Путешествие в прошлое

      Когда я закончил свою последнюю статью для газеты, в которой проработал уже 30 лет, было около четырех утра, солнце еще не встало и даже самого маленького лучика было не разглядеть. Обычно я никогда не работал по ночам, но сейчас, когда я писал здесь в последней раз, я решил задержаться немного подольше и совсем не заметил, как пролетело время. Я с грустью окинул взглядом письменные столы нашей конторы, провел руками по своему столу и откинулся на спинку стула.       Я впервые за столько лет понял, что так давно не был здесь в это время, когда здесь так тихо. Всю жизнь, что я провел здесь, тут было куча людей — размеренно сидящие старые, закаленные временем журналисты, пишущие сенсационные новости, разоблачающие статьи, поднимающие с ног на голову весь город и вечно суетящиеся и снующие туда сюда начинающие журналишки-одноневки, решившие писать со скуки или имеющие желание разоблачать в злых помыслах и действиях сливки высшего общества, чтобы их фамилии прогремели над городом, но на самом деле не умеющие ничего. Такие люди в нашей конторе долго не жили, и можно было бы их вообще не брать к нам на работу, но таким людям можно было поручать самую бесполезную, грязную работу, которую они, стараясь, выполняли. Всегда, когда я писал статьи, меня раздражала и отвлекала это суета, но сейчас, когда я здесь сидел в последний раз, именно она мне и вспомнилась с каким-то чувством теплоты.       Я еще долго рассматривал все мелочи кабинета, вспоминая некоторые истории и случаи, пытаясь запечатлеть в памяти каждую мелочь. Когда я наконец закончил все свои воспоминания и почувствовал завершенность в них, я словно пришел в себя и вышел из полета своих мыслей.       Солнце уже показалось над горизонтом и первые лучи озарили дальние стены кабинета, столы, благодарности на стенах. Я наконец встал со стула, и снова с тоской взглянул на это место, готовый вновь погрузиться в свои воспоминания.       Но дверь в коридор резко распахнулась и в кабинет вбежало лохматенькое рыжее чудо с кучей папок и бумажек в руках. Эта маленькая девочка лет двадцати работала у нас больше года, искренне старалась и выполняла все поручения с особым внимание и страстью к своему маленькому делу, она резко отличалась от многих молодых неприятных людей, которые лишь создавали суету. У нее была журналистская хватка и талант, достойный самого лучшего разоблачителя секретов и тайн. Должно сказать, что я испытывал к ней некоторую симпатию, как к человеку, достойному профессии журналиста.       Она пронеслась к своему маленькому столику в углу у окна, даже не заметив меня, кинула с грохотом свои вещи и вытерла лоб, потом она так же резко повернулась и увидела меня. Ее разгоряченные красные щеки побледнели и без того большие глаза округлились до невероятных размеров, и меня тут же оглушил ее визг.       Я еще даже не успел решить, каким мне словом ее успокоить, как она глубоко вздохнула с приоткрытым ртом и еле выдавила из себя: «Простите, пожалуйста, господин Брок, я ни разу не видела никого здесь в это время, поэтому ваше появление было немного неожиданным. Простите мне это поведение.» Она положила руку свою на сердце и присела на краешек стола, и тяжело переводила дыхание.       Я невольно взглянул на часы, стрелки показывали ровно 6 утра, получается, что это маленькое чудо приходило сюда в такую рань достаточно часто, если она чувствовала себя тут так спокойно и была уверена, что больше никого здесь нет. Когда я был молод и только поступил стажером в эту газету, я тоже приходил сюда раньше всех, работал, убирался, писал личные статьи и небольшие рассказы, тренируя свое слово, которые так никому и не показал, читал статьи и доклады старших коллег, с упоением глотая каждое слова, представляя, что и я когда-нибудь стану журналистом, который может написать такую статью-инновационную, правдивую, резкую и цепляющую.       И вот сейчас спустя столько лет, я с лёгкостью писал такте статьи, стал уважаемым человеком и критиком, но вместо меня, по утрам в эту контору в жажде познания прибегал уже другой человек, наполненный жизненной силой, энергией и желанием, когда–нибудь написать статью, которая перевернет этот мир.       Я хотел было рассказать ей свою историю, но что-то остановило меня. Это маленькая девочка сама найдет путь в этом мире, пожалуй, нравоучительные истории старика, заставят ее о чем-то задуматься, но ведь это мои мысли и мой опыт, а свой она добудет сама.       Я взял свой потрепанный кожаный портфельчик со стола подмышку, провел рукой по столу, за которым я трудился сутки на пролет несколько десятков лет, стараясь запечатлеть его в памяти, словно фотографию, чтобы потом можно было вспомнить каждую царапинку на нем, чернильную кляксу. — Что ж, Мисс Тейлор, я покидаю нашу редакцию. Через несколько часов я отправлюсь в порт и уеду в свой родной город. Я уже стар и пора мне освободить место для кого-то молодого и талантливого. Она попыталась что-то возразить, но я не дал ей даже начать фразу. — Кого-то, вроде вас. Кто не посрамит честь нашего издательства и честно будет выполнять свою работу, преследуя только правду. Поэтому отныне, мой стол, — я хлопнул рукой по столешнице, — принадлежит Вам, работайте за ним. Я надеюсь, что скоро в какой-нибудь газете в моем городе, я прочитаю громкую статью, подписанную вашим именем. Я быстро вышел из редакции в коридор, и услышал тихие быстрые шаги. — Спасибо, — крикнул мне звонкий голос с оттенком грусти. Я лишь помахал ей на прощание рукой и направился к выходу.