приятная и радостная блондинистая пианистка будет страдать. Почему люди смогли допустить горечь на лице этого лучика счастья? Опять люди…

***

       Движение было таким простым и статичным, отточенным за долгое время, будто оно было совершено нормальным, однако механическим, не живым. Лёгкое движение забирало с собой и остатки человечности.       Глаза, что горели так ярко, что переливались на свету, как самые редчайшие из драгоценностей, теперь находились в замутененном, грязном состоянии. Где же эти прекрасные аметисты? Исчезли вместе с чувствами, которые раскрывали натуру сердца, которое было закрыто от всех, скрывало себя, обманывало всех, однако на самом деле было мягким как шоколад, добрым и чувственным намного больше, чем многие другие.       Это сердце раскрыло себя только по одной причине-Шуичи. И почему же оно опять закрыто? Причина в так называемом отце Омы. — Кокичи, я так рад, что ты всё такой же послушный, как и раньше, — начал мужчина средних лет, проходя через очередной темный переулок. — Ты не представляешь, что я пережил, для того чтобы найти вас. Ты помнишь, что я говорил про этих вампиров? Они грязные существа, но ты не такой. В тебе есть кровь человека, а это значит, что ты можешь сделать многое! — восхищался попоченным один из глав охотников, хотя и упускал из виду то, что Саихара был таким же. — Да, отец, — сухо ответил парень на выражение «отца». — Я тебя с ранних лет готовил к твоей будущей должности. Твои эмоции и чувства должны быть на нуле-это главное, чему я тебя научил. И у тебя это замечательно получалось! — он грустно вздохнул и моментально озлобился. — Но какого черта тогда ты подумал, что хорошая идея полюбить отродье главы кланов вампиров! Ты думал, что это какая-то шутка или у тебя подростковое бунтарство? Нет, это дебилизм! — кричал мужчина на фиолетоволосого.        Реакция была никакая.В принципе, лицо Омы будто застыло в одном положении, атрофировалось. Казалось, молодой охотник не замечал ничего, как и чувствовал. Это вызвало ухмылку на лице главы. — Хах, прости, я забыл, что настолько хорошо тебя воспитал, что у тебя сейчас и мускул ни на миллиметр не сдвинулся. Хорошая работа. Какой я молодец, — мужчина чуть кашлянул прежде чем продолжить. — Дак на чем я остановился? Ах, да. Мне интересно, как тебе не противно нести это у себя на руках? Но это хорошо, что ты заставил его проникнуться к тебя симпатией. Им будет легче манипулировать, — его лицо просияло. — Старейшины будут рады тому, что ты смог его приручить. Нам осталось привести только провести церемонию, и мы сможем наконец-то обрести силу богов! Этот малец просто находка, если честно. Таких полукровок, как он, с настолько сильным геном просто не найти. Он самородок! Жаль, что пройдёт в расход. Мы ещё не нашли ему другую пару, но я уверен, что, когда найдем, мы сможем порабодить этих жалких честолюбивых снобов, вампиров, — на последнем слове он фыркнул. — Ты станешь моим наследником и благополучно женишься на Тсумуги, что укрепит твоё положение. Никто и не скажет, что ты просто приёмный с особыми способностями. Скажи, ты рад? — наконец обратил внимание на рядом стоящего человека после своей непрекращающейся болтовни. Его лицо выглядело точно безумным. Что его заставило так себя вести? Очевидно, власть. Она просто поглотила последнюю частичку человечности в, как ни странно, человеке, который давно забыл такое чувство, как сотрадание, ведь это было ясно по тому, что он сделал с Омой.

***

— Я сказал молчать, мелкий гаденыш! Сколько раз мне нужно сделать так, чтобы ты наконец-то освоил технику нашего клана? Меня не волнует, что тебе семь! Держи свою порцию боли за то, что не можешь выполнить простое упражнение! — внезапно мужчина ударил мальчишку по ребрам, оттолкнув его тем на назад.       Был слышен небольшой хруст костей. Парнишка начал задыхаться, но к нему быстро подошли целители и вернули всё на пережнее место, хотя боль до сих пор проходила по всему телу. Она не исчезла до сих пор. И не исчезнет, до тех пор пока не пройдет обычный период лечения подобного ранения. Три недели непрекращающейся боли в её самый пик.       Это минус способностей людей. За всё есть плата, так что она может проявляться в любом виде, как и боль за лечение, поэтому люди называли себя рассой мучеников.       Кокичи до сих пор лежал на полу и не мог сдвинуться с места. Его лёгкие резали осколки от костей. Грудь резко вздымалась и опускалась, пытаясь восстановить прежнюю способность дышать. — Дядя, пожалуйста, можно мне обезболивающее, — жалобно протянул мальчик, протягивая руки в сторону ударившего.       Молчание, а потом смех. Смех над беспомощностью и болью. Садизм в чистом виде. Мужчина стёр выступившие слёзы от смеха с глаз и сказал: — Нет, я на прошлой неделе тебе уже давал его. Тогда у тебя была сломана нога и ты ныл, как девчонка. Да и тем более ты должен понимать, что вампиры могут нанести рану намного сильнее, чем эту. Я не позволю наследнику моего рода плакать из-за столь незначительной раны, так что я научу тебя кое-чем, что ты больше никогда не забудешь, — прозвучал мерзкий писк, похожий на работу роботов, но на самом деле это это был пульт.       Внезапно колебания увеличились и теперь звук был просто невыносим. Все вокруг начали закрывать уши. Ома тоже хотел сделать так, но сильные руки мужчины не позволили это сделать.       Парень начал вырваться. Казалось, что из его ушей потечёт кровь, если всё это продолжится. Но глава охотником протянул одну фразу: — Вставай, Кокичи, — он выключил писк, и поднял мальчугана. — Ну что, а теперь продолжим нашу тренеровку… — сказал мужчина, отряхнувшись, отходя подальше в сторону, чтобы вернуться к прежнему занятию-избиению.       Такое происходило ни раз, ни два, а намного больше. Эксперименты со звуком закончились тем, что при появлении этого звука всё тело приходилось в бессознательное состояние. Ему оставалось подчиняться тому, кто управляет пультом. Он стал собакой Павлова в руках охотников. Ома больше никогда не мог сопротивляться этому, но сегодня всё по-другому, не так ли? Нет или да? Сейчас посмотрим…

***

— Я спрашиваю: ты рад? — ещё раз произнёс мужчина. — Да, отец, — ответил безразличный голос. Нет, чуда не будет. — Ха-ха-ха, я так и думал. Кстати, чего это ты несёшь его, как принцессу? — вопросил он. — Я тебя говорил, что он просто вещь, так что не надо с ним сюсюкатся. Просто на спину себе закинь или за руку тащи. В любом случае не хочу видеть, как ты его так несёшь. — Так удобнее, — Ома сжал в руках паренька, хотя и чувствовалась некая забота. Он точно не хотел волочить его как игрушку, ведь это была и правда… «Моя принцесса» — мысленно сказал Кокичи, но вдруг опомнился, глаза расширились.«Странно, почему я не хочу его отпускать? «Моя принцесса»? Что это значит? Кто это? Я не помню, ну и какая разница? Нет, я так не могу…» — его сердце внезапно пропустило удар, а щёки на секунду заалели. Для него было это странно в таком состоянии, точнее его отсутствие.       Только пустое выполнение заданий. Это его максимум, но тогда почему душа пуста, но обливается кровью, кровоточит изнутри, захлёбывается в странном чувстве? В таком состоянии ему было не дано это понять. Машина для убийств-ничего больше. — Как хочешь, — ответил один из старейшин. Для него это было немного удивительно, но это был первый раз, что он ответил, кроме «да», «хорошо», «ладно» и так далее, но это не вызвало большего беспокойства, ведь лицо Кокичи до сих пор было каменным, а значит, что он под действием рефлексов. «Нет нужды думать об этом» — говорил он сам себе.       Остальной путь прошёл в полном молчании, будто никого из не волновало ничего, хотя так на самом деле и было. Один просто думал, что его ещё больше зауважают, а другой и не думал вовсе: не нужно,ведь так больнее.       Снова база охотников. В ней ничего не изменилось, как всегда мрачно и темно, как и в душах его членов. Как можно вообще развить чувство сочувствия, если почти никто не научился чувствовать самое главное чувство в жизни-Любовь. — Так, ты молодец, Кокичи. Иди отдохни, я тебя позже позову, — пробормотал мужчина, даже не повернувшись лицом к лжецу, просто махнув ему рукой в знак того, чтобы он уходил — Да, отец, — парень вышел из кабинета и подумал: «Я свободен…» — это было немного глупо. Он рефлекторно пошёл к себе в комнату и, переодевшись, упал на кровать, мгновенно заснув. Такому роботу, как он, не должны сниться сны, верно?