Укусишь меня сегодня ночью?

      Сила крови вампиров, как и уже было раньше сказано, была у всех — от высших до низших и полукровок. Различие было лишь в так называемой «чистоте», присущей высшим вампирам в большей степени, а именно прямым потомкам Первого вампира…       Что это меняло? Меняло кардинально всё. Сила, личность и самое главное магические способности — всё то, что менялось под воздействием «чистоты». Градация происходила из количества этой крови. К сожалению, у полукровок хоть и была огромная магическая сила, находящаяся наравне с высшими, но была неуправляема или спрятана в глубине тела. Именно высвобождение этой силы и называют высвобождением истинного потенциала. Такое происходит крайне редко, в большинстве своём это либо упорные тренировки (Шуичи) и неконтролируемые эмоции (Кокичи).       Казалось, как можно увеличить концентрацию гена Первого? Генетический код давно построен, а его изменения в большинстве своём это создание мутации, видишь не всегда к благоприятным последствиям (почти всегда). Но это возможно из-за самого прародителя. Первый изначально был человеком, что всё чаще забывают все существа в мире. Тогда ещё обычный молодой человек жил в трущобах, не способный прокормить себя. Бедный, грязный и худощавый парень, казалось, испускал свои последние вздохи, но он был слишком умным для того, чтобы умереть так просто.На самом деле тогда ещё человек ждал свою жертву — доверчивую и благочестивую личность с хотя бы небольшим количеством денег. Одной из таких личностей оказался прохожий лет тридцати с чистыми глазами цвета позднего заката. Они выражали всю доброту, присущую ему, но как только мужчина остановился, в него кинул камень один из мальчуганов из среднего класса.       Дискриминация. В чистом её виде.       А на этом шпана не успокоилась. Оскорбления и из уст звучали поистине ужасно, что если прислушаться к их совету, то можно действительно совершить прилюдное самоубийство, смотря щенячьими глазами на задир, веря в их невозможную пощаду. «Дети себя не могут так вести!» — кто-нибудь может сказать, но просто никто не хочет верить в правду, связанную с детьми.       Именно молодым присуща невероятная жестокость в отношении к жизни, впрочем, возникает это из-за недостатка знаний и моральных принципов, в отличие от взрослых, которые уже бояться совершить необдуманный шаг.       И вот это произведение нечестивости детей в отношении взрослого, которого попросту боялись. Что страшного? Неизвестность. Но не стоит о Первом, наблюдавшим за происходящим. Острота ума позволила ему понять, что всё это неправильно. И тогда у него возникла мысль «А я ведь не лучше, да?». Он, тот, кто хотел использовать красноглазого или ничего не понимающие детишки лучше? Осознание ведь является определяющим фактором вины. Но в то же время более жестоки именно детвора. Кто? Кого винить? Неужели здесь никто не виноват?       Это серая мораль. Она поразила сердце молодого человека, что он застыл в оцепенении. Разбудил лишь хриплый голос, что до этого хотел ему помочь. Подняв голову, Первый увидел окровавленную голову уже полулежащего мужчины, видимо, один из мальчуганов всё-таки попал в голову, задев затылочную кость, из которой моментально побежала жидкость цвета глаз добряка. Он до сих пор улыбался. Ни тени страха не было в его алых омутов, пугая своим безразличием. Дак что же говорил этот человек? — Эй, парень? Парень? — Первый поднял голову. — Фух, жив.Это очень хорошо, — улыбнулся ярче мужчина. — Извини, теперь я помочь тебе не смогу. Эти дети забрали мой кошелёк, который хотел забрать ты, хотя я и сам отдал эти деньги тебе. Хах, единственное, что я могу тебе дать для пропитания, — это моя кровь. В ней содержится много полезных веществ, так что ты сможешь ещё немного прожить, питаясь мной, — глаза будущего вампира расширились от услышанного. — Не бойся, у меня нет никаких заболеваний, так что жи…ви… — еле произнёс благодетель прежде чем скончаться на месте, опустив голову вниз, открывая вид на окровавленный затылок. — Дурак…       Первый долго сомневался, смотря на теплые сгустки на охладевающем теле. Шёл третий час, а кровь до сих пор не свернулась, иссохла, а лишь лилась из открытой раны. Желудок начал молить о еде и не простой, а только мужчину, его плоть. Сколько бы не вспоминать этот момент, но всё как в первый раз. Из глаз юноши лились слёзы о потерянном добряке, а он лишь рвал куски сырого мяса, пытаясь действительно выжить. Вкуса не было ни у чего, кроме крови, которая показалась очень сладкой, подстать человеку.       Когда тело было полностью поглощено, Первому показалось, что он с этим человеком стали едиными, а глаза цвета позднего заката являлись тому доказательством. Так и появился первый вампир.       Его дети, прямые потомки, были его плотью кровью в прямом смысле этого слова. Они родились из разных частей умершего то ли из-за старости, то ли из-за не принимающего отношения к себе людей кровопийцы. Единственное, что услышали его порождения были слова: «Я мёртв, но жив в вас, и если вы покажите мне свою силы, то я дарую вам своё благословение».       Вместе с этой фразой у различных первых потомков начали появляться собственный способности, схожие с родителем, пока каждый не получил собственную, так происходило и по сей день. «Достойный» получал силу и даже повышал её. Но есть одно «но». После детей Первого ещё никому не удавалось получить его способности. И так сложилось, что в одном поколении появилась пара, связанная самой судьбой и получившая их, что не удалось даже деду Шуичи, а потом и его отцу.       В замке должна была разразиться битва, очень кровавая битва, однако большинство вампиров было подавлено давлением притяжения младшего Саихары. Только порядком двадцати сильнейших смогло противостоять этой силе, среди которых и отец юноши, моментально направивший свои силы на оставшихся благородных, обладающих сильной кровью, а также группа сторонников. Сила оставшихся была за гранью простых усилений, они были монстрами, воюющими за собственные жизни. И кто же их осудил? Только эта пара. — Тру́сы! — воскликнули оба, требуя своими словами переднее надменное поведение, повязанное с этими личностями.       Эти мужчины сопротивлялись, как могли, но каждая их попытка к самозащите проваливалась из-за вмешательства сил Шуичи, помогающего отцу. Теперь осталось только кровавое месиво из противников, не желающих признавать поражение.       Одним за одним они исчезали, как пепел на солнце. Глава вампиров остался один. Совершенно один. Нет ни поддержки, ни силы, сторожившей его. Но его лицо. Почему оно было таким? Безмятежным.       Не смеши ни себя, ни других! Ты проиграл и не заслуживаешь пощады! Казнить нельзя, помиловать! Что за противоречие? Ох, это любовь. Она тоже одна, неповторимая. — Ты убьёшь своего отца? — усмехнулся старик, обращая свой взор на лицо мужчины, наполненное гневом. — Я же тебе позволил жениться на той женщине как на наложнице, как в своё время я сделал с матерью твоего брата, но что в итоге? Она сбежала от тебя и твоей вампирической сущности, которую я столько лет воспитывал в тебе! Неужели ты думаешь, что я недостаточно в тебя вложил? — грозил и откровенно негодовал дедушка Шуичи. — Да, отец, но я любил только её, а теперь она ушла, в чём осознаю полностью свою вину. Но ты хотел сделать из меня марионетку, следующей за тобой, поддерживающей тебя во всём, но я не такой, что и хочу доказать сегодня! — Попробуй! — расхохотался старик, активируя свою силу, начиная атаку на сына.       Тот быстро реагирует и сам наступает в контратаку. Всё остальное произошло слишком неожиданно и непонятно. Грудь старшего пронзила рука с находящейся на ней энергией, а сам вампир отшатывается назад не в силах сдержать боль, получаемую из раны.       Глава снова улыбнулся. — Ну что, доволен? — мужчина только и мог смотреть на харкающего кровью отца, который даже не пытается регенерировать. Может, это плата за попытку самосуда? — Нет, — чётко в последний раз ответил сын отцу, подняв голову вверх, он рассеял свою силу.       Чего он этим добился? Что за Тарас Бульба наоборот? К сожалению, всё не так просто. Любовь ведь была! Не может быть, чтобы отец не любил свое дитя! Такие детские мысли. Но и сын не может ненавидеть своего породителя. Все чувства, по идее, должны быть временными, но любовь вечна. Уничтожение любви приводит к уничтожению себя. Так тот, кто убил любовь, убил и себя.       Последнее, что помнит отец Шуичи, это горесть и невыносимую боль в районе сердце. Оно, казалось, остановилось, но через секунду его проткнула злоба последнего верного слуги главы вампиров. Кровь стекала долго…

Не следуй печаль за мной, Не ходи за покойником вялым. Я жив, но дух давно мёртв, Но последние ивы всё плачут…