Роботы не ревнуют

***

— Значит два месяца мы будем играть роль влюблённых, чтобы Селин приревновала и вернулась к тебе? — Ты схватываешь налету, Эда Йылдыз. — Серкан, ты серьезно? Почему нельзя просто сказать ей об этом? Она ведь любит тебя, это видно. Зачем эти детские игры? — Тебе нужна стипендия? — в нем нет ничего святого, теперь я уверена в этом на все сто десять. Бедная Селин, она обречёт себя на верную смерть, если поведётся на нашу авантюру и сойдётся с этим чёртовым роботом. — Хорошо, Серкан Болат, я сделаю все, что в моих силах. — Умница.

***

Кто-нибудь мог предугадать, что я буду ненавидеть тот день, когда подписала этот сраный договор? Договор, который заставил меня раз двести умереть и столько же воскреснуть снова? Влюбиться в бесчувственного козла, который любит другую? Сделано. Ревновать до дрожи в коленках, до боли в животе каждый раз, когда он зовёт её в свой кабинет? Сделано. Только что теперь делать со всеми этими галочками, непонятно. Порой мне даже кажется, что наши чувства могут быть немного взаимными. Например, когда он идёт гулять с Сириусом и каким-то волшебным образом оказывается прямо у моего дома. Или же, когда господин Эфе расхваливает меня на планерке, а играющие желваки на лице Серкана танцуют дикое танго. Все эти моменты хоть и заставляют ненароком улыбнуться, а все равно ненадолго, ведь потом приходит окрылённая Селин и шагает в кабинет к моему личному церберу, а я снова готова разреветься от безысходности. Почему она стала так часто приходить в фирму, холдинг не страдает от её отсутствия, очень интересно? А Ферит? Хотя, смысл о нем говорить. Он её любит, а она им крутит-вертит. Думаю, даже если и выскажет своё недовольство, Селин приготовит очередную дозу лапши ему на уши на ужин и в очередной раз выйдет сухой из нашего с Серканом пруда.

***

Старательно вывожу чертежи для своего проекта. Лишь бы найти повод, чтобы зайти в этот злосчастный кабинет и убедиться, что он не имеет её на своём столе. Получается какая-то ерунда, я вижу. Спешка в дизайне не может быть оправдана даже Серканом Болатом, а мне плевать. Значит я пойду без чертежа. Отпрошусь, уволюсь, признаюсь Селин, что все происходящее — фикция, да что угодно! Лишь бы хотя бы на немного подлечиться, лишь бы избавиться хотя бы от капли этой невыносимой боли, которая разрушает меня изнутри. Которая ломает без права на восстановление. — Серкан? Простите, что отвлекаю, можно тебя на пару минут? — кажется, их деловая беседа была не на такие уж и деловые темы. Селин стряхивает с себя идиотскую улыбочку и смотрит на меня виновато-надменно. Некий положительно-отрицательный герой, мать твою. За реакцией Серкана не уследила, но если не подводит боковое зрение, уголочек губ был приподнят, естественно, пока не зашла его возлюбленная. Какой же он хреновый актёр, даже показательно обрадоваться не мог. Селин же смотрит, придурок, или ты не хочешь делать ей больно? Хочешь, чтобы она мысленно победила меня? Хорошо, дорогой, но не сегодня. — Слушаю, Эда, — и не сдвинулся с места. Я сейчас сама тебя сдвину, если ты не поднимешь свою задницу со стула! — Серкан, дорогой, я же сказала, что хочу поговорить наедине. Селин, можно попросить тебя выйти? А то Серкан, видимо, переел, и не может расстаться со своим любимым стулом, — по реакции Селин непонятно, ей так не понравилась моя шутка, или она возмущена тем, что я вообще могу позволить себе подшутить над Серканом, так ещё и при ком-то. Хоть какая-то польза от фиктивной помолвки есть. Селин смотрит на Серкана в глубокой надежде на то, что он выставит меня за дверь, но он не может этого сделать. По договору не может. По тому самому, в котором мелким почерком было написано «Вы заверяете своё сердце Серкану Болату. Вы заверяете свои мысли Серкану Болату. Вы заверяете всю себя Серкану Болату». Это не договор, а хреново завещание, в котором единственный получатель — Серкан. — Хорошо, Селин, зайдёшь минут через десять, ладно? Мы ещё с тобой не закончили, — даже привстать помог, за локоток придержал, экий джентельмен. Провожаю Селин победным взглядом, да-да, я тоже могу быть стервой. Разворачиваюсь в сторону Серкана. Он даже не смотрит на меня. Да я просто не понимаю, почему он так холоден? Он любит Селин, хорошо, но почему он не может просто относится ко мне по-человечески? Было же что-то хорошее между нами, было же! Куда все это подевалось? — Серкан, что происходит? — стараюсь взять себя в руки и подчинить себе дрожащий голос. Получается неплохо, пока что. — Эда, ты прервала наш рабочий процесс с Селин, чтобы задать мне этот вопрос? Ты серьезно? — он ещё и недоволен, вы только посмотрите на него! — Да, Серкан, прервала. Ты забываешься. Тебе напомнить о том, зачем я здесь? Ты должен с помощью меня вызывать ревность у Селин, а не наоборот! — осознание сказанного доходит до меня не сразу. До Серкана тоже. Молодец, Эда, а теперь выкручивайся. — Я имела в виду, что со стороны кажется по-другому. Люди уверены, что мы возлюбленные, но с Селин ты проводишь гораздо больше времени. Это странно, Серкан. Я даже не спрашиваю тебя, почему ты резко стал таким холодным по отношению ко мне, я просто прошу придерживаться договора. — Какая тебе разница, почему я стал вести себя холодно, если тебя волнует только скорейшее окончание договора? — Причём тут это? — Ты постоянно говоришь о том, какое я дерьмо. О том, что я сломал тебе жизнь: сначала стипендию отнял, потом и вовсе втянул в эту авантюру. О том, что сейчас ты только и грезишь тем, чтобы Селин вернулась ко мне, а ты со спокойной душой могла поехать в Италию. Я не прав, Эда? — мне хочется закричать, что он не прав. Что всё, что я говорила ему — наглая ложь. Но не могу. — Прав, Серкан, — победная полуулыбка. По-моему, я впервые так легко с ним согласилась. — Но ты не даёшь мне эффективно выполнять свою работу. Последние три дня ты не забираешь меня из дома, не ждёшь после работы. Да ко мне люди подходят и спрашивают, что у нас произошло. Так не должно быть, если ты хочешь, чтобы Селин, действительно, ревновала, — а нет, не согласилась. — Хочешь эффективной работы? Хорошо, Эда, — и что он задумал? Зачем он встал со стула? Зачем он взял меня за руку? Зачем он тянет меня на себя? Я сейчас разревусь. Не от того, что он так нежно обнимает меня, а от того, что я вынудила его это сделать, прикрываясь договором. Ну и плевать. Я просто хочу, чтобы этот момент длился чуть больше, чем миг. Я прижимаюсь сильнее, водя ноготочками по его спине. Должно быть, это приятно. Серкан же одной рукой придерживает за талию, а второй перебирает волосы. В этом моменте идеально почти все. Все, кроме фальши, которая пропитала этот кабинет насквозь. — Достаточно, правдиво, Эда? — он шепчет мне прямо в ухо, предварительно заправив за него несколько непослушных прядей. Я забываю, как дышать, а внизу начал потихоньку образовываться тугой узел из мертвых бабочек. Хотеть Серкана Болата, сделано. — Мне кажется, можно добавить немного страсти. Мы же новоиспечённые влюблённые? — он начинает медленно шагать на меня, продолжая удерживать за талию. Когда моя поясница коснулась твёрдой поверхности, резким движением я оказалась приподнята и усажена на стол. Раздвинув ноги за коленки, Серкан оказался уж очень близко. Я не знала, куда себя деть, честное слово. Сильные руки, которые исследовали меня, заставляли вздрагивать каждый раз, когда они продвигались все выше и выше по внутренней стороне бедра. Нашему договору месяц, а я даже не могла представить, что Серкан способен на такие грязные манипуляции. Я проигрывала по всем фронтам. В то время, как он беззастенчиво меня лапал, я то и дело, что вжималась в его шею, плечи, стараясь спрятать томный взгляд, раскрасневшиеся щёки и искусанные губы. Может показать, что я тоже кое-что могу? Ты думал, что ближе некуда? Сейчас удивлю. Обхватив его бёдра ногами, благо высота стола позволяет такую шалость, я прижала Серкана к себе ещё сильнее. Паховыми мышцами я убедилась, что Серкан не просто играется. А даже если и просто, то его лютый стояк явно с этим не согласен. Теперь могу и взглянуть в его бесстыжие глаза. Может не любит, но хочет, уже радует. Если честно, то я думала, что то, что я его раскрыла, его уязвит, что он отлипнет от меня, но явно не это. Подхватив меня за бёдра, он поднял меня и поднёс к стене, буквально вбив в неё. Рычит. Сильно возбуждён. Его рука ложится мне на шею, сильно сжимая, вторая рука сжимает мой зад. Легкий стон все-таки срывается с губ. — Эда, останови меня, пока мы не натворили глупостей, — да я бы с радостью, только если ты сейчас меня не трахнешь, я тебя убью. — Зато это будет достаточно эффективно. — Сейчас зайдёт Селин, — он шепчет мне это в губы своим возбуждающим голосом. Это возбуждает ещё сильнее. — Это твоя проблема, — выдыхаю ему в губы и захватываю их в плен, целуя. Серкан срывается на рык, держа меня за голову и сильнее прижимая к своему лицу. Не разрывая поцелуй, он подводит меня к двери, защёлкивает на замок. А я бы даже не задумалась об этом. Смахивая все документы с рабочего стола, Болат снова меня на него усаживает. Пока я аккуратно расстёгиваю каждую пуговичку его рубашки, он одним движением разрывает мою блузку. Я убью его. От греха подальше лифчик и шорты снимаю сама. Не смогу же из кабинета выйти, в чем мать родила. Серкан голый по пояс, а я готова кончить от одного вида его соблазнительного торса. Провожу ноготками по прессу, наблюдая за его реакцией. Закусывает губу, значит нравится. Моя шаловливая ручка пробирается от пресса к пряжке ремня. Серкан томно вздыхает. Встаю со стола, чтобы быть к нему ближе. Свободной рукой касаюсь эрегированной плоти через штаны, сжимаю. Болат прижимает меня к себе, яростно целуя в шею. Старается сдержать стон. А я сдержаться не могу. Шея — мое слабое место, что поделать. Пока Серкан атакует мою шею, я расправляюсь с его пряжкой. Стягиваю штаны вниз. В нем сексуально все, даже боксеры чёрного цвета с надписью Calvin Klein. А особенно в них нравится его торчащий колом член. Только я задумываюсь о том, как он, бедный держится, я оказываюсь грубо развёрнута в сторону стола лицом. Он заставляет меня опереться на него локтями, отменно шлёпнув по заднице. Любит пожёстче, хорошо. В этом сошлись. Серкан ещё раз исследует мое, уже голое, тело, задерживаясь на груди, и далее продвигаясь к самому уязвимому месту. Я стою раком и лишена возможности наблюдать за его реакцией на мое тело. Могу только чувствовать. Его пальцы касаются клитора, а мои ноги непроизвольно раздвигаются ещё шире. Стоны вырываются дикие, а стены в офисе тонкие, поэтому свободная рука Серкана быстро нашла своё применение, прикрывая мне рот. Когда два пальца входят в меня, я больше не могу держаться, мгновенно кончая. — Эда, какая же ты чувственная, малышка, какая же ты мокрая для меня, — эти фразы только и заставляют течь ещё сильнее. — Серкан, я хочу тебя, очень хочу, — пальцы внутри меня начинают двигаться медленнее. Не понимаю, чем ему не понравилось мое признание. — Хочешь только сейчас? — Что? — Хочешь, чтобы я тебя трахнул, а дальше? Что дальше? Селин придет с минуты на минуту, я не открою ей дверь, потому что буду тебя иметь, она не глупенькая, по звукам определит. Ко мне она после этого не вернётся, да и в кабинет в этот больше не зайдёт. Получается, что договор будет расторгнут, а ты не справишься с задачей. Ты все ещё хочешь, чтобы я вошёл в тебя? — пальцы внутри продолжают мучать, пытливо меня растягивая. — Хочу, очень хочу, мне плевать на договор Серкан, и очень давно, — я слышу, как Болат стягивает трусы, обнажая свой бурлящий кровью член. Тёплая плоть касается моего сочащегося от умелых пальцев Серкана входа. Он входит на половину, я вскрикиваю, двигается аккуратно, даёт привыкнуть к размеру. Когда я начинаю двигаться ему навстречу, входит полностью. Снова стоны, которые больше похожи на истошный вопль. Серкан подхватывает меня за талию и тащит к стене, прижимая к ней сосками, холодно, поэтому они мгновенно твердеют, а я непроизвольно ёжусь. Он понимает в чем дело, поэтому закрывает мою грудь своими руками. Мой третий размер идеально вписывается в его ладонь. Темп бешеный, но я все равно стараюсь стонать так, чтобы слышал только он, а не весь офис. Такой огромный бесчувственный Серкан вколачивается в мое маленькое податливое тело прямо в своём офисе. Кончаю ещё раз, то ли от этой мысли, то ли от того, что Серкан одновременно кусает за шею и массирует клитор. Я обессилена, но тем не менее жду, когда мой любовник кончит. Серкан три раза входит до конца, чем заставляет меня вцепиться ногтями в его руки и закусить свою губу до крови, и выходит, кончая на спину. Я не могу стоять, коленки подгибаются, он это видит, поэтому придерживает за талию и заботливо сажает на свой стул. Прикрываю глаза, пытаясь осознать произошедшее. Не понимаю, радоваться или плакать. Не понимаю смысл диалога, который был перед сексом. Да в общем-то ничего я не понимаю. Из раздумий вырывает Серкан, который оттирает сперму с моей спины влажной салфеткой. Джентльмен во всем. Улыбаюсь от своей мысли. Смотрит на меня как-то по-другому. Протягивает футболку, непонятно откуда взял, но думать об этом сейчас хочется меньше всего. Наверняка, у него здесь есть запасные вещи, он же трудоголик, может неделями из офиса не выходить. Душ же на втором этаже есть. — Спасибо, Серкан.

***

Одеваюсь в спешке. Почему-то только сейчас решили проснуться чувства стыда и угрызение совести. Я переспала даже не со своим парнем. Так ещё хуже. Я переспала с Серканом Болатом. Хорошо хоть он не угадал и Селин не стучалась, а значит, ничего не слышала. Может всё не так плохо? — Я пойду? — он одет, сидит на своём стуле в той же самой позе, в которой был, когда я только сюда зашла. Только взгляд задумчивый. Конечно блин, есть о чем подумать. — Пойдёшь, когда мы поговорим, сядь, — ноги гудят, поэтому с большим усердием выполняю его приказ. — Слушаю, Серкан, — может, если я сделаю вид, что для меня ничего не произошло, он тоже решит забить? — Долго собираешься скрывать, что ревнуешь к Селин? — чего? — Серкан? Ты заболел? Откуда такие выводы? Мы просто переспали, — что я несу, Боже. — Эда, хватит нести эту херню. Ты просто так можешь себя отдать человеку, на которого тебе все равно? Мне нужно в это поверить? — очень злится, только я не понимаю, отчего. — Хорошо, Серкан, даже если ты прав. Какая разница? Селин не постучалась, она ни о чем не узнает. Никто об этом не узнает. У вас все будет хорошо, честно, я никак не помешаю. — Какая же ты идиотка. Ты думаешь, я бы взял тебя на своём рабочем столе, если бы мне нужна была Селин, объясни? Ты думаешь, я бы приходил, как дебил к твоему дому, ссылаясь на то, что по тебе соскучился Сириус? Ты думаешь я бы злился на Эфе за его вечные оды похвалы? Ты настолько не разбираешься в чувствах людей, Эда? — капельки слез начинают течь из глаз. И я вовсе не обижаюсь на его оскорбления, я просто счастлива. — Я влюблён в тебя, как сумасшедший, Эда Йылдыз. И болею я этим с Анталии. Вот и начал от тебя отдаляться. Я думал, что это поможет, но как видишь. — Наши чувства взаимны, Серкан Болат, — неконтролируемый поток слез начинает выливаться из глаз, и я не знаю, как его остановить. Зато он знает. — Иди ко мне, принцесса, — встаёт и раздвигает руки для объятий. Для таких нужных объятий. Я на ватных ногах (и не только от услышанного) продвигаюсь к своему спасательному кругу. Вжимаюсь в него всем своим существом. Стук в дверь, но я даже не дёргаюсь. — Серкан, ты уже освободился? — почти не боюсь его ответа. — Селин, прости, продолжим завтра, — теперь точно победила.