That Old House - Этот старый дом

      В теплом, светящемся тумане он разглядел призрачную фигуру девушки. Ему казалось, что его глаза были закрыты очень долго, и потребовалось много сил, чтобы заставить себя открыть их. Он почувствовал, что его окутывает теплое одеяло, а спину прикрывает самая мягкая подушка, какую он когда-либо ощущал. Он попытался пошевелиться, но обнаружил, что его ноги ужасно ослабли.       Его глаза почти болели от попыток держать их открытыми, но он не осмеливался закрыть их и позволить тьме своих снов снова захлестнуть его. Поэтому он боролся с вечной тяжестью, тянувшей его веки, наблюдая, как кто-то опускается на колени перед источником свечения. Он услышал тихое бормотание девушки и удивился, почему она разговаривает с огнем, но потом увидел что-то в ее руке, и его сердце подпрыгнуло к горлу.       Он испустил крик страха, по крайней мере попытался, но все, что вышло, было сдавленным вздохом. Девушка мгновенно развернулась, все еще держа оружие (это то, о чем он мог подумать, если только его дед был прав) в воздухе. Он боролся, брыкаясь ногами и пытаясь вырваться: она, должно быть, одна из них. Одна из них!       Его зрение прояснилось, а затем затуманилось, и он понял, что плачет, но не мог ни всхлипнуть как следует, ни разразиться гневными воплями, которые, так и рвались наружу. Он почувствовал, как мягкая рука коснулась его горячей щеки, прохладная и нежная, и он возненавидел это, когда понял, что все его силы покинули его, и что он больше не может бороться с этим. — Ш-ш-ш…       Тонкий палец скользнул по его щеке, ловя слезы. — Все в порядке, — заверил ее мягкий, успокаивающий голос. — Ты в безопасности. — Ты одна из них, — задыхаясь, проговорил он. — Ты причинила ей боль, ты причинила ей боль… — Нет, — сказал голос, и он снова открыл глаза, щурясь на лицо, которое принадлежало ему. Лицо девушки было довольно маленьким, и у нее были мягкие карие глаза, которые тепло светились, когда он посмотрел на нее. Почти мгновенно что-то овладело им, что-то успокоило его. Она ласково улыбнулась и провела рукой по его волосам. — Теперь с тобой все в порядке, — повторила она и поднесла чашку с чем-то к его губам. — Вот, выпей это.       Он раздвинул губы, и позволил жидкости попасть в рот. Он закашлялся от острого, горького вкуса, на мгновение подумав, не пыталась ли она отравить его, но как только она попала ему в живот, какая-то энергия вошла в его конечности, и он с трудом выпрямился.       Она стояла на коленях рядом с кушеткой, на которой он сидел, и свет от камина слегка освещал ее лицо. У нее были довольно вьющиеся каштановые волосы, и теперь он заметил, что уже наступила ночь. Она снова улыбнулась — довольно приятная улыбка, подумал он. — Я рада, что ты очнулся, — она снова заговорила теплым голосом, который, как он теперь понял, был ее обычным голосом. — Я волновалась.       Это сразу напомнило ему о матери, и он молча смотрел на нее, не в силах вымолвить ни слова. Однако она, казалось, поняла его взгляд и прижала руку к его щеке. — Они мертвы, не так ли? — ему удалось прошептать ровным голосом. Для его ушей эти слова прозвучали глухо и резко… слишком реально. Она опустила глаза, и печаль омрачила ее лицо. — Мне очень жаль.       Он ухватился за край одеяла и посмотрел вниз. Два темно-красных пятна появились на одеяле, когда его слезы упали на него. — Но ведь ты не была одной из тех, кто пришел, не так ли? — Нет, — сказала она довольно твердо. — Я не была.       Он вздрогнул. — А я боялся, что это так, — сказал он наконец или, скорее, прохрипел. И снова ее рука скользнула по его волосам мягким, нежным движением, которое каким-то образом успокоило его. — Это понятно.       Он не сводил глаз с ее лица, изучая каждую деталь, и поймал себя на мысли, что она довольно красива. Не то чтобы она ему нравилась, конечно. Девушки просто слишком разные. Но ему, скорее, понравилось, как она улыбалась, говорила. Это заставило его чувствовать себя немного увереннее, как раньше с матерью. — Почему бы тебе не отдохнуть еще немного? — она предложила, и в этом он почувствовал прилив панического бегства над ним. — Нет! Я не… то есть, я не могу…       Она положила руку ему на щеку и слегка погладила. — Я буду прямо здесь, — пообещала она. — С тобой ничего не случится.       Он почувствовал комок в горле. В желудке у него появился вес около миллиона фунтов. Она не понимала, что ему снилось — и что отдых причиняет ему больше боли, чем бодрствование… — О… — она вздохнула и, прежде чем он понял, что происходит, взяла его за руки и прижала к себе. — Мне очень жаль.       Он склонил голову, положив ее на плечо. Она поддалась немного вперед, обхватив его руками. — Как тебя зовут? — вдруг спросил он. Имя прозвучало совсем рядом с его ухом. — Гермиона. А тебя?       Он открыл глаза и повернул голову, чтобы посмотреть на нее. — Меня зовут Адриан.       Она улыбнулась. — Приятно познакомиться, Адриан.       Он просто отвернулся и положил голову ей на плечо. Через секунду, он чувствовал, как ее подбородок уткнулся в его волосы. — Сладких снов, Адриан. — Спокойной ночи.       Он закрыл глаза, осторожно позволяя ей раскачивать его назад и вперед в своих объятиях. Он слышал ровный, приглушенный звук ее сердцебиения. Сон угрожал снова овладеть им, и он невольно зевнул. Он почувствовал, как ее тонкие пальцы погладили его челку, и как раз в тот момент, когда он засыпал, его уши уловили что-то похожее на голос матери, напевающей знакомую колыбельную.