Часть 25
20 июля 2021 г., 12:14
— Чего именно ты ждешь?
Гарри подскочил и чуть не уронил свою еду на пол. Джинни стояла в дверях его квартиры как раз в тот момент, когда Рон вошел в комнату.
— Что? — осторожно спросил он, крепче сжимая края тарелки. Джинни вошла с опасно целеустремленным взглядом. Гарри посмотрел на Рона, который пожал плечами и бросил взгляд, который недвусмысленно сказал ему, что он тут будет справляться сам.
— Чего именно ты ждешь? Еще одна война?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — Гарри взял вилку и попытался выглядеть беспечным. — Не хочешь объяснить?
— Я сделаю это настолько просто чтобы ты смог понять, — сказала Джинни сквозь стиснутые зубы. Она остановилась, сделала шаг вперед и посмотрела ему прямо в глаза. На мгновение воцарилась тишина, в которой Гарри искренне пожелал, чтобы он мог исчезнуть с лица земли, а не терпеть дольше ее пристальный взгляд.
— СДЕЛАЙ ПРЕДЛОЖЕНИЕ!
На этот раз Гарри действительно уронил свою тарелку: Свин издал радостный вопль и пронесся вокруг головы Гарри, выглядя ликующим оттого, что кто-то еще ломал вещи для разнообразия. Затем маленькая сова врезалась в потолочную лампу.
— Это уже через чур! — сказал Рон сердито, очевидно, забыв о попытке сохранить свою собственную жизнь. — Гарри сделает это, когда почувствует, что пришло подходящее время. Глупая сова! — добавил он, выхватывая Свина из воздуха и чиня лампу взмахом палочки.
— Когда Гарри почувствует, что пришло подходящее время, у него не останется ни одного зуба, чтобы сделать предложение, и ему, вероятно, понадобится помощь, чтобы опуститься на одно колено! — Джинни закипела, глядя на Гарри. — Послушай, придурок, Гермиона, возможно, готова ждать вечно — она сумасшедшая. Я полагаю, что это то, что происходит, когда ты влюбляешься — но я не такая, и ты тоже не должен быть! У тебя есть кольцо? Нет? Когда ты планировал спросить ее об этом, в следующем столетии или около того?
— Перестань, Джинни! — раздраженно сказал Гарри. — Я сделаю это, хорошо? Просто… просто еще не…
— Чего ты ждешь? — прогремела она, и Гарри поморщился. — Она не собирается говорить «Нет»!
— Откуда ты знаешь? Она могла бы… Я не знаю, — слабо закончил он, и это, казалось, только усилило очевидное разочарование Джинни.
— Послушай, — сказала она, тыча пальцем в грудь Гарри и выкрикивая слова, как сержант. — Я собираюсь в Хогвартс примерно через две недели, и я не собираюсь быть рядом весь год, чтобы подтолкнуть тебя сделать шаг! Так что поторапливайся, пока я не вышла из себя…
— Слишком поздно для этого, Джин… — пробормотал Рон и съежился, когда она резко повернулась к нему.
— А ты! — сказала она, явно в настроении выплеснуть свою ярость. — В какую игру играешь ты, Рон? Ты собираешься отпустить Луну в Хогвартс, не зная, что ты к ней чувствуешь? Правильно, это не так, или я сама ей скажу!
— Хорошо, хорошо, я сделаю это! — пробормотал Рон, избегая удивленного взгляда Гарри и определенно увядая. Джинни пристально посмотрела на него и всплеснула руками.
— Правильно! — рявкнула она. — Ты! Поехали к ювелиру — да, сейчас, когда, по-твоему, я имею в виду? А ты — нет, не ты — идиот, которого я называю своим братом! Иди закажи столик на ужин для тебя и Луны — где? Ты тупица! Ты сам об этом даже подумать не можешь? Ну и что с того, что ты еще не обедал? Шевелись! Давай-давай-давай!
Когда двое мужчин поспешили к двери, раздался хлопок аппартации, и Гермиона появилась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джинни кричит им вслед:
— И вам лучше сделать все верно, понимаете?
— Извините, — довольно сухо сказала Гермиона. — Я, должно быть, ошиблась квартирой. Я не хотел записываться в армию.
— Ты! — Джинни схватила Гермиону за руку и вывела ее обратно. — Мы с тобой собираемся немного поболтать — не спорь! Не смей спорить со мной, Гермиона Джин Грейнджер!
— Зачем? Я думала, мы собирались…
— Я сказала, не спорь! — прошипела Джинни, ведя Гермиону вниз по лестнице с силой дрессировщика, ведущего непослушное животное.
— Но я…
— Ты, — объявила Джинни Гермионе (и крайне заинтересованной группе людей, собравшихся в вестибюле). — Обручаешься!
— Но Гарри…
— Ах! — лицо Джинни было таким красным и разъяренным, что она выглядела совершенно безумной. Гермиона сделала шаг назад. — Вы трое — три самых медлительных человека в истории этого мира! Где бы вы были без меня?
— Я не знаю. Наверное, в окружении группы людей, которые на самом деле находят свою собственную жизнь более интересной, чем моя, — сказала Гермиона, которая выглядела вполне понятно сердитой и смущенной. — Ты когда-нибудь перестанешь вмешиваться? Честное слово!
— Ты становишься старше, пока мы разговариваем, и мне надоело слышать, что он все еще не сделал предложения!
— Джинни, мне восемнадцать. Это вряд ли можно назвать старостью. Это на самом деле считается довольно молодым возрастом, по крайней мере, людьми, у которых есть жизнь, — Гермиона закатила глаза и добавила себе под нос. — И мозги.
— Мы, — громко сказала Джинни. — Собираемся поболтать. И так помоги мне, ты станешь Гермионой Джин Поттер к тому времени, как я закончу свой седьмой курс, или я сойду с ума! Ничего не говори!
Она вытащила протестующую Гермиону из вестибюля.
Как только они ушли, в комнате стало так тихо, что, казалось, никто не дышал.
— Что ж, — сказал один очень веселый целитель Пруитт. — Полагаю, я могу отменить наш урок на сегодня.
— Ты знаешь этого бешеного помидора, Прюитт? — удивленно спросил его собеседник. — Только не говори мне, что это был твой стажер.
— О, этот… ах… разъяренный помидор не был моим учеником, это была бедная девушка позади нее, — Целитель Пруитт усмехнулся. — Тебе нравятся свадьбы, Брекет?
— О, я люблю их, — сказал Брекет, просияв. — И кто будет женихом?
— Предположительно, я, — сказал голос позади них. Они обернулись и увидели Гарри и Рона, стоящих посреди них с довольно несчастными лицами.
— Если Джинни не убьет невесту, жениха и шафера до помолвки, — печально добавил Рон.
— Ну, я бы не стал обнадеживать тебя, — мрачно сказал Гарри. — Пойдем, Рон… Я умираю с голоду.
Они поднялись по лестнице.
— И это, Брекет, — сказал Пруитт. — Причина, по которой я навсегда останусь холостяком.
Брекет кивнул в торжественном согласии.
***
— Джинни, ты дома! — Молли резко остановилась, когда Джинни прошла мимо нее, таща за собой встревоженную и смущенную Гермиону на кухню. — Что, Мерлина ради, ты делаешь? — С меня хватит! — заявила Джинни. — Тяжелые времена требуют тяжелых мер… — Тяжелых мер? — повторила Гермиона, свирепо глядя на Джинни. — Тяжелых мер? Я не знаю, как ты это называешь, но это не просто дружеское вмешательство! Это безумие! — Безумие? Безумно ли то, что я хочу, чтобы ты была счастлива и помолвлена с человеком, которого ты так неистово любишь? — Джинни всплеснула руками. — Вы двое уже год ходите вокруг да около! — Тогда давай ходить! — Гермиона сказала, и Джинни с удивлением заметила, что ее голос был близок к слезам. — Тогда давай сделаем свои собственные ошибки! Мы с Гарри все еще выясняем отношения, Джинни, разве ты не видишь? У нас никогда раньше не было таких отношений, как сейчас. У меня никогда не было таких отношений, как сейчас! Я действительно хочу провести с ним остаток своей жизни, Джинни, я не буду притворяться, что это не так, я люблю его больше, чем когда-либо любила кого-либо — я люблю его больше, чем когда-либо думала, что могу любить что-либо! Разве ты не видишь, как это страшно… — и она поперхнулась словами, резко остановившись, ее глаза расширились. В комнате воцарилась мертвая тишина, когда Гермиона отвернулась, вытирая слезы и краснея. — С тех пор как я начала заботиться об этих детях, — сказала она наконец дрожащим голосом. — Гарри был со мной. И мы с ним… мы начали эти отношения серьезно. И… я… сначала я… я знала, что хочу выйти за него замуж: я не могла представить это ни с кем другим, — она глубоко вздохнула. — Но чем больше я думала об этом, тем… более пугающим это казалось. Все, казалось, ожидали этого от нас, но я не знаю, смогу ли я… Я не знаю, как… я… что, если я ужасная жена? Что, если мы все испортим? Что, если… что, если я… что, если я все испорчу? Я не мог этого вынести. Что, если, когда я скажу «Да», я… поступлю неправильно? — О, Гермиона, — сумела произнести Джинни, чувствуя себя так, словно кто-то сильно ударил ее в живот. — Гермиона, прости меня. Я… не понимала… — Иди сядь, дорогая, — тихо сказала Молли, и Гермиона опустилась на стул за кухонным столом, закрыв лицо руками. — Я сошла с ума. Я совершенно сумасшедшая, — задохнулась Гермиона, беря салфетку, которую Молли дала ей. — Я даже не помолвлена — и я… у меня… — Предсвадебный мандраж? — Молли закончила, когда Гермиона высморкалась. — Ну, я не буду притворяться, что в этом нет ничего необычного, но ты права. Большинство из нас считали само собой разумеющимся, что вы оба собирались пожениться. Гермиона положила салфетку и вытерла глаза рукой. — Дело не в том, что я не хочу, — сказала она. — Потому что я хочу, я бы вышла за него замуж в мгновение ока, но… но я просто не хочу… — …подвести его, — вставила Джинни, и Гермиона удивленно посмотрела на нее. — Ты боишься, что ничего не получится. — Он еще даже не сделал предложения! — Гермиона взорвалась, беспомощно глядя на них. — Но пока мы просто встречаемся — если все не получится… — Ты не сделаешь все идеально, Гермиона, — мягко сказала Молли. — Это не похоже на школу, где ты можешь учиться и быть идеально подготовленной. Но самое хорошее в этом то, что у тебя будет второй шанс. Гарри будет любить тебя, несмотря ни на что, как бы банально это ни звучало. — И он еще даже не сделал предложения, — сказала Гермиона, вытирая глаза. — Я унизила себя… — А, ну что ж… немного унижения никогда никому не повредит, — сказала Джинни более жизнерадостно. — И я говорю это по собственному опыту. — Это должно быть утешительно? — Гермиона выдавила слабую улыбку, и Джинни усмехнулась. — Это моя работа, — сказала она.***
— Большую часть времени я не могу поверить, что мы с Джинни родственники, — сказал Рон Гарри, рассматривая свое отражение в зеркале. — Но в такие моменты я бы хотел, чтобы мы не были. Передай мне еще раз эту расческу, хорошо? Бешеная собака — ты видел ее сегодня? — Конечно, я видел это, приятель, — сказал Гарри, издав раздраженный звук. — Можно подумать, что предложение девушке — самая обычная вещь в мире — то, как она говорит об этом. Нет. Это совершенно ужасно! — О, перестань, тебе не нужно беспокоиться о том, что она тебе откажет, — сказал Рон, осматривая свою мантию и поворачивая голову, изучая обе стороны своего лица. — Она вышла бы за тебя замуж, если бы ты сделал ей предложение на гоббледуке. Не то чтобы я предлагаю это, имей в виду — она, вероятно, ждет что-то более романтичное… — Послушай, все говорят об этом так, как будто она уже сказала «Да», — сказал Гарри. — Но она этого не сделала. Она тоже не выказывала особого желания выходить замуж… — Ну, брось, друг, — рассудительно сказал Рон. — Ты же ее не спрашивал, не так ли? Вот и вся причина, по которой я говорю это. В любом случае мы говорим о Гермионе. Знаешь, тот, кто был одержим тобой с тех пор, как тебе исполнилось одиннадцать? Тот, кто целый год бегал с тобой в поисках кусочков души маньяка? Он сделал паузу. — Как я выгляжу? Гарри уставился на него: — Ты спрашиваешь меня? — Серьезно, приятель, как я выгляжу? — сказал Рон, поворачиваясь боком и рассматривая себя под этим углом. — Отлично. Откуда мне знать? И ты не знаешь, что Гермиона скажет «Да». Не вы. Не я. — Ну, она не скажет, если ты ее не попросишь, — сказал Рон, закатывая глаза. Когда он увидел лицо Гарри, он слегка отрезвел. — Послушай, ты любишь ее, не так ли? — сказал он, откладывая расческу. — Больше всего на свете. — И она любит тебя, не так ли? — Рон настаивал. — Мерлин, друг, не смотри на меня так. Конечно, она любит тебя. Уже давно, ясно? Тебе не о чем беспокоиться. Он вздохнул и посмотрел на себя в зеркало. — Не то что мне, — сказал он, с сожалением снова берясь за расческу. — Я иду на свидание с Луной. Луной Лавгуд. Она подумает, что я полный идиот. — Луна? Нет. Она, наверное, просто подумает, что ты попался на удочку мозгошмыгов, — сказал Гарри, пытаясь успокоить его. Рон не выглядел воодушевленным. — Что такое мозгошмыги? — Не знаю. Поговори с ней об этом, — Гарри сел на край кровати Рона. — Если Джинни думает, что я делаю предложение сегодня вечером, мне бы не хотелось думать, что она скажет завтра. У меня даже кольца нет. — Просто скажи, что ты не знаешь размер кольца Гермионы, — услужливо подсказал Рон. Гарри уставился на него. — Кольца имеют размеры? — тупо сказал он. — Да, я тоже этого не знал, — сказал Рон. — Но это сработает, не так ли? Даст ей что-то для раздумия — даст нам немного времени. Она и для тебя это выяснит. Это немного пугает, насколько хорошо она умеет узнавать что-то о других людях. Он взглянул на часы. — Ну, мне лучше идти, — сказал он с глубоким вздохом. — Пожелай мне удачи, приятель. — Желаю хорошо провести время, — сказал Гарри. — Спроси ее о мозгошмыгах — я всегда хотел знать. Рон еще раз взглянул в зеркало, расправил плечи и через мгновение исчез. Свин радостно защебетал и уселся Гарри на плечо. Он посмотрел в огромные глаза совы и вздохнул. — Думаешь, мне стоит навестить Гермиону? Сова заулюлюкала. — Я приму это как «Да», — сказал Гарри, вставая и выходя из комнаты Рона, сова счастливо покачивалась у него на плече. — Мне нужно надеть что-нибудь получше… Он закрыл дверь в свою комнату и подошел к шкафу, открыл его и с сожалением посмотрел на несколько чистых рубашек, которые у него остались. — Полагаю, мне скоро нужно будет постирать кое-что, — он мрачно взглянул на свою корзину. Она была переполнена грязной одеждой. — Ну, что ты думаешь, Свин? — Гарри вытащил зеленую фланелевую кофту, которую Джинни подарила ему на Рождество. Он натянул его поверх белой футболки и осмотрел себя в зеркале шкафа, висевшем на двери. — Точно на меня. Сова снова ухнула, слетев с плеча Гарри и усевшись на столбик кровати. Гарри поколебался, затем схватил свою палочку и аппарировал из квартиры.***
— И что случилось потом? — спросила Ясмин, скрывая смешок. Кейти закрыла глаза, теребя свою каштановую косу и напряженно размышляя, наморщив нос. — А потом… а потом говорящая собака в горошек расправила крылья и вылетела в окно. — И что случилось потом? — спросил Адриан, ухмыляясь. Ясмин на мгновение задумалась. — А потом говорящая собака в горошек с крыльями разозлила сердитое облако, которое угрожало держать его в плену. — И что случилось потом? — спросила Кэти у Адриана. Адриан на мгновение задумался, задумчиво покусывая губу. — И тогда… сердитое облако поджарило говорящую, в горошек, собаку с крыльями молнией. Девочки разразились приступами смеха. Кейти перевернулась на живот и подперла подбородок руками. — Но как мы можем закончить историю без главного героя? — Верни его к жизни! — сказал Адриан, ухмыляясь. — Но как? — сказала Ясмин, скрестив ноги и обнимая подушку. Адриан ухмыльнулся. — Еще одна вспышка молнии, конечно. — Это глупо, — презрительно сказал Джек, когда девочки посмотрели друг на друга и засмеялись, оторвавшись от «Острова Сокровищ». — Вся эта игра глупая. — И что? Это весело, — парировала Ясмин, перекатываясь на спину. — Что еще мы можем сделать? — Мы могли бы поиграть в карты. Или почитать. — Мы могли бы прочитать… — начал Джек, но Бен, Кэти, Адриан и Ясмин прервали его. — Только не «Остров Сокровищ»! — Шшш! — поспешно сказала Ясмин, осознав, как громко они разговаривали. — Мы не можем разбудить Джеки. Все замолчали. В этой тишине они услышали внезапный треск в фойе. — Гарри здесь! — хором воскликнули девочки.***
— Как прошел экзамен? Гермиона вытерла руки кухонным полотенцем, скорчив гримасу. Он ухмыльнулся. — Позволь мне угадать — ты уверена, что провалила его. Она почувствовала, как ее сердце особенно восторженно забилось, когда он подошел и встал рядом с ней, удобно обняв ее рукой. — На этот раз я действительно хотела сказать это, — сказала она, пряча усмешку. Он нежно поцеловал ее в лоб. — Ты всегда так говоришь, — сказал он, констатируя очевидное. — И ты всегда набирала больше очков, чем следовало бы. Она улыбнулась. — Что? Никаких возражений? — поддразнивающе сказал он. — Только улыбка? Что с тобой случилось? — Ты хочешь сказать, что я не могу молчать? — Гермиона бросила вызов, и он рассмеялся. — Нет, если ты не хочешь, — сказал он, убирая прядь волос с ее лица. — И я ничего не могу сделать, чтобы заставить тебя говорить, если ты хочешь. Наступила пауза, и Гермиона прислонилась к нему… Он крепче обнял ее, пораженный тем, насколько уютной казалась тишина. — Гермиона? — Хм? Он прижался щекой к ее волосам. — Ты любишь меня? Вопрос был таким простым, таким серьезным, что Гермиона почувствовала, как у нее перехватило горло. Она улыбнулась и взяла его за руку, которая обвивалась вокруг ее талии. — Да. Он сделал паузу. — Ты не против сказать это? — Нет, — она повернулась, и он обнял ее другой рукой, и она улыбнулась. Эта улыбка, от которой у него закружилась голова от удивления и неверия в то, что такая улыбка может быть направлена на него. — Я люблю тебя, Гарри Джеймс Поттер, и ничто никогда не заставит меня перестать, — она встала на цыпочки и поцеловала его. Он положил руку ей на щеку, потирая большим пальцем ее скулу. Он спокойно посмотрел на нее сверху вниз, и его глаза внезапно заблестели, и выражение удивления промелькнуло на его лице. Он сделал паузу, наклонился ближе к ней и снова заговорил. — Ты выйдешь за меня замуж? Она почувствовала, что полностью обмякла в его объятиях: он крепче обнял ее и использовал руку, чтобы поднять ее взгляд на него. Застенчивая полуулыбка появилась на его правой щеке, когда он нервно повторил свой вопрос: — Выйдешь за меня замуж? Он сделал паузу и выпалил: — Пожалуйста? Она чувствовала себя так, словно все ее тело охватило сильное оцепенение: колени у нее дрожали как сумасшедшие, на глаза навернулись слезы, и ее охватило странное чувство, высасывающее из тела все силы, и ей потребовалось мгновение, чтобы осознать это чувство. Это была радость. Он облизнул губы и пробормотал: — Я… У меня даже нет кольца — прости… Я, как обычно, все испортил, но… но когда ты сказала… когда ты сказала, что любишь меня — я не мог дождаться. Я не мог ждать больше ни секунды. И я знаю, что ты, наверное, хотела чего-то более романтичного, но Гермиона, я не могу ждать — если ты не хочешь, чтобы я… и я не знал, что у колец есть размеры… Он сделал паузу и поспешил продолжить: — И я знаю, что я должен встать на колени, но… Я забыл. Мерлин, я только что все испортил, не так ли? Он остановился. — Какой сегодня день? — Вторник, — еле слышно прошептала Гермиона. — Десятое. Июль. — Прошел уже месяц. Ты сказала… Я должен спросить тебя через месяц, и… ну, вот я и здесь. Я… пожалуйста, Гермиона? — он сделал паузу и нежно уткнулся носом в ее щеку. — Будь моей? Она выдохнула и поняла, что рыдает, и, прежде чем успела подумать, выпалила ответ. — Да, да… Тысячу раз, да… Он отстранился, крепко обнимая ее и глядя на нее широко раскрытыми глазами, не веря своим глазам. — Да? — он повторил дрожащим голосом. — Ты… не возражаешь? — Возражаешь? Я не могу себе представить… Я никогда не хочу представлять себе ничего другого, — она уткнулась лицом ему в плечо. — Ты понимаешь, во что ты ввязался? — Ты сказал «Да». Я все еще пытаюсь убедить себя, что в данный момент ты сказал «Да». — О, Гарри, я устрою такой беспорядок — я, наверное, буду ужасной женой… — Но ты будешь моей, — мягко сказал он. — Если ты пытаешься отговорить меня от этого, это никогда не сработает. Этого никогда не было. Она подняла к нему заплаканное лицо, сияя, смеясь и плача одновременно. — О, Гарри. Гарри! Он ухмыльнулся, и его глаза внезапно стали очень влажными, и она крепко прижималась к нему, а он гладил ее по волосам, впервые осознав, что только что произошло. Она собиралась выйти за него замуж. Она выходила за него замуж. Его жена. Эта женщина, эта красивая, умная, с густыми волосами, карими глазами, любящая женщина собиралась стать его женой. Она почувствовала, как его грудь вздрогнула под ее руками, и крепче прижала его к себе. Гарри плакал. — О, Мерлин. Как я вообще мог… когда я вообще тебя заслуживал? Как я это сделал… Он зарылся лицом в ее волосы, и она снова заплакала. — Прекрати, Гарри, или я никогда не перестану плакать, — всхлипнула она, и он улыбнулся сквозь слезы, глядя на нее сквозь пятна слез на своих очках. — Как тебе такое ужасное предложение? — он поперхнулся, и она быстро поцеловала его, обвив руками его шею. — Это была ужасная — и самая прекрасная вещь, которую я когда-либо слышала в своей жизни. Прислонившись к стене возле кухонной двери, Кэти и Ясмин сияли и сдерживали смех чистой радости, чуть не сбив с ног Дасти, Бена, Джека и Адриана, когда они присоединились друг к другу в небольшом танце. Ясмин выглянула из-за дверного косяка, затем повернулась и посмотрела на Кейти, в ее глазах плясали огоньки. — И что случилось потом? — прошептала она. Дасти улыбнулся долгой, медленной улыбкой. — Новая картина, — просто сказал он, и, посмотрев на него, Кейти поймала себя на том, что верит ему. — А как насчет счастливого конца? — предложил Адриан. Ясмин покачала головой. — Это только начало, — поправила она его с мечтательным видом. — Новое, чудесное, совершенно совершенное начало.
