Путешествие в прошлое

      Ключи от своей квартиры я отдал соседке, милой женщине преклонных лет, полной, как чайник, прикрытый салфеткой, в накрахмаленном чепце и с пенсне на носу. Прощаясь со мной, она все причитала — да как так, столько лет прожил здесь голубчик, а теперь на старости лет решил покинуть дом родной. У самого порога она бросилась ко мне на шею и расцеловала щеки, словно бабушка, прощающаяся со своим малолетним внуком, хотя я был ненамного младше ее. Когда я выходил на улицу, она со слезами на глазах махала мне в след белоснежным кружевным платком.       За воротами меня уже ждал экипаж — новенький черный автомобиль с натянутой крышей, натертый до блеска так, что в его боках отражалась дорога. Когда я открывал его дверь, мое сердце на секунду остановилось, словно не хотело покидать это место. Внутри все неприятно сжалось, на душе стало тяжело и неспокойно.       Я еще раз оглянулся на дом, в котором прожил почти всю свою жизнь, в дверях стояла соседка и утирала слезы платком. Я помахал ей рукой и сел в экипаж. Мы медленно ехали по улицам города, начался мелкий дождь. Капли воды собирались на стеклах автомобиля, а изнутри они стали запотевать. Все как в тумане, что в голове, что вокруг меня.       Удивительно, но мне было не жаль покидать свою квартиру, в которой я так долго жил и работал, не жаль было прощаться с улицей, по которой я ходил каждый день. Но вот было жаль покидать дорогих и близких моему сердцу людей. Старую соседку, с которой я часто пил вечерами чай и играл в шахматы. Ее кузину, жившую в доме напротив, вечную компаньонку наших посиделок. Пекаря на углу улицы, у которого я покупал каждое утро свежий хлеб. Коллег, с которыми трудился день и ночь, выискивая новый материал и сенсации, ведя расследования.       Все эти люди остаются в прошлом, я покидаю их навсегда. Но они навсегда будут в моем сердце. Сердце опять сделало кувырок. И тут я решил пообещать себе, что я никогда не вспомню этих людей с жалостью, с грустью и переживанием, только с теплотой, любовью и радостью, что проводил с ними время.       Пока я был в своих глубоких раздумьях, рассматривая через запотевшие стекла автомобиля, пустым и отрешенным взглядом, промокшие от дождя улицы, мы приехали в порт. Водитель помог мне достать все мои вещи и уехал, а я еще долго смотрел вслед уезжающему вдаль, в глубину родного города экипажу.       На пирсе уже стоял мой корабль, вокруг него сновали люди, моряки затаскивали ящики с провизией, поднимались на борт пассажиры. Кто-то громко кричал в рупор указания, но ни слова из его уст понять мне не удалось, то ли его голос заглушал гул толпы, толи шум неспокойного моря, толи крик голодных чаек, готовых выхватить любой кусок еды прямо из рук зазевавшегося человека. Атмосфера здесь была суетливая и я немного отвлекся от своих грустных раздумий.       В очереди на подъем на борт и проверку билетов мне пришлось отстоять достаточно долго. И вот только спустя пару часов, как я приехал в порт, я смог войти в свою каюту и наконец присесть и успокоиться.       Моя каюта была всего на одного человека, это маленькая комнатушка, где толком не развернуться, с узкой жесткой кроватью, столиком, прикрученным к стене и стулом, прикрепленным к полу. Радовало то, что здесь был иллюминатор, круглый, через который в каюту проникал свет, но вот открываться оно не могло. А в каюте стоял не самый приятный запах. Запах затхлости и сырости с примесью чего-то едкого.       Я сел на край кровати и смотрел на пирс, очертания города, людей. И мне даже несколько раз хотелось вернуться. Но корабль резко и громко затрубил так, что заложило уши, и тронулся от берега, город стал медленно уменьшаться и уменьшаться, пока не исчез совсем.       На меня резко накатила усталость, и я лег спать, не разбирая вещей и не переодевшись. Следующие несколько дней я провел, не выходя из каюты, море было неспокойно и наш корабль кидало по волнам. Собственно, все внутри меня раскачивалось так же из стороны в сторону, повторяя ему. Только спустя неделю я смог нормально есть и изредка вечерами стал подниматься на палубу, чтобы хоть немного подышать свежим воздухом, но от вида качающихся волн мне быстро становилось хуже и я вновь спускался в свою маленькую каморку, стены которой давили на меня и не давали дышать. Ещё через неделю я уже привык к ней, здесь я мог найти уединение ото всех светских разговоров и условностей. Но вот море все так и продолжало мучить меня своей непостоянностью. Ночью мне снились сны, как я выхожу на берег и иду твердой, уверенной походкой, не чувствуя качки.       К концу путешествия я считал уже не дни до прибытия, а часы и минуты. В последнюю ночь я ели заснул, мечтая только о суше.       Разбудил меня оглушительный сигнал корабля, ознаменовывающий наше прибытие. Я словно мальчишка вскочил с кровати и бросился к иллюминатору. На улице только начинало светать и толком еще ничего не было видно. Пока корабль пришвартовывался за окном заметно рассвело, но я удержался от того, чтобы выглянуть наружу, хотелось скорее увидеть все в полном объёме, во всей широте, а не через круглую дырку в стене.       Наконец настала пора выходить, я собрал все свои вещи, окинул взглядом каюту со смешанным чувством, вроде была капля грусти, но все же радость, что я наконец покину эту коробку, преобладала.       Я поднялся на палубу и оглянул город, тут же мою грудь заполнила такая сильная волна ностальгии, что я с трудом смог устоять на ногах. Я поспешил спуститься на берег и вот, наконец, я почувствовал крепкую землю под ногами.