Роботы не ревнуют

— Робот? — Робот! Эта взбалмошная девица ворвалась в мою жизнь со скоростью света. Порой мне казалось, что меня раздражает сам факт её существования. Я на полном серьезе считал, что она прошла пятилетний мастер класс на тему: «Как взбесить Серкана Болата за считанные секунды?» Причём в начале нашего пути её опрометчивое поведение задевало меня не так серьезно, как сейчас. Выходки Эды, конечно, держали меня в напряжении, но это не было такой проблемой. Сейчас же это дело приняло уж очень глобальный характер. Почему? Ну, во-первых, её стало очень много в моей жизни. Куда бы я не посмотрел, везде она. Где бы я не был, я чувствую её запах. Что бы я не делал, она забирается в мои мысли и ни под каким предлогом не уходит из них. Я даже взял её своим личным ассистентом, чёртов мазохист. Я приводил её домой, мы вместе готовили ужин. Я взял её с собой в Анталию, мы вместе встретили рассвет. Я рассказал ей про брата. Самоубийца. Я впустил её в свою жизнь, господи. Своими руками снял железные засовы и открыл дверь в свою жизнь, в свою голову, в своё сердце. Признавать, что она стала чем-то важным, не хочу. Зная себя, я вовсе не признаю этого никогда. И меня не волнует, что вчера я готов был снести башню этому собачнику, лишь бы он перестал так глазеть на Эду. Меня не волнует даже то, что моя постель пустует уже две недели. Не волнует. Воздержание иногда полезно, верно ведь? Да, я хочу лишь её, но это ничего не значит. Это лишь чистое животное желание, оно легко объяснимо. Мы начали проводить больше времени вместе, к тому же, порой, её наряды не выделяются своей скромностью. Все, хватит на сегодня Эды. В моих штанах и так стало слишком тесно.

***

Совещание должно начаться через тридцать минут. Эды до сих пор нет на месте. Три пропущенных от неё явно намекают на то, что она не очень довольна тем, что я не забрал её сегодня. Уколы совести? Никаких. Эда и так стала слишком близка мне, смывать границы дальше я не намерен. Пусть вспомнит, что я бесчувственный робот, что то, что между нами — игра. Чёртова игра, чтобы вернуть Селин. Мне не нужна Эда. Пусть забудет все, что было между нами, иначе ей же будет хуже. Я знаю себя, я не способен принести девушке счастье. — Доброе утро, Серкан, — вот и Селин. Как всегда в своём репертуаре, первая приходит на совещания, первая сдаёт отчеты, трудолюбивая, работящая, все, как надо. — Селин, заходи, — возможно получилось слишком сухо, но она привыкшая к такому Серкану. С ней легко, с ней не надо идти против себя, не надо беспокоиться о её чувствах, не надо много заморачиваться. Совещание начиналось, Эды не было до сих пор, это начинало пугать. Может она обиделась и не придёт? Так будет даже лучше. В голове мешанина, но из последних сил пытаюсь сконцентрироваться на делах фирмы. Прошло десять минут, раздался стук в дверь, а я уже чувствую её запах, который доходит до самых лёгких. Серкан, помни, что нельзя сдаваться. — Я могу войти? — её улыбка способна растопить сердце любого, я уверен, мое в том числе, но она об этом никогда не узнает. — Нет, Эда, ты опоздала на десять минут, в следующий раз будешь ответственнее относится к своей работе, — Энгин неодобрительно посмотрел на меня, Селин максимально скрытно улыбнулась, остальные же просто выражали своё искреннее непонимание. Я старался оставаться невозмутимым, но смотря на неё это было почти невозможным. Губы Эды еле заметно содрогнулись, глаза выражали горечь и опустошение, затем она развернулась, хлопнув дверью. А что я? Я продолжил совещание. Так будет лучше, я знаю.

***

— Серкан, я могу войти? — опять она. Я не хочу делать ей больно, видит Бог, но по-другому избавиться от неё не получится, я знаю это. — Эда, у тебя вопрос по работе? Если нет, я занят и не смогу тебя выслушать, — ну разве она послушает? Не послушает, конечно, не послушает. Войдёт и захлопнет за собой дверь. Видимо, очень зла. Она встаёт напротив своего кресла, между нами метра полтора. Сильно сжимает спинку, эмоциональная Эда. — Серкан Болат, что происходит? Почему ты ведёшь себя так странно? Вчера ты помог мне сделать невозможный проект, вчера ты играл мне на гитаре, мы обнимались минут пять, ты довез до дома, а что сегодня? Почему как только я начинаю видеть в тебе что-то хорошее, ты превращаешься в бесчувственного робота? Почему, объясни, почему? — это слышит весь офис, я уверен. Она кричит, голос её дрожит, черт, сам же вчера сказал, что ничто не стоит её слез. Снова натягиваю маску безразличия. — Эда, у меня много работы, выйди из кабинета, прошу. Нас слышит весь офис, не вынуждай меня срываться и кричать на тебя. Пока я спокоен, выйди. — Да мне наплевать на твою работу, слышишь меня? Объясни своё странное поведение! — в мгновение её ладонь проносится по моему столу, сбрасывая все документы, чертежи и прочие важные листочки. Истеричка. В такие моменты наказать её хочется ещё больше. Когда она переходит грани, мне хочется её убить, честное слово. Я встаю, в секунду оказываясь выше неё. Эда гневно смотрит, её грудь вздымается от злости, в таком виде я хочу её ещё сильнее. Схватить за локоть, резко развернуть, уложить на стол животом, разорвать эти ненужные шортики и просто трахнуть. Так, чтобы она две недели ходить не могла. Господи, Серкан, что за мысли. Сейчас тебе лишь нужно избавить себя от её компании и желательно навсегда. — Эда, ты переходишь грани! Я в последний раз тебе говорю выйти из кабинета, пока это не закончилось твоим увольнением! — гнев, злость, раздражение. Столько милых эмоций смешалось на её лице. Я не ловлю от этого кайф, неужели она не понимает, что ей просто нужно оставить меня сейчас в покое? — Увольняй! Увольняй, Серкан Болат! Никто даже не удивится тому, что ты уволишь свою невесту. Вот насколько ты страшный человек! Ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу! — Эда толкает меня в грудь. Раз за разом. Она сильная, действительно. Не сопротивляясь такому выплеску агрессии, я шаг за шагом подхожу все ближе к стене. Когда я уже вплотную оказался у стены и толкать меня стало некуда, Эда сменила силовую тактику. Теперь она колотила своими кулаками в мою грудь. Надоело. Схватив её за локоть, я развернул её, прижав спиной к себе. Её руки я удерживал своими. — Эда, успокойся, слышишь меня? — не перестаёт вырываться, но в таком состоянии её отпускать точно никуда нельзя. Почему я не могу устоять перед ней и привести хоть один свой план по отношению к ней в жизнь? — Успокоиться? Почему ты себя так ведёшь? Можешь просто обьяснить? — потихоньку успокаивается. Зато моему напряжению сейчас явно нет предела. Настолько желанный объект сейчас в опасной ко мне близости. Я вдыхаю её запах, прижимаю к себе, её зад прижимается к моему члену, да я готов сейчас лопнуть от возбуждения, клянусь. Господи, дай мне сил сейчас не сорваться. Дай мне выдержки, чтобы я смог сейчас наговорить ей гадостей, а не трахнуть на этом столе, умоляю. — Могу. Мы начали забывать, что все, что между нами — игра. Я впустил тебя слишком близко к себе, дистанция размылась, понимаешь? Мне это не нравится, я не хочу, чтобы так продолжалось дальше. Давай вспомним, что всё, что мы делаем, мы делаем для того, чтобы Селин и Ферит расстались? Ладно? — не думал, что сказать это будет так сложно. Я врал ей, врал себе, но другого выхода не было. Эда развернулась, в глазах слёзы, ну почему она так реагирует? Не говорите, что она тоже что-то чувствует ко мне. Я не хотел этого. Мы заигрались. — Хорошо, Серкан Болат. С этих пор между нами будет дистанция, не переживай. Я буду стараться ещё больше, поверь, чтобы избавиться от тебя как можно скорее. Твоя Селин будет с тобой, как ты этого и хотел.

***

Не люблю вечеринки, но корпоративы собственной фирмы пропускать нельзя, в конце концов это даже непрофессионально. С Эдой мы приехали по отдельности. Париться по этому поводу смысла не было, ведь офис и так знал, что мы поссорились. Да и какая пара никогда не ссорится? Сегодня я планировал поговорить с Селин. Да, тот самый разговор, который не состоялся из-за несостоявшегося выхода Эды к журналистам. Правда, сначала надо было найти Эду и попросить, чтобы она отвлекла Ферита. Жестоко, но это ради её же блага. А вот и она. Чёрное платье в пол, французские косы, то самое колье, которое я подарил ей на помолвке. Вырез на спине? Черт… Почему он такой огромный? Нет ни одного закрытого места, о Господи, за что ты так со мной? Будет тяжелее, чем я думал, но давать заднюю я не привык. Она стоит в окружении Энгина, Пырыл, Селин, Эрдема и Лейлы. Просто так оттуда её не выведешь, придётся просить объявить медленный танец. Хоть повод объяснимый будет. Даже волнуюсь, а вдруг откажет? Хотя не может, по договору не может. — Кхм. Эда, можно тебя пригласить? — недовольный взгляд Селин сопровождает наши спины до самого центра танцпола. А теперь самое сложное, вынести эту нереальную близость. Её руки ложатся мне на плечи, мои — на её обнаженную талию. Какая же у неё мягкая кожа. Вдыхаю запах её волос, кажется, не стесняясь. Руки скользят по её талии, совершенно меня не слушаясь. Когда Эда вжимается своими ногтями в мои плечи, я понимаю, что мои манипуляции переходят грань, но остановиться не могу. Она возбуждена так же, как и я, и это срывает мне крышу. Я сжимаю её талию, притягивая к себе ещё ближе, она поднимает на меня вопросительный взгляд. Я четко осознаю, что на нас смотрит Селин. Если я сейчас сделаю то, чего так страстно желаю и поцелую Эду, про наш сегодняшний разговор можно забыть. Это не входит в мои планы. Успокаиваю свой напал, снова маска. — Эда, мне нужно, чтобы после танца ты отвлекла Ферита. Хочу поговорить с Селин, — ей больно, это видно по глазам. Мне жалко, что она тоже не справилась с этой игрой, что мы оба проиграли. — Хорошо, Серкан Болат. Что будет после этого разговора? — она ложится мне на грудь. — Она расстанется с Феритом. — Почему ты так уверен? — Потому что я позову её замуж. Это те самые гарантии, которые ей были нужны. Она любит меня, я знаю это, поэтому она с ним расстанется, — Эда поднимает свою голову с моей груди, смотря на меня самым потерянным взглядом. — Хорошо, я поняла тебя, только будь счастлив, ладно? — музыка закончилась.

***

— О чем мы должны поговорить, Серкан? Ты сказал, что это личный разговор, я уже три ночи не могу спокойно спать, все думаю об этом, — Селин стоит напротив меня, а я все равно ищу глазами Эду. Она должна была отвлечь Ферита, вот она и отвлекает, я ведь сам её попросил. Соберись, чёрт побери, соберись! — Я хотел поговорить о Ферите. О том, как твоё поспешное решение влияет на… — нет, нет, нет! Ферит, Эда и Каан Карадаг стоят в самом дальнем углу заведения. Но голую спину Эды трудно не заметить, а этого ублюдка я и вовсе узнаю из тысячи. — Серкан? На что? На что влияет моё решение? — это ирония судьбы? Почему именно сейчас заиграла медленная мелодия? О да, ну конечно, он подал Эде руку. Пожалуйста, скажи, что ты не хочешь танцевать, умоляю тебя, Эда Йылдыз. — Например на дела в холдинге. Ты взяла его своим помощником, зная, кто его лучший друг. Это не разумно, это опасно, это решение ставит под угрозу будущее всех наших дел, — она ожидала услышать другие слова, а я ожидал сказать их, но танцующие Каан Карадаг и Эда Йылдыз сейчас внесли некоторые изменения в мое сознание. — Серкан, ты знаешь, что мне нужна помощь в холдинге, ты совсем туда не приходишь, я не справляюсь, понимаешь? — нет, все, стоп! Спектакль окончен! Его рука беспардонно путешествует по её спине. Я пытался сдержаться, видит Бог. — Извини, Селин, я должен отойти, продолжим немного позже. Не помню, когда я ещё был так зол. Сейчас я готов избить его до смерти. Почему он не боится посягать на собственность Серкана Болата? Чёртов бесстрашный ублюдок. — Серкан! — мне кричит Энгин, пытаясь догнать. Даже не оборачиваюсь. — Каан Карадаг! — Эда вздрогнула. Думаю, даже она не слышала такого яростного голоса, как сейчас. Боится, глупая, её же я не трону. Зато от него отошла. Каан же ухмыляется. Я замахиваюсь для удара, но вмешивается подоспевший Энгин и парочка ребят из офиса. Облепили со всех сторон, идиоты. Кажется, с приходом этой девчонки в мою жизнь, меня вообще перестали бояться, надо это исправлять. — Я убью тебя, Каан Карадаг, ты слышишь меня? Убью! — Серкан Болат, а тебе и правда так нравится эта девчонка? Если честно, не верил до последнего. — Заткни свой рот, обмудок, просто молчи. Какого чёрта ты себе позволяешь? Почему ты так беспардонно её лапал? — Серкан, у тебя едет крыша на фоне ревности? Я никого не лапал. Эда, я вру? — стереть бы твою ухмылку своим кулаком, ублюдок. Я заставлю харкать тебя кровью. Эда, не глупи, умоляю тебя, не глупи сейчас. — Ничего такого не было. Мы просто танцевали, он вёл себя очень сдержанно, Серкан, что с тобой? — глупая идиотка. Глупая идиотка! Сердце бьется, как заведённое. После слов этой дуры разворачиваюсь и ухожу из клуба. Завожу машину, хотя сам заведённый хлеще некуда. Ненавижу тебя, Эда Йылдыз. Почему тебе так легко удаётся меня позорить, просто раскрой эту великую тайну. А ты отдаёшься Каану в туалете? Не удивлюсь. Бью по рулю раза три со всей дури. Громкий сигнал постепенно приводит в чувства.

***

Половина бутылки виски уже закончилась, супер, идём дальше. Для полного расслабления можно вызвать девочек, все равно эта тварь сейчас резвится с Кааном. Стакан из-под виски летит в стену, разбиваясь на сотни осколков. Хлещу виски из горла, потому что лень идти за вторым стаканом. Тем более я почти уверен, что он тоже вскоре решит разбиться. Никто не звонит. Неизвестно, что там происходит в клубе. Хотя судьба одной парочки на эту ночь мне уже точно известно. Дрянь! Кулак со всей дури врезается в панорамное окно. Стёкла теперь везде. С руки стекают струйки крови. — Чёртова дура! — не знаю, куда себя деть, но точно знаю, что завтра клининг охуеет. — Серкан? — нет, нет, пожалуйста, только не это, я же сейчас убью её. — Уходи отсюда, Эда, я не шучу. — Что с твоей рукой, господи? Что ты вообще здесь натворил, а? — она стремительно подходит ближе. У неё точно отсутствует инстинкт самосохранения. — Уходи отсюда, я сказал! — срываюсь на крик, не неистовый крик. Она вздрогнула. — Серкан, позволь мне помочь твоей руке, я прошу тебя, — я не поведусь на это жалостливое лицо. Она показала настоящую себя там, в клубе. — Ты сегодня мать Тереза? Каану помогла снять сексуальное напряжение, теперь ко мне пришла? Так не пойдёт! — звонкая пощёчина, а у меня больше нет ни сил, ни желания терпеть её выходки. Я толкаю её к стене, мгновенно прижимаясь к ней всем телом, чтобы она не сбежала. Две её руки я поднимаю над её головой, фиксируя их своими. Наши лица в опаснейшей близости. Почему я хочу её даже тогда, когда хочу убить? — Серкан, что ты творишь? Как ты вообще можешь так говорить? Зачем ты это делаешь? — Не прикидывайся невинной овечкой. Ты думаешь, я слепой? Не видел, как он трогает твою спину, поясницу? Я даже могу показать! Переложив её руки в свою одну, второй я подвинул Эду к себе за поясницу, чтобы между её спиной и стеной было значительное расстояние. Положив руку на шею, я слегка массирующими движениями начал продвигаться ниже. Бесстыдно исследуя её спину, большим пальцем касаясь ребер, талии, даже начала груди, Эда вздрагивает. Когда я дохожу до поясницы, её кожа покрывается мурашками, нравится. Безумно хочу продвинуться дальше, схватить за задницу, прижать к своему члену, чтобы показать, насколько сильно я хочу её, но не уверен, что наши желания совпадают, а изнасилование никогда не являлось моим хобби. Только сейчас решаюсь вглядеться в её лицо. Губы искусаны, зрачки, как марианская впадина, щеки в румянце, неужели в её светлую головку лезут такие же пошлые мысли. Сейчас и проверим. Приближаюсь к её губам, Эда перестаёт дышать. Кладу руку на талию, сильно сжимая. Она закрывает глаза, хм, не так быстро. Продвигаюсь к её ушку. — Вот как он тебя трогал. А когда я заступился за тебя, ты выставила меня ревнующим идиотом. Настолько понравились ласки Каана? Кстати говоря, он быстро управился, а я подозревал, что он скорострел. — А ты не ревнуешь, Серкан Болат? — ох уж эта женская способность из всего монолога выбирать одно интересующее слово и к нему прикапываться. — Тебя? Нет, зачем? Вот Селин к Фериту ревную. А тебя нет, — глаза Эды мгновенно становятся еще туманнее, чем обычно. Начинает вырываться. Ревнивая. — А ты меня? — закусываю губу, ловя на ней взгляд Эды. Она ухмыляется, приближается к моим губам и шепчет в них: — Ещё чего, — не только я умею играться, оказывается. — Эда Йылдыз, предупреждаю, я больше не могу сдерживаться, — мне сносит башню. Окончательно и бесповоротно. Я хочу её, и я её возьму. Рука, лежащая на талии, мгновенно перемещается на её зад, сжимая и прижимая всё тело Эды ещё сильнее. Мои губы быстро находят её. Поцелуй сразу приобретает страстный характер, я слишком долго этого ждал. Наши языки сплетаются, и даже тут мы соперничаем за главенство. Прости, Эда, но тебе здесь не выиграть. Двумя руками подхватываю её за бёдра и усаживаю сверху. Не разрывая поцелуй, тащу к постели. Не обращаю внимания на кровоточащую руку, сейчас вот вообще не до этого. Испачкаю вещи Эды, куплю новые. Бросаю на кровать, сразу же последовав за ней. Разрываю к чертям это сексуальное платье, прости, но снимать его обычным способом будет слишком долго. Какое же у неё охуенное тело. Стягиваю с неё трусы, пока она разбирается с лифчиком. Я не был силён в прелюдиях, но с ней мне хотелось не просто сухого секса. Я хотел, чтобы она запомнила эту ночь, запомнила того, кто будет напоминать о себе ещё две недели при помощи боли в мышцах, того, кто заставит её кончать раз за разом. Припадаю губами к её соскам, лаская их языком. Первый стон, сорвавшийся с губ моей цветочной принцессы. Руки исследуют её тело, перехожу на шею, сильно кусаю, чтобы показать, насколько сильно меня разозлила её выходка в клубе, затем зализываю рану. Правая рука находит самое сокровенное местечко в её теле. Эда начинает вздрагивать. Я не я, если не подразню её. За все беды, причинённые мне. Касаюсь половых губ почти невесомо, затем переношу руку на внутреннюю сторону бедра, и так по кругу. — Серкан, пожалуйста, умоляю тебя, — впервые вижу Эду настолько зависимой от меня, настолько беззащитной и обезоруженной. — Что пожалуйста, что мне сделать, дорогая? — Прикоснись ко мне, прошу, не дразни. Я так долго этого ждала, — глупышка. Почему раньше ты не стянула с меня рубашку и не заставила себя оттрахать? Дразнить её дальше было бы не по-человечески. Касаюсь половых губ, клитора, мокрая, невъебически мокрая. Приставляю средний палец ко входу, вхожу на половину. Стоны Эды становятся все более громкими. Когда к среднему присоединяется безымянный, кажется, что их слышит вся округа. — Эда, тише, тише, маленькая, — целую вновь, попутно расправляясь со своей одеждой. Когда я снимаю с себя последний элемент одежды, Эда замирает. — Серкан, стой, — не понял. — Эда? — Мне кажется, что ты слишком большой. Что он слишком большой для меня. — Кажется? Ты не помнишь, какой был до меня? Эда? — У меня никого не было до тебя, я боюсь, — только этого не хватало, Господи. Меньше всего хотел причинить ей ещё и физическую боль. Я снова целую её, продолжая разрабатывать вход двумя пальцами. Оставляю рваные поцелуи на её шее, ключице, груди, животе. Когда касаюсь языком низа живота, Эда смотрит на меня испуганно. Ей неловко, чёрт, почему даже сейчас она такая милая. Успокаиваю её глазами. Не вытаскивая пальцев, я касаюсь языком её клитора, стоны Эды переходят на крик, она сжимает простынь, я ускоряю свои движения, последний протяжный стон, она кончила. Я начинаю искать свои трусы. Ловлю на себе непонятливый взгляд Эды. — Что ты делаешь? — У тебя сегодня первый раз, с тебя хватит. В этом деле нужно иметь терпение, Эда. Ты не представляешь, как я хочу тебя трахнуть, но не сегодня. — Нет, Серкан Болат, ты возьмёшь меня прямо сейчас, — она хватает меня за шею, вовлекая в поцелуй. Я снова оказываюсь на ней. Ее рука находит мой член. Мне кажется, я готов кончить от одних её прикосновений, но только на них она останавливаться не собирается. Она плюет на свою руку, и продолжает меня ласкать уже мокрой ладонью. Черт, как же это сексуально. Обильно смочив головку моего члена, она прислоняет её к своему входу. Я убираю руку Эды, показывая, что дальше я сам. Поцелуи в шею должны немного её отвлечь. Аккуратно начинаю входить, постепенно растягивая свою девочку. Чувствую препятствие. — Сейчас немного надо будет потерпеть, ладно, родная? Делаю резкое движение, Эда вскрикивает. Даю ей привыкнуть к новым ощущениям. Когда стоны обретают прежний характер и я вижу, что боль отступила, начинаю двигаться быстрее. Её ногти впиваются в мою спину, царапая её до крови. Но сейчас, когда я в ней, меня мало это волнует. Как же она стонет, какая же она мокрая, Боже. Ещё немного, и я кончу. — Серкан, — это было пиком. Назвав мое имя таким томным кричащим голосом, она приблизила окончание минут на пять. Я выхожу из неё, заканчивая на живот, она же продолжает содрогаться в конвульсиях. Кончили одновременно, и правда, сказка.

***

— Надо обработать твою руку, — Эда лежит на моей груди, я перебираю её волосы. Так спокойно мне не было никогда. — Займёмся этим попозже, сейчас я вновь хочу тебя, Эда Йылдыз.