Часть 26
16 августа 2021 г., 18:54
— Тсс! — Кейти тихонько забралась на кровать Ясмин, легонько ткнув ее в плечо. — Яззи?
— Хм? — пробормотала Ясмин, обнимая свое одеяло и переворачиваясь на другой бок. Кейти скрестила ноги и посмотрела на нее в лунном свете.
— Ты действительно думаешь, что мы должны были слушать?
Ясмин зевнула и потянулась, неохотно открыла глаза и сонно моргнула, глядя на Кейти.
— Слушать что?
— Гарри и Гермиону. Ты знаешь, когда Гарри попросил ее выйти за него замуж.
— Я не знаю. Я думаю, что все в порядке, — Ясмин зевнула и перевернулась на другой бок. — Возвращайся в постель.
— Потому что я просто подумала, — сказала Кейти, наблюдая, как ее тень растягивается по кровати в серебристом лунном свете. — Я просто подумала, что это было что-то особенное, тебе не кажется? Почти слишком особенное.
Ясмин на мгновение замолчала, затем медленно села и задумчиво посмотрела на Кейти.
— Ты действительно так думаешь?
Кейти медленно кивнула. Ясмин накрутила локон волос на палец.
— Я полагаю, ты права, — тихо сказала она, глядя вниз. — Я не знаю.
Они снова замолчали, обе выглядя (и чувствуя себя) очень виноватыми. Кейти потянула себя за растрепанную каштановую косу и подняла глаза.
— Что нам делать?
Ясмин на мгновение задумалась.
— Мы будем счастливы, — сказала она наконец. — Мы не будем притворяться, что не слышали, если они спросят, но нам не нужно рассказывать. Кроме того, мы рады за них.
Кейти согласилась и легла на спину рядом с Ясмин, уставившись в потолок.
— Как ты думаешь, на что это будет похоже, когда они поженятся? — внезапно сказала Ясмин, поворачиваясь и глядя на Кейти. Кейти задумалась.
— Я не уверена. Что ты думаешь? — спросила она. Ясмин вздохнула и закрыла глаза.
— По-другому, — сказала она. — Но больше похоже на… Ну, больше похоже на семью.
Кейти тоже закрыла глаза, прислушиваясь к стрекоту сверчков за окном. После паузы она прошептала в ответ.
— Как ты думаешь, это то, что мы есть?
В тот момент, когда она это сказала, ей захотелось взять свои слова обратно. Ей казалось, что она сказала что-то такое, чего еще никто не осмеливался сказать, и ей это чувство не нравилось. Неуверенность и надежда составляли неудобное сочетание, и ей стало еще хуже, когда Ясмин ничего не ответила. Ясмин была той, на кого Кейти всегда рассчитывала, чтобы представить себе будущее, и если она боялась гадать об этом…
Но затем Ясмин заговорила снова.
— Мы могли бы быть. Вот почему все это так ужасно представить, потому что если… хорошо… Я люблю их, Кейти. Не так ли?
Кейти сглотнула и сжала руку Ясмин.
— Да. Но предположим…
— Не говори этого, — жалобно сказала Ясмин. — Не говори этого. Я не могу себе этого представить. Я был бы несчастна, если бы…
— Не смей говорить это! — прошептала Кейти, и Ясмин замолчала.
Они лежали и смотрели в потолок, широко раскрыв глаза и испуганные, возможно, впервые за несколько месяцев. Тишина была ужасной, но обе девочки подумали, что разрыдаться, как они были близки к тому, чтобы сделать, было бы намного, намного хуже.
***
— Ты сегодня какая-то тихая, Яз, — прокомментировала Гермиона, когда Ясмин накрывала на стол. — Что-нибудь не так? О, дорогая. Ясмин так резко подскочила, услышав свое имя, что уронила стакан. Он разбился вдребезги, и стекло разлетелось по всей кухне. Из-под кухонного стола донеслось злобное шипение, и Ясмин почувствовала, как у нее опасно сжалось горло, когда она увидела, как Живоглот смотрит на нее, его шерсть встала дыбом. — Прости, — в отчаянии сказала она. — Я… Я не была… Косолапый взвыл, когда она случайно наступила ему на хвост. Ясмин отпрыгнула назад, и кот вышел из кухни, выглядя совершенно разгневанным, щелкнув Ясмин своим поврежденным хвостом. — Прости, — повторила Ясмин, и ее ужаснуло, как несчастно прозвучал ее голос. Она откашлялась и попыталась улыбнуться, но не смогла сдержать нескольких слез, скатившихся по ее щекам. Гермиона взмахнула палочкой и подняла с пола только что починенный стакан. — Все в полном порядке, Яз, — ласково сказала она, вытирая рукой слезы со щек. — Что тебя беспокоит? Ты не совсем похожа на себя. Ясмин вытерла глаза. — Ничего. Гермиона заколебалась, опустилась рядом с ней на колени и положила руку ей на плечо. — Это из-за помолвки, не так ли? Кажется, это тебя беспокоит. — Нет, дело не в этом, — быстро сказала Ясмин. — Я думаю, что это замечательно. Правда, я знаю, и я… я просто… Я плохо спала прошлой ночью, вот и все. Гермиона мгновение изучала ее, затем вздохнула и кивнула. — Если ты уверена, — сказала она, вставая. — Знаешь, ты можешь поговорить со мной об этом. Ясмин сказала, что да, она знала, и улыбнулась, просто чтобы прогнать встревоженный взгляд Гермионы. Они с Гермионой говорили о Джейн Эйр, которую Ясмин было немного трудно читать, но она все равно любила ее. — У Гарри есть такие двоюродные братья, — сказала Гермиона, когда Ясмин упомянула Джона, Элизу и Джорджиану. — Ну, на самом деле, только один. Я не знаю, какой он сейчас — Гарри сказал, что в последний раз, когда он разговаривал с ним, он казался немного лучше — но когда Гарри был моложе, он был ужасным хулиганом. Она взмахнула палочкой и отправила крышку кастрюли на сковороду. — Хотя Хогвартс был немного лучше, чем школа, в которой оказалась Джейн. — Я полагаю, что в Хогвартсе никто не умер от болезней, — сказала Ясмин, кладя последнюю вилку на место. Гермиона на мгновение задумалась. — Ну, нет… не в этом смысле, — согласилась она. — На нашем втором курсе… ну, не бери в голову. — Что? — Ясмин с любопытством спросила. — Ты можешь мне сказать, не так ли? — Ну, — сказала Гермиона после паузы. — Я полагаю. На нашем втором курсе Волан-де-Морт открыл Тайную комнату. — Что это такое? — Ясмин спросила, подходя и становясь рядом с Гермионой. — Это звучит загадочно. — Ну, я полагаю, это было загадочно, — сказала Гермиона, хотя ее голос был довольно мрачным. — Согласно легенде, она была создана одним из основателей Хогвартса — Салазаром Слизерином. Только его наследник мог открыть комнату — и выпустить монстра. Это должно было «очистить» школу от… ну, от таких людей, как я. Маглорожденные, полукровки… — ее голос затих, и она осторожно посмотрела на Ясмин. — Он ошибочно полагал, что только чистокровные достойны изучать магию, — сказала она, неправильно подчеркнув это слово. — Комнату уже однажды открывали, и… была убита студентка. Ее призрак бродит по женскому туалету в Хогвартсе. Том Риддл — так звали Волдеморта до того, как он стал… тем, кем он был… был наследником Слизерина. Она сделала паузу. — Он был волшебником, обладавшим необычайной силой — владел Парселтангом, или способностью разговаривать со змеями. Только Парселтанг мог открыть камеру, и только Парселтангом можно управлять монстром — василиском. Василиск — это гигантская змея со смертоносным взглядом. Если бы человек посмотрел змее прямо в глаза, он бы умер мгновенно. Ясмин почувствовала, как по ней пробежал холодок, а Гермиона уставилась на кухню, ее глаза были отстраненными и погруженными в воспоминания. — И… кто-нибудь еще умер? Гермиона перевела взгляд на Ясмин и слабо улыбнулась. — Нет, слава богу. Никто не умер. Некоторые были близки к этому, — сказала она, затем заколебалась. — Если бы ты случайно увидела глаза василиска — например, в отражении — ты бы только окаменела. — Что… что это значит? Гермиона посмотрела на плиту, и Ясмин заметила, как ее рука сжалась вокруг палочки. Другая ее рука лежала на столешнице, и, когда она согнула свои тонкие пальцы, бриллиант в честь помолвки послал по стойке сверкающие блики света. — Жертва стала бы твердой и неподвижной, как камень. Никогда не дышит, не моргает, не двигается. Живая, но никто не мог ее видеть. Ясмин увидела что-то в глазах Гермионы — она увидела, как в ее карих глазах и на ее лице промелькнуло воспоминание. Она положила палочку на прилавок, ее взгляд был прикован к обручальному кольцу — трем бриллиантам, вставленным в тонкое золотое кольцо. — И это произошло в Хогвартсе? — Да, — тихо сказала Гермиона. — Так и было, и это было очень страшно. — Ты… Ты знала кого-нибудь, кто…? — рискнула Ясмин, и Гермиона вздрогнула. Но она кивнула. — Да, — сказала она спокойно. — Я была одной из них. Ясмин изумленно уставилась на нее. — Ты… ты окаменела? Гермиона кивнула. — Гарри, должно быть, был так расстроен, — тихо сказала Ясмин, и Гермиона улыбнулась. — Он навестил меня в больничном крыле. Мадам Помфри сказала, что нет смысла разговаривать со мной — она думала, что я не слышу — но я могла. Я могла слышать, и мне хотелось… очень сильно — сказать что-нибудь в ответ. Но быть окаменевшим… ты в ловушке. Хуже всего то, что твой разум бодрствует. И я волновалась, — сказала она с натянутым смехом. — Я все время волновалась и волновалась. Видишь ли, Гарри… у него есть склонность быть в центре событий, и я не могла вынести, если бы не знала… Я знала, что это за существо, и я знала, как василиск передвигается — он пользовался водопроводом — и я только что вернулась из библиотеки, выяснив это. Я предупредила другую девушку в туалете, чтобы она была осторожна, и мы использовали ее зеркало, чтобы обойти углы, но… вот тогда на меня и напали. К счастью, у меня в руке была страница из книги со всей информацией о василиске, и Гарри нашел ее. Это было, когда… Ну, Джинни отвели в Тайную комнату. Потом, конечно, Гарри и Рон отправились спасать ее… И они это сделали, — она улыбнулась. — Они сделали это. Я помню, как я впервые проснулась — вот на что это было похоже, почти как возвращение из мертвых — и я была так взволнована, услышав, что они сделали это, и я буквально побежала по Большому залу, крича, что они решили эту проблему… — она засмеялась, выглядя смущенной. — Это был целый год. Ясмин улыбнулась и прислонилась к стойке, осторожно протягивая руку Гермионе. Гермиона позволила ей взять ее, и Ясмин нежно провела пальцем по прохладным, сверкающим бриллиантам в кольце. — Ясмин, — тихо сказала Гермиона. — Тебя это беспокоит? Ясмин подняла глаза. — Я думаю, что это замечательно, — честно сказала она, снова прикасаясь к кольцу. — И Кейти, и Дасти, и Адриан, и все остальные тоже. Мы думаем, что Гарри — единственный, за кого мы хотели бы, чтобы ты вышла замуж; в противном случае, я думаю, это беспокоило бы нас. Она сделала паузу. — Потому что, если бы это был кто-то другой, ты бы его не любила. По крайней мере, не так сильно, как Гарри. И вообще, зачем тебе выходить замуж за кого-то другого? Гермиона засмеялась и обняла ее, целуя в волосы. — Очень практично, — сказала она, поднимая свою палочку и размахивая ею. Нож взлетел в воздух и начал нарезать буханку хлеба. — Когда мы с Гарри рассказали тебе сегодня днем, — сказала она после паузы. — Я беспокоилась о том, как ты это воспримешь, особенно ты и Джек. Она вытащила рулон фольги, остановилась и задумалась. — Я не уверена, что он чувствует по этому поводу. Ясмин пожала плечами. — Я не уверена, что он что-то чувствует, — сказала она, вспоминая знакомое скучающее выражение, которое появилось на лице Джека, когда Гарри и Гермиона рассказали группе. — У него есть определенный взгляд, когда он не хочет, чтобы вы видели, о чем он думает. Я не думаю, что он возражает. Гермиона разрезала фольгу на прямоугольники и разложила их на прилавке. Ясмин пододвинула стул Джеки к стойке и смотрела, как она кладет кусочки блестящей розовой лососины в каждый прямоугольник. — Ну, я надеялась, что вы все сможете принять участие в свадьбе, — сказала Гермиона, поливая каждый кусочек лосося оливковым маслом. — Если бы вы захотели. — Конечно, мы этого хотим! — Ясмин быстро сказала. — Мы все это делаем. Ну, по крайней мере, девочки так думают. Гермиона улыбнулась. — Я рада. Она потянулась за ярко-желтым лимоном и начала нарезать его ломтиками. Ясмин с минуту наблюдала за происходящим, затем сказала: — Я пойду, найду Кейти. Она соскочила с табурета и поспешила из кухни. Гермиона взглянула на часы, вздохнула и быстро полила каждую упаковку лимонным соком. Взмахом ее палочки каждый кусочек фольги сложился поверх рыбы и полетел в духовку. Ровно в тот момент, когда часы пробили четыре часа пополудни, раздался звонок в дверь. Гермиона вымыла руки и быстро вытерла их, поспешив к передней части дома и распахнув дверь. — Гермиона! — внезапно Гермионе стало очень трудно дышать, и она с трудом ответила на яростные объятия матери. — Как ты себя чувствуешь? — Я в порядке, — сказала Гермиона, отпуская мать и отступая в сторону. — Привет, папочка… Она встала на цыпочки и поцеловала отца в щеку. — Папочка? — Гермиона, — сказал он немного грубовато. — Как ты? Гермиона прикусила губу. — Я в порядке, — тихо сказала она. — Спасибо, что пришли. Он издал тихий звук из глубины своего горла, и он выглядел странно сдержанным, как будто изо всех сил старался сохранять молчание. — Разве это не самый красивый дом, Говард? — просияла миссис Грейнджер, оглядывая фойе. — Так просторно! — Трудно поддерживать, я полагаю… Я надеюсь, что… этот человек… справится с этим, — сказал мистер Грейнджер очень странно, бессвязно, как будто каждое слово вырывалось из него насильно. Гермиона вздохнула. — Гарри помог восстановить дом, папа, — терпеливо сказала она. — На самом деле, это он купил дом для меня. Мистер Грейнджер нахмурился и замолчал. — Папа, пожалуйста, — умоляюще сказала Гермиона. — Будь вежливым — и веди себя хорошо, мама. Я не хочу, чтобы ты «развлекала» нас «забавными» историями из моего детства. — В самом деле, Гермиона, судя по тому, как ты об этом говоришь, можно подумать, что мы жили ради твоего смущения, — беззаботно сказала миссис Грейнджер. — Мы сделаем все возможное, не так ли? Отец Гермионы только хмыкнул. — О, прекрати, Говард! — сказала миссис Грейнджер, хлопнув мужа по плечу. — Ты похож на неандертальца, когда так сердито смотришь. Раздался громкий треск, и миссис Грейнджер пронзительно завизжала, съежившись за спиной мужа, который дико озирался по сторонам, сжав и подняв кулаки, как будто ожидал, что сумасшедший выскочит и нападет на него. — О… Привет, — неловко сказал Гарри, и мистер Грейнджер подпрыгнул, развернулся и поднял кулаки выше. Миссис Грейнджер нервно выглянула из-за его плеча, ее руки на его руках дрожали. — Извините, — сказал он извиняющимся тоном. — Я… не хотел… — Он просто… он просто… — пробормотала миссис Грейнджер, указывая дрожащим пальцем на Гарри. — Где твой пистолет? — громко потребовал мистер Грейнджер, глядя на Гарри с почти облегченной яростью, как будто он хотел, чтобы Гарри показал себя опытным и совершенно злым серийным убийцей. Гермиона со стоном закрыла лицо руками. — У него нет пистолета, папа, — прошептала она сквозь пальцы. — Это Гарри. — О, точно. Я… Я вас не узнала! — сказала миссис Грейнджер очень высоким голосом. — Ну… Конечно, приятно… чтобы увидеть тебя… — Здравствуйте, миссис Грейнджер, — неуверенно сказал Гарри. — Э-э… как у вас дела? — Очень хорошо, спасибо! — пропищала миссис Грейнджер. — А вам нравится появляться и исчезать? Это что, хобби? — Э-э… нет. Это… то, как я передвигаюсь, — сказал Гарри, бросая на Гермиону неуверенный взгляд. Гермиона все еще закрывала лицо руками, медленно качая головой. — О! Ну, разве это не прекрасно! — Миссис Грейнджер выглядела довольно неуверенно; она схватила мистера Грейнджера за руку, сделала несколько неуверенных шагов из-за его спины и выдавила дрожащую улыбку. — И… и это твой талант? — Не совсем, — сказал Гарри. — Гермиона тоже может это сделать. Э-э… большинство волшебников учатся этому в школе. — О! В самом деле! — сказала миссис Грейнджер, сильно побледнев. — Это… это очень мило, правда, Говард? — Почему бы тебе не пойти и не присесть на кухне, мам? — Гермиона устало сказала, наконец, опуская руки. — Давай, Гарри… Гарри направился было за ней на кухню, но тут заметил, что Грейнджеры уставились на него с бледными, выжидающими лицами. — Разве ты не собираешься… сделать эту… штуку? — нервно спросила миссис Грейнджер. Гарри покачал головой. — Это немного похоже на вождение, — любезно объяснил он. — Вам не нужно аппарировать везде — это только если идти слишком далеко. — О, — миссис Грейнджер выглядела очень облегченной и выдавила еще одну улыбку. — Это имеет смысл. — Присядь, мама, ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь в обморок, — сказала Гермиона, и миссис Грейнджер опустилась на стул за кухонным столом. Через несколько секунд она пискнула и вскочила, снова схватив мужа за руку. — Ох, Живоглот! — дрожащим голосом произнесла миссис Грейнджер, наклоняясь и поглаживая спину старого кота. Гермиона со вздохом покачала головой. — Сядь, папа. Гарри не собирается вытаскивать пистолет, — терпеливо сказала она. — Когда ты аппарируешь, возникает звук. Вот и все. Она поставила стакан сливочного пива на стол рядом с матерью. — Вот. Выпей это. Миссис Грейнджер нервно посмотрела на него. — Это не… зелье или что-то в этом роде, не так ли? — Нет, мам, — со вздохом сказала Гермиона. — Это сливочное пиво. — О, — миссис Грейнджер улыбнулась с облегчением. — У меня уже было это раньше, не так ли? Она осторожно отхлебнула из него, еще раз улыбнулась и поставила стакан на стол. — Ну, Гермиона, — сказала она голосом женщины, допрашивающей непослушного ребенка. — Я должна сказать, что мы удивились, когда ты позвонила по этому поводу… по поводу твоего… помолвки. Я, конечно, не предвидела этого! И Говард тоже этого не сделал — ради бога, Говард, сядь — а ты так молода! Но я уверена, ты понимаешь, что делаешь…? Она выжидающе посмотрела на Гермиону, и та съежилась, бросив на Гарри извиняющийся взгляд. — Да, я знаю, мама, — твердо сказала она. — Я хочу сказать, — сказала миссис Грейнджер с легким смехом. — У вас нет никаких причин спешить…? — и она позволила себе еще одну выжидательную паузу. Гермиона порозовела. — Я не беременна, мама, — сказала она, с большим усилием сохраняя ровный и приятный голос. — Гарри спросил, и я сказала «да». Вот и все, что нужно сделать. — О, конечно, — сказала миссис Грейнджер, хотя, казалось, она вздохнула с облегчением. — И я уверена, что вы подумали об этом? Бог знает, когда Говард спросил меня… — Это было, — спокойно сказала Гермиона. — Возможно, лучшее решение, которое я когда-либо принимала. Последовала пауза. — Ну, я уверена, Гарри очень рад, что ты согласилась, — сказала наконец миссис Грейнджер, выжидательно улыбнувшись в сторону Гарри. — Рад, что не рассказал и половины, миссис Грейнджер, — тихо сказал он, и Гермиона почувствовала, как приятно покраснела, когда его зеленые глаза остановились на ней. Ни один из них не заметил, как Грейнджеры переглянулись. — А чем вы занимаетесь, Гарри? — спросила миссис Грейнджер, нарушив молчание. — Кажется, я припоминаю, что Гермиона упоминала о какой-то… организации? — Ассоциация обороны, также известная как «Отряд Дамблдора», — Гарри сказал, ухмыляясь Гермионе. — На самом деле мы с Гермионой начали это еще на пятом курсе. Это была ее идея. — О да, я помню это, — сказала миссис Грейнджер, с благодарностью потягивая свое сливочное пиво. — И для чего это? — Это предназначено для того, чтобы научить волшебников защищаться от Темной Магии, — сказал Гарри. — А также обучить их основам… первой помощи, вроде того. Вещи, которые могут тебе понадобиться в крайнем случае. — И что именно это влечет за собой? — миссис Грейнджер казалась искренне заинтересованной, и Гарри добродушно ответил на ее вопросы. Как только он это сделал, мистер Грейнджер жестом подозвал Гермиону, и она последовала за ним в фойе. Он распахнул входную дверь. Гермиона послушно последовала за ним на крыльцо, и, закрыв дверь, он повернулся к ней лицом. — Ты хоть представляешь, что делаешь? — он спросил тихим голосом, его взгляд был яростным. — Ты знаешь, что это значит? — Да, папа, — тихо сказала Гермиона. — Я знаю. Он схватил ее за плечи и притянул ближе к себе, все еще не сводя с нее глаз. — Я не думаю, что ты понимаешь, Гермиона. Я, честно говоря, не думаю, что ты понимаешь. — Папа… Он отвернулся, расхаживая взад и вперед по крыльцу, явно подбирая слова. Он провел рукой по своим редким, седеющим каштановым волосам, его губы были плотно сжаты, и Гермиона почувствовала, как слезы подступают к ее глазам. Она все еще могла видеть темное родимое пятно на его шее, то самое, которое она провела мизинцем, сидя вечером у него на коленях, и она все еще чувствовала тот отчетливый мятный запах, исходивший от него, тот, который исходил от работы весь день в кабинете дантиста. Она видела, как он потирал подбородок, работая над кроссвордом, как он смотрел на нее серьезным взглядом и позволял ей помогать… И как он сидел и слушал, как она гадала и размышляла над ответами на кроссворды, которые он придумал специально для нее, и как он оставлял загадку на ее комоде утром и приходил домой, чтобы посмотреть, разгадала ли она ее. И как он будет слушать, как она объясняет свои доводы, как она их разгадала, каждое слово. И она хотела все объяснить. Ей так хотелось объяснить кольцо на своем пальце, то, как она любила Гарри, почему она сказала «да». Но все, что она могла прошептать, была мольба. — Папа, пожалуйста. — Ты понимаешь, что в этом доме есть молодой человек, который думает, что ты станешь его женой? — он сказал, слова звучали жестко и резко. — Ты хоть понимаешь, что это значит для тебя? — Папа… — Он думает, что женится на тебе! Ты понимаешь, что это значит? — Да! — вырвалось у нее, ее голос сорвался, когда она встала перед отцом, останавливая его. — Я знаю, папа. Я знаю. — Брак — это навсегда, Гермиона, — сказал он сквозь стиснутые зубы, отступая от нее и пристально глядя на нее, и она была потрясена, увидев, что его глаза были влажными. — Навсегда. Что это значит для тебя, Гермиона? Ты хоть понимаешь… Он замолчал и отвернулся. Гермиона беспомощно смотрела ему в спину и чувствовала, как по ее щекам текут слезы. — Папочка? — она прошептала. — Папа, пожалуйста. Эти слова заставили ее почувствовать себя намного, намного моложе, и она вдруг вспомнила давнее воспоминание. Была гроза, долгая, мощная, темная гроза, и молнии прорезали небо, а завывающий ветер так сильно дребезжал в оконных стеклах, что Гермиона убежала в комнату своих родителей. Сначала они только шептали заверения, потом велели ей вернуться в постель, но она умоляла и умоляла, обращая свои мольбы к отцу — и, наконец, он смягчился, подхватил ее на руки и позволил прижаться к нему, пока буря не утихла. Его челюсть напряженно двигалась, и она видела, как он борется… словами? Это не могли быть слезы. Этого не могло быть. Ее отец никогда не плакал. Ее стоический, спокойный отец. Тот, кого она так сильно любила. Внезапно он обернулся, и его руки грубо, крепко обняли ее, и она плакала ему в шею, когда осенний ветер пронесся вокруг них. Он гладил ее по волосам, крепко прижимая к себе, как будто она вот-вот упадет. — Я не понимал, что когда я позволил тебе сесть в тот поезд — я терял тебя навсегда, — хрипло прошептал он. — Моя маленькая Гермиона… — Ты не потеряешь меня, папочка, — прошептала Гермиона. — Ты не потеряешь. — Но я… Я сделал это. В тот момент, когда ты ступил на этот поезд… ты оставила нас ради другого… другой мир, — он крепче обнял ее. — Мы были миром, который ты оставила позади, Гермиона, и я всегда хотел побежать к тому поезду и вытащить тебя обратно — я знал, что пока ты была в школе, я все еще мог. Я мог бы вернуть тебя к тому, чтобы ты была маленькой девочкой, читающей книги в углу моего кабинета, маленькой ученой, которая корпела над кроссвордом и любила загадки, но это кольцо на твоем пальце сделало так, что я никогда не смогу вернуть ту прекрасную маленькую девочку. Он отстранился и нежно вытер слезы с ее лица. — Вместо этого, — тихо сказал он. — У меня есть пылкая, умная, сильная, красивая женщина, которая отдала себя миру, который я никогда не смогу понять, — он сделал паузу, сжав губы и явно пытаясь сдержать слезы в глазах. — И посвятила себя молодому человеку, который будет держать ее там. Он наклонился и поцеловал ее в лоб. — Может быть, вечность и не пугает тебя, как бы ты ни была молода, — он сделал паузу и с большим трудом тихо сказал. — Но меня это пугает. — Папа, — прошептала Гермиона в его свитер. — О, папа. Я так сильно люблю тебя… Я люблю тебя… И когда он наклонился и прижал ее к себе, она почувствовала, как он дрожит. Она вцепилась в его свитер — зеленый шерстяной свитер, который он всегда надевал в гости, тот, который, как она всегда говорила, слишком чесался, чтобы носить его больше минуты или около того — и заплакала. — Тебе придется простить меня, если я… не всегда веду себя доброжелательно вести по отношению к твоему… по отношению к Гарри. Очень трудно осознать, что ты больше не единственный мужчина в жизни своей дочери, — сказал он наконец, отступая и вытирая платком слезы с глаз. Гермиона со слезами на глазах рассмеялась и потерла глаза. — Он тебе понравится. Я знаю, что ты это сделаешь. — Возможно, спустя долгое время, — сказал он с вымученной улыбкой. — Ты любишь его, не так ли? В нем должно быть что-то хорошее, чтобы ты сочла его достойным твоего внимания. — Я удивлена, что он считает меня достойной его, — засмеялась она, крутя кольцо на пальце. — Гермиона? — Гарри открыл входную дверь. — Твоя мама хочет, чтобы ты и твой папа вошли, — он сделал паузу. — Э-э… В частности, мистер Грейнджер, она сказала, что, если вы попытаетесь украсть Гермиону обратно, она лично проследит, чтобы на ужин была репа и свекла в течение следующего месяца. Мистер Грейнджер съежился. — Сумасшедшая, — сухо сказал он. — Репа и свекла не годятся для употребления в пищу. — Они хороши для тебя, — строго сказала Гермиона, и мистер Грейнджер фыркнул. — Украсть эту обратно? — сказал он, насмешливо нахмурившись. — Ты можешь забрать ее. Она слишком многому научилась у своей матери. Гарри ухмыльнулся. — Не начинай ухмыляться мне, Поттер, — отругала Гермиона. — Я точно знаю, почему Кейти никогда не доедает свои овощи, и если я поймаю тебя, когда ты снова положишь спаржу на свою тарелку… — Кейти ненавидит спаржу, — невинно сказал Гарри. — Я разговаривал с ней, и она просто не хочет ее есть. Может быть, нам стоит попробовать другой овощ, Гермиона… — Ни за что, — сказала Гермиона, проходя мимо него на кухню. — Женщины Грейнджер очень упрямые. Надеюсь, ты это понимаешь, — сухо сказал мистер Грейнджер. — Хотя, судя по выражению твоего лица, это стало для меня небольшим шоком. — О, я знал, что она упрямая, — сказал Гарри. — Я просто не понимал, что это может сделать меня несчастным. — Добро пожаловать в жизнь женатого мужчины, мистер Поттер, — сказал мистер Грейнджер. — И это становится лучше… или еще хуже. Надеюсь, ты к этому готов. Гермиона вбила себе в голову, что собирается выйти за тебя замуж, и, к сожалению, это означает, что я не могу ее остановить. Так что женись на ней, ты это сделаешь. Если, конечно, ты доберешься до алтаря. Он одарил Гарри очень веселой улыбкой. — И тебе лучше надеяться, что я позволю тебе добраться туда. Он хлопнул его по плечу и поспешил обратно в дом. — Да, Хелен! Я иду! Несколько мгновений спустя Рон аппарировал к передней части дома и обнаружил, что Гарри тупо смотрит на лужайку, покрытую ярко-алыми и золотыми листьями. — Что с тобой, приятель? Я ожидал, что ты будешь немного более… веселый. — Ну, мистер Грейнджер такой, и я понятия не имею, почему. И по какой-то причине это меня пугает, — тупо сказал Гарри. Рон сочувственно покачал головой. — Родственники жены. Я слышал, что они ужасны. — Перепады настроения. У него бывают перепады настроения, — несчастно сказал Гарри, как только Гермиона вышла из дома. — Гермиона, твой отец убьет меня прежде, чем ты пойдешь к алтарю. — У него нет перепадов настроения, — Гермиона сказала, защищаясь. — Он просто… темпераментный. — Это одно и то же, — многозначительно сказал Гарри. — О, хорошо, значит, он немного сердит, — смягчилась Гермиона, выглядя так, словно собиралась начать защищать поведение своего отца, но Гарри перебил ее. — Нет, он не такой, и в этом все дело. Он… улыбался мне. Гермиона моргнула. — Он… что? — удивленно выпалила она. Затем она взяла себя в руки и быстро сказала. — Конечно, улыбался; ты женишься на мне. Почему бы ему не улыбнуться тебе? — Потому что он продолжал пытаться убить меня своими глазами в течение первого часа, что я его знал? — сказал Гарри, и Гермиона покачала головой. — Ну, возможно, он передумал, — сказала она. — Рон, что ты здесь делаешь? — Ух ты, Гермиона, я тоже рад тебя видеть! — Рон саркастически сказал. — Было так мило с твоей стороны пригласить меня вчера на ужин! — Ой! Верно. И… и Джинни, — Гермиона выглядела странно встревоженной. — С моими родителями. Верно. Это совсем не проблема… Я просто… верно. Заходите, вы двое… И Джинни, она придет? — Ты что, шутишь? Она сводила меня с ума, прося сказать ей, сделали ли тебе предложение. — И ты сказал ей? — спросила Гермиона, выглядя испуганной. — За кого ты меня принимаешь? Конечно, я ей не сказал! — Рон обиженно сказал. — Ты можешь сказать ей сама! — Кстати об этом, — сказал Гарри. — Что бы ты сказал, если бы позволил Джинни размышлять об этом в течение месяца или двух? — Я полностью за это, — радостно сказал Рон. — Я бы с удовольствием позволила ее любопытству тлеть месяцами, — сказала Гермиона. — Но на самом деле, она бы не сдалась. И… ну… Я уверен, что она… хочет как лучше. В глубине души. — Очень глубоко внутри, — сказал Рон, и двое других кивнули в знак согласия. — Когда-нибудь ей будет очень больно, — сказала Гермиона с усталой озабоченностью. — Это верно, будет… Когда-нибудь моя решимость рухнет, — сказал Рон. — И я вышвырну ее из окна… — Я имела в виду, — сказала Гермиона, бросив довольно раздраженный взгляд на Рона. — Что она будет эмоционально ранена. Она одинока. — Джинни? Одинока? — Рон сказал, приподняв бровь. — Я не знаю. Это довольно притянуто за уши. Гермиона фыркнула. — Это говорит мужчина, который встречается с Луной Лавгуд. — Нет ничего плохого в том, чтобы… — С Луной все в порядке, — со вздохом закончила Гермиона. — Конечно, нет. Она просто… иногда очень доверчива. Или большую часть времени, — добавила она себе под нос. — Нет. Это Невилл такой доверчивый, — Рон сказал, фыркая от смеха. — Фантастический парень, он, но иногда… — Он больше не такой, — горячо сказала Гермиона. — И он всегда был очень умным и добрым. Еще до войны. Он просто был… — Чертовски неуклюжий, — Рон прямо сказал. — Похоже, у тебя есть соперник, Гарри… Ой! Гермиона мило улыбнулась, когда Рон погладил свое плечо. — Упс. Как неуклюже с моей стороны, — невинно сказала она. — Я целилась тебе в нос. — Ха-ха, — ворчливо сказал Рон, осторожно поворачивая плечо. — Где ты научилась так бить кулаком? — Невилл, — просто сказала Гермиона. — Он отвечает за отдел рукопашного боя в Отряде Дамблдора. — Действительно? — Рон недоверчиво посмотрел на Гарри. — Невилл? — Он убил Нагини, приятель. Он не трус, — Гарри рассудительно сказал. — Дело в том, что он может положить Кингсли и меня вместе, когда дело доходит до рукопашной. Волшебники обычно пренебрегают этой областью, так что было бы неплохо пройти там некоторое обучение. — Ух ты. Кто бы мог подумать? Невилл, — Рон сказал, выглядя впечатленным. — Мне придется чаще приходить на эти встречи. Гермиона закатила глаза. — Ты имеешь в виду, что тебе придется прийти на свою первую встречу, — сухо сказала она, и Рон выглядел защищающимся. — Я был в кондиционировании все лето. Теперь, когда наступила осень… — Ты будешь путешествовать по Англии, ходить на матчи, — Гермиона закончила, отчего уши Рона немного покраснели. — О, честно, Рон. Мы не собираемся убивать тебя за то, что ты не пришел. Мы знаем, что ты был занят. — Ну да, — Рон выглядел немного успокоенным. — Хотя я не знаю, на сколько матчей мне придется пойти, учитывая, что с тех пор команда выиграла не более шести матчей в любом сезоне… очень давно. — Мы все равно будем болеть за Пушки, — сказал Гарри. — Нет ничего лучше, чем проиграть вместе… Ой! Гермиона! — Я думаю, Гарри имеет в виду, что мы уверены, что ты выйдешь далеко за рамки того, что кто-либо ожидал, — сказала Гермиона, толкнув Гарри в бок. Гарри печально потер плечо. — Да. Конечно, я это хотел сказать. Рон усмехнулся. — Все в порядке, Гермиона. Гарри все понял правильно. Он почесал нос и подошел, чтобы встать рядом с двумя другими. — Нет ничего лучше, чем проигрывать вместе, — сказал он, прислоняясь к перилам. Гарри обнял Гермиону за талию и поцеловал ее в волосы. — Вместе, — повторил Рон. — Мы справимся со всем этим, приятель. Я выигрываю игры, ты сражаешься со злом, а Гермиона следит за тем, чтобы ни один из нас не умер в процессе. Гарри и Гермиона рассмеялись. — Как всегда, — сказал Гарри, и на мгновение воцарилась уютная тишина. Листья шелестели, кружась в траве яркими цветными завитками. — Забавно, — сказал Рон, задумчиво глядя на двух других. — Я подумал, что вы двое поженитесь, то это многое изменит. Но я не думаю, что это произойдет. — О, так и будет, — задумчиво сказала Гермиона. — Просто мы меняемся все сразу, и мы делаем это вместе. Так это менее заметно. — Ты, конечно, права, — сказал Гарри. — Ты когда-нибудь ошибалась? — О, я не знаю, — сказал Рон. — Может быть, когда она сказала мне, что ты думал о ней как о сестре. — Ты сделала это? — спросил Гарри, и она пожала плечами. — Значит, это было правдой. — Ну… не совсем. Ты была моим лучшим другом, так что, полагаю, потенциал всегда был налицо… ты все еще мой лучший друг. Она улыбнулась, и он поцеловал ее нежно, быстро. — Ну да, лучше этот лучший друг, чем я, — съязвил Рон, заставив их снова рассмеяться. — Заходите, вы оба, — сказала Гермиона, открывая дверь и жестом приглашая их внутрь. — Еда почти готова. — Блестяще! Я умираю с голоду, — нетерпеливо сказал Рон, и Гермиона с улыбкой покачала головой. — Некоторые вещи никогда не меняются. Гарри наклонился и нежно поцеловал ее, слегка коснувшись рукой ее щеки. — И некоторые вещи меняются к лучшему, — тихо сказал он, и она улыбнулась, на мгновение закрыв глаза. — Да. К лучшему.
