Укусишь меня сегодня ночью?

— Чего вы такие серьезные? — спросил Ома, казалось, полностью расслабленный и спокойный для происшествия с отцом.       Маки и Кайто до сих пор не могли поверить в то, что перед ними был всё тот же человек, что был готов убить на месте пару минут назад. — Но он же сбежал, — ответил Момота на заявление хитреца.       Кокичи хмыкнул. — А кто сказал, что я не смогу вернуть его назад? — самодовольная ухмылка появилась на лице парня. — Моя способность позволяет связываться с подчинёнными даже на расстоянии. — Что?! — в один голос воскликнули оба оставшихся.       Они знали, что у вампиров было множество способностей, но то, что показал им Ома и так было запредельно сильно, а теперь выясняется, что его кровь ещё опаснее, чем они себе представляли.       Настоящий монстр. — Кхм, — прочистила рот Харукава. — Как бы то ни было, сейчас мы спокойно сможем найти его? — спросила ассасинка. — Да, я, можно сказать, чувствую его, как и каждого своего подчинённого, включая вас двоих, как если бы моё сознание размножилось и разделилось на несколько частей. Сложно сказать, что я чувствую, но это немного странно, — сказал обманщик, не обращая внимания на шок в чужих лицах.       Весь мир начал сходить с ума. Не мог кто-то безвозмездно одарить такой способностью. Должно быть что-то, что берётся взамен. «Кровь», — в который раз задумывался Кокичи.       На самом деле его давно обуревало ужасное желание пить. Жажда буквально разрушало в сознании остальные мысли, что сильнее способствовало усталости. Но Ома привык. Привык терпеть и выжидать, когда наступит тот или иной момент, который будет самым удачным. Но сейчас всё стало просто невыносимо. Покалывание в области груди било по сердцу, что с каждой минутой, казалось, билось все медленнее. Это действительно пугает.И вот ещё один минус: если бы все дело было в крови, то он бы уже давно попросил об этом Маки или Кайто, но ему она просто не нравилась, даже не так, вызвала отвращение одним своим запахом.       Только одни для друг друга — вот судьба для двух дампиров. — Тогда пойдём? — высказался Кайто, ощущая боль за состояние друга. — Да, нам пора…

***

— Этот чертов малец! — перевернул от злости стол мужчина. — Ома, я же тебя столько воспитывал, а ты решил устроить восстание против меня?! Не шути так! Я никогда не приказал тебе так делать! — Старейшина, успокойтесь, это была судьба, что всё так сложилось. «Всё изменится» — слова Бога, который предвидел такой исход. Нам ничего не поделать, — сказала прорицательница.       Мишель очень спокойно рассуждала, в отличие от мужчины с сочащимся из всех щелей гневом. Как она сказала, ничего не уйдёт от судьбы, как и люди, надеющиеся её изменить.       Если смотреть на мир под углом, из-за которого видно только плохое, то так оно и будет, так действует и наоборот, ведь даже судьбу можно понять по-разному.       Истолкование одного слова варьируется от одного человека к другому, от текста к тексту. И ничто в этой линии не сможет прекратить это противоречивое согласие.       Это понимают многие, но точно не человек, что уже потерял практически всё из-за попытки пренебречь судьбой. — Мишель Комрад! Ты ничего не понимаешь! Сколько я сделал для тебя, подобрав с улицы, столько я сделал для это низкорослого. Как вы можете пренебрегать мной? Я ваш спаситель!       Лицо предсказательница исказилось. — Да, мы это с ним прекрасно знаем. И если бы ты не захотел большего, чем тебе дали, то получил бы гораздо больше, — произнесла давно известный факт девушка. — Это лишь твоя жадность. Я не при чём. Я только лишь слышу голос, а не изменяю судьбу. Тем более если бы не была благодарна, то никогда не рассказала тебе о всех словах Бога, — она намеревалась уйти в порыве, но её тело быстро парализовало тело. «Печать», — печально подумала Мишель. — Я недостаточно продумал с Омой, но с тобой, моим сокровищем, всё совсем иначе. Я не могу позволить тебе сбежать. Рабская печать только для этого.       Как бы человек не сопротивлялся, он бы ни за что не смог противостоять этому контракту, созданному с целью подавления. Просто один из способов заставить людей подчиняться правилам причиняет невероятное количество неприятностей.       Закусив губу, девушка призналась: — Делай что хочешь, пока не настанет момент возмездия. Каждый человек в какой-то мере получит по заслугам, так что и ты… — остановилась Мишель, решив дальше не говорить попусту слова, которые даже не слушают.       И да, действительно, пророка никто не слушал. Бывший старейшина болтал под нос что-то из ряда вон выходящее, похожее больше на бред, нежели на слова здорового человека.       Видимо, его так пошатнуло почти полное уничтожение базы охотников, находившейся под его полным командованием. Всё встало буквально наоборот: кот и мышь поменялись местами. И как бы он это не отрицал, всё так, как и говорила Комрад. Всё возвращается, а зло — в особенности. — Нет, нет, нет, не может такого быть! Что за чушь? Бог покарает? Но я не сделал ничего выходящего из пророчества. Чертов старик! Ничего, у меня есть Мишель. Она сможет воспротивиться его воле. Да, да, ха-ха-ха, да, — безумствовал мужчина.       Его бесконечное самоуспокоение не продлилось долго — пришёл час расплаты! — О, вот ты где. Наконец-то смог найти крысу, спрятанную в канализации. Впрочем, это было не слишком трудно, — немного с издёвкой сказал Ома, сидя на окне, открытом на распашку.       Единственным, кто был в шоке, оказался отец Омы. Его руки задрожали, а тело онемело, что показалось ему странным. «Я… боюсь?» — спросил он сам себя, надеясь услышать отрицательный ответ, но сам же понимал, что это невозможно. — Кокичи! Как ты смог сюда пробраться? — воскликнул глава, отступив на несколько шагов. Ома только лишь цыкнул, начав злорадствовать. — А ты уже забыл? Ты сам был тем, кто пропустил меня, — невинно и по-детски лживо высказался верховный лидер, будто не понимая, что здесь происходит. — Чушь! Я бы никогда так не сделал! — крикнул охотник, сбивая со шкафа очередную порцию книг.       Ему не нравилась та игра, в которую играл Ома, а потому ещё больше злился. — А разве я не прав, Мишель Комрад? — подмигнул он девушке, из-за чего она то ли засмущалась, то ли засмеялась. — Да, так и было. Ты сам взял и открыл это окно, приглашая Кокичи-куна.       Мужчина ещё больше растерялся, не понимая, как эти двое смогли найти общий язык. — Это невозможно, нет! — старейшина был загнан в угол.       То, как выглядел его бывший мучитель, раззадорило лжец, отчего тот прыснул от смеха. — Нишиши, разве ты не говорил, что надо прилагать усилия, чтобы превозмочь себя? Ну дак вот, у тебя появилась возможность продемонстрировать мне лично, каково это сопротивляться чужой воле, — глаза Омы стали алыми. — Вывихни себе руку, — приказал парень, смотря точно убийственным взглядом на мужчину.       Когда их взгляды соприкоснулись, глава охотников ощутил знакомое чувство, подавляющее внутри него всё: от животного до человеческого. Если бы Кокичи ему сейчас не дышать, то он бы прямо сейчас сделал это. И, как было сказано в приказе, взял левую руку и вывихнул её, создавая себе невероятную боль. — Что с моим телом? Что ты с ним сделал? — вопрошал старейшина. — Что я сделал? — Ома хмыкнул. — Разве я что-либо сделал кроме моих слов? Это у тебя надо спросить: что ты сделал? Я просто захотел разыграть с тобой ту же сцену, которую ты проделывал много раз со мной. Понравилось? — глаза, наполненные кровью сверкнули в зловещем укоре. Вряд ли кого-то ещё воспитывали как раба. — Ах ты! Мелкий! — На пол! С этого момента он твоё место! — издал новый указ Ома.       Мужчина, который до этого маялся с рукой, опустился на пол, когда его ноги отказали. Его не слушалось всё тело, его мысли больше не были его. Как промывка мозгов уничтожает память, так и способность Кокичи уничтожает чужую волю.       Теперь перед ним лежал совершенно беспомощный и безвольный человек. Он победил, даже слишком легко. Смешно, как легко ему далось это сделать. Без драк, без уговоров — просто пара слов. Не может быть легче способа избавления.       Ома облегчённо улыбнулся, как не улыбался, можно сказать, никогда. Его усталость, не приходившая так долго, наконец оказала на него эффект, отчего он сам упал вслед за охотником. Только вот лицо лжеца горело, будто его облили кипятком, а руки были холодные, будто их вытащили из холодильника. На фоне этого контраста в груди бурлило непонятное, раздирающее всё внутри чувство, отчего Ома бессознательно схватился за одежду над этим местом. «Шуичи…» — подумал про себя Кокичи, прежде чем окончательно впасть в бессознательное состояние.       Мишель дрогнула, увидев это душераздирающее зрелище, но она не была той, кто хоть как-то мог помочь в текущей ситуации. Ей оставалось лишь ждать, самой терпя боль от печати. «Ома-кун, не умирай так просто…»