Роботы не ревнуют

— Эда, я последний раз тебя спрашиваю, как дизайн попал Каану в руки? — на крик мужчины прибежали даже Айдан и Сейфи. — А я последний раз тебе повторяю, понятия не имею, — она пытается найти в его глазах хоть что-то тёплое и разумное, но натыкается лишь на две глыбы льда. — Он был в единственном экземпляре, Эда! И только ты выносила его отсюда, как это вообще можно объяснить? Ты из-за этого меня избегала все утро? — ещё и это сюда приплел. Неужели он так и не устанет унижать её при всех, отчитывая, как воровку, пойманную на горячем? — Не все можно объяснить с помощью логики, Серкан! Это жизнь, а не компьютерная программа! Я брала экземпляр, чтобы оформить патент, ты сам мне дал такое указание, и что теперь? Обвиняешь в том, что я отнесла дизайн Каану? В твоей голове файл не был, случаем, обмотан фиолетовой ленточкой? Или может я преподнесла ему такой подарок в разноцветной картонной коробке? — Эда поверить не могла. В то, что он даже ни на секунду не усомнился в том, что это могла сделать она, в том, что это сделала она. — В моей голове ты отнесла дизайн Каану, а потом не смогла справиться с чувством вины: то и делала, что бегала от меня, как ужаленная. Скажешь, совпадение? — может быть и сказала бы, но не теперь. Нет никакого смысла доказывать что-то человеку, который обвинил тебя до того, как дал шанс все объяснить. — Зачем мне что-то говорить? Ты и твоя фантазия хорошо справляетесь, так что все сам придумаешь. А я, пожалуй, пойду, Серкан Болат, мне нужно по пути заскочить к Каану Карадагу, вознаграждение забрать. Или он мой любовник, что подослал меня в тыл врага, чтобы выведать всю полезную информацию? — желваки запрыгали с новой силой, а Серкан в один шаг преодолел всё разделяющее их расстояние и теперь оказался почти прижатым к разгневанной девушке. — Спасибо, что подкинула мне пищу для размышлений о том, какую суку я успел пригреть на сердце, — от ничем не прикрытой наглости говорящего у девушки перехватило дыхание. — Достаточно, Серкан. Может выяснять отношения при всех — не лучшая ваша идея? — нет, что ты, он ловит кайф от публичного унижения, только она тоже молчать не станет. — Нечего выяснять. Нет никаких отношений. Больше нет, — Пырыл закрывает рукой непроизвольно открывшийся от удивления рот. — Ты умеешь быть смелым, Серкан Болат, ничего себе, — он уничтожил её, и теперь она предпримет тысячу и одну попытку, чтобы проделать с обидчиком ровно то же самое. — Уходи, Эда Йылдыз, — последний болезненный взгляд на него, и следом — беспрекословное послушание.

***

Эда не появлялась в офисе две недели. За это время «Арт Лайф» погрузился в беспробудный мрак. Если раньше Серкана за глаза называли склочным, душным, чёрствым и жестоким человеком, они ошибались. Теперь же он — воплощение всего злого, что только может быть в людях. После ухода Эды с него будто бы спустили ручник: он срывался на всех, кто попадался под руку, поувольнял тех, кто приносил рисунки ненадлежащего качества, примерно раз шесть превращал кабинет в руины и уходил из офиса раньше после проделанной работы. Однажды заявился пьяным, со спутницей, правда, в помещение не пустил, оставил ждать в машине. — Серкан, ты на кой черт приперся в таком состоянии? — взгляд мужчины едва фокусируется на зашедшего в кабинет Энгина. — Потому что я могу, Энгин. Это мой офис, если здесь этого ещё никто не забыл, — каким бы он пьяным не был, на такие фразы у него голос поставлен уже давно. — Прекрати себя так вести! Ко мне уже люди пачками подходят, хотят заявление по собственному написать. Хватит уже всех терроризировать, слышишь? Почему бы тебе просто ей не позвонить и не извиниться? — слово-триггер, сработавшее моментально. — Я, блять, бегаю за ней эти две недели, как чёртова собачонка! Я уже миллиард и один способ придумал, чтобы она явилась в офис и начала выполнять свои рабочие обязанности, но ей всего мало. Я не знаю, что она от меня хочет, Энгин, не знаю, слышишь? — слышит, и не только он. — Энгин, можно нам поговорить наедине? — из-за непрерывного крика никто из мужчин не заметил вошедшую в кабинет Эду. — Эда, он немного не в том состоянии для какого-то серьёзного разговора. К тому же, завтра он все забудет, абсолютно. Проверено годами, — Энгин беспокоился за то, что произошедшее двумя неделями ранее может повториться, только теперь с новой силой, продиктованной большим количеством алкоголя, влитого в Серкана. Но девушка лишь благодарно кивнула, мол «я справлюсь, спасибо». — Если что, кричи, — значит, ничего не вспомнит? Может это и к лучшему. — Серкан, я пришла отдать тебе кольцо и сообщить о том, что уезжаю. В Италию, — два целенаправленных шага и она оказывается рядом с ним, кладёт кольцо прямо на рабочий ноутбук и разворачивается, желая уйти. Перехваченная в воздухе рука затрудняет положение. — Почему ты убегаешь? — он с большим усилием встаёт, попутно продвигая девушку ближе к себе. Теперь Эда вжата в стол, а пути отхода преграждают две мужские руки, вцепившиеся в уголки рабочего места. Серкан не может ровно стоять, поэтому невольно опирается на девушку. Минуты две пытается бороться, заставляя свою голову быть на расстоянии хотя бы полуметра от лица пленницы, но вскоре сдаётся и кладёт её прямо на плечо девушки. Эда вздрагивает от столь неожиданной близости. Запах виски, сигарет и мужского парфюма перемешивается в лёгких, заставляя на мгновение прикрыть глаза. Он что, курил? Ведь даже это не отталкивает, не мешает сходить с ума от того, как он пахнет. — Я получила грант на обучение в лучшем архитектурном вузе Италии, а здесь меня больше ничего не держит, Серкан, — его руки сильнее сжимают уголки стола, голова с трудом поднимается с её плеча, а глаза теперь прожигают её лицо. — А я? Наш контракт? Проект госпожи Идиль? Ты готова все бросить? — злость, растерянность и что-то ещё, совсем не читаемое. — Хочу напомнить тебе, что две недели назад ты обвинил меня в воровстве дизайна и передачи его Каану, а ещё назвал меня сукой! Контракт уже не имеет смысла, у тебя в машине сидит полуголая девчонка, Селин уже не поверит в нашу крышесносную любовь. Проект госпожи Идиль я разработала и уже отправила ей на проверку, мы договорились работать дистанционно, так что да, меня здесь все ещё ничего не держит, — раздражительно выдыхает в губы, задерживаясь на них взглядом непозволительно долго. Что ты творишь, Серкан Болат? — Что мне надо было делать, если ты действительно вела себя, как сука, Эда Йылдыз? Меня тоже можно понять. Как можно, ничего не употребив, реально додуматься до той версии, в которой Каан соблазняет Мело, пробирается к вам в дом именно в тот момент, когда ты оставляешь документ первой важности на тумбочке при входе и со спокойной душой следуешь в душ. Да я даже с доказательствами не сразу все это в голове уложил. А по поводу Эсмы не переживай, это легко объяснимо. Расстались на две недели, ушёл в загул, с кем не бывает. Скажем Селин, что я загладил свои мимолётные увлечения несколькими десятками дорогущих авторских платьев, — и она бы даже разделила его веселье, если бы не тремор в руках и учащённое сердцебиение. — Очень смешно, это ведь так на меня похоже. Давай сразу обговорим легенду. Ты изменял мне? — голос дрожит, но ей уже плевать, скорее бы услышать ответ и сбежать отсюда. — Для Селин, конечно нет. Если тебя она ещё скрипя зубами выдержит, то через остальных точно не переступит, — пусть прямо сейчас скажет, что шутит. Продолжать держать себя в руках становилось уж очень сложно. — Серкан, ты с ними спал? Если да, о продолжении договора забудь! Я тебя прикрывать не буду, сразу же все ей выложу, — к дрожащему голосу добавились слёзы, скопившиеся в уголках глаз. Просто супер. — Разве в договоре был пункт про то, что мне совсем нельзя трахаться, Эда Йылдыз? — пусть засунет свою самоуверенную ухмылку себе в задницу. — Не думаю, что возвращение возлюбленной вяжется с беспорядочными половыми связями, Серкан Болат, а ну пусти меня. Сейчас же, — первая дорожка слез проложена. — Отпущу, когда скажешь, что ревнуешь. Даже не так. Что сгораешь от ревности. И что на Селин тебе глубоко похер, — какого чёрта так осознанно? — Совсем свихнулся за две недели запоя, или употреблял что посерьёзнее? От-пу-сти. Меня, — его руки обхватывают плечи девушки, не сильно их сжимая. — Ладно, все, угомонись, ни с кем я не спал, только хватит так дергаться, у меня вот-вот лопнет голова. А девушки в машине никакой больше нет, если она тебя вдруг продолжает волновать. Я уже давно написал ей сообщение с не особо вежливой просьбой свалить. Мы познакомились в клубе сегодня, она подсела, попросила угостить, я угостил. Потом умоляла подвезти до дома, я согласился, но сказал, что по дороге должен заехать на работу. Стало лень, сказал свалить. Конец истории, — отчитываться не собирался, но что-то внутри подсказало, что Эде необходимо услышать правдивую историю. И как можно скорее. Руки Серкана плавно спускаются ниже, останавливаясь на талии, сильнее прижимая к себе. — Можешь помочь добраться до дома? Я сильно устал, — его голова совсем расслабилась, а руки беспардонно блуждали по спине Эды, чем заставляли табун мурашек пробежаться по телу девушки раз пять без остановки. — Ладно, только поедем на такси, у меня на дешёвые женские духи аллергия, — заливистый смех Серкана заставляет невольно улыбнуться.

***

— Да тихо ты, — когда Серкан в очередной раз распластался на лестнице, а Эда вздрогнула, до смерти перепугавшись, пьяный мужчина начал не на шутку раздражать. Пора трезветь. — Эда, я не дойду, бросай меня, я только лишний балласт для тебя, — вот наглый. Перевернулся на спину и лежит. — А ну поднимайся, ещё немножко осталось, Серка-ан, — его рука подхватывает девушку под колено, заставляя потерять опору, благо, в его голове он не просто хотел приложить её головой об лестницу, а у него был план. Две большие руки сгребли к себе в охапку не особо сопротивляющееся от неожиданности женское тело. Эда оказывается сидящей сверху, а ладони Серкана не дают приподняться ни на единый миллиметр. — И что, по-твоему, ты делаешь? — сохранять самообладание почти невозможно, но последние его крупицы все же заставляют сопротивляться. — Не знаю, а по-твоему? — Серкан слегка нажимает на лопатки, заставляя Эду опуститься на него всем телом. Руки продолжают начатое, блуждают по спине, только теперь его ладони совсем не стесняются касаться поясницы, с каждым поглаживанием спускаясь ниже. — Серкан! — Эда собирается скинуть с себя его хищные лапы, но в моменте её руки подняты над их головами, тем самым заставляя лицо девушки замереть прямо напротив его. Из-за того, что дыхание давно сбито, последний глубокий выдох Серкан ловит своими губами. — Беру своё, — она миллиард раз представляла себе, какой он на вкус, как целуется и всевозможные ситуации, при которых этот поцелуй вообще мог когда-либо состояться. И это точно не соответствовало действительности. На лестнице и со вкусом виски, умопомрачительно. — Серкан, что ты… Что ты делаешь? — он не давал не то, что слово сказать, даже вздохнуть не выходило должным образом. Его губы терзали её, язык жадно исследовал рот, а руки нагло сжимали ягодицы. Бабочки в животе воскресли, завязав внизу тугой узелок. — То, что давно хотел, — отрывается от её губ, упиваясь в глаза томным взглядом. Ловкие пальцы на ощупь находят первую пуговицу, без единого сопротивления с ней расправляясь. — Серкан, ты пьян! Завтра будешь жалеть, — Энгин предупредил девушку о том, что с большой вероятностью к завтрашнему утру Серкан все забудет, но сейчас ей меньше всего хотелось об этом думать. Мысли словно так и норовили отключиться, оставив чувствам возможность насладиться моментом. Его руки на теле, губы на губах и возбужденный орган в районе паховых мышц. Единственное желание — раствориться в этих ощущениях. — Эда, я уже протрезвел, неужели не чувствуешь? — хитро улыбается. Чувствует, но этого мало, хочется больше. — Уверен, что хочешь взять меня на лестнице? — Эда тоже знает несколько грязных фраз. Серкан хватает её за шею, мгновенно прижимая к своим губам, впиваясь поцелуем. — Уверен, — шепчет в губы, не разрывая поцелуй ни на секунду. Его пальцы расправляются с последней пуговицей, запуская руки в свободное плавание по оголённому телу девушки, почти сразу же находят застёжку бюстгальтера. Им не понадобилось больше десяти секунд, чтобы с ней справиться и отправить совершенно ненужный аксессуар вниз по лестнице. Когда большие и указательные пальцы аккуратно обхватывают возбужденные соски, из губ вырывается первый, долгожданный стон. — Боже, я представлял это каждую грёбаную ночь. Представлял и дрочил, Эда Йылдыз. А теперь, ты извиваешься на мне и не можешь насытиться, желая большего, — в том, что частенько перед сном, запуская свои пальцы в трусики и доставляя себе удовольствие, она вспоминала каждую перебранку с Серканом, представляя немного другой исход, Эда признаваться однозначно не собиралась. — Я думаю, что пора приступить к делу. Мне кажется, ему очень больно, — она еле-еле расстёгивает пуговицу на его джинсах, высвобождая эрегированный орган и проводя по нему рукой, затем аккуратно обхватывает, то сжимая, то разжимая. Её очередь срывать стоны с его губ. — Блять, я больше не могу, — пальчики Серкана забираются под юбку, тянут почти насквозь промокшую ткань вниз, а после — отправляют вниз по лестнице, вслед за лифчиком. — Иди сюда, — мужчина максимально высоко задирает её юбку и заставляет подняться выше, чтобы их бедра были на уровне. Хватает за локти, тянет вверх, подставляет головку ко входу, возвращает свои руки на талию, постепенно опуская вниз. Первые толчки был плавными, пробными. Давали привыкнуть к внушительному размеру и чувству максимальной заполненности. Когда стоны девушки перестали походить на крики, он ускорился. Терзал её шею, губы, впивался ногтями в талию, постоянно регулируя темп. Эда, не желая оставаться совсем на второстепенных ролях, решила хотя бы на несколько мгновений взять ситуацию под свой контроль. Она аккуратно отлепила его пальцы, намертво вцепившиеся в её нежную кожу, скрестила со своими и прижала к его груди. Теперь она руководила процессом. Ничего сверхъестественного в постели творить она не умела, но то замедляться, то ускоряться, дело ясное. И судя по всему, это работало, особенно на медленных толчках, когда она ощущала каждый дюйм внутри себя. Эда услышала несколько едва слышимых мужских стонов, когда Серкан насильно вырвал свои ладони из её и вернул на прежнее место, вколачиваясь в женское тело с новой силой. Головка внутри начинает пульсировать, и она понимает, что он на пике. Осознание, что Серкан берет её на лестнице, накатывается новой волной возбуждения, он сжимает её сильнее, и шепчет на ухо что-то нецензурное. Последние пять толчков и он выходит, заканчивая ей на живот. — Подожди буквально минуту, — переводит дыхание и бежит за салфетками, почти сразу же возвратившись. — Пойдём наверх, — Серкан берет её за руку и тащит за собой. Придётся прикладывать значительное количество усилий, потому что идти самой ей тяжело. Ноги абсолютно ватные и ни черта не слушаются. Они добираются до его комнаты, мужчина доводит её до двуспальной кровати, аккуратно укладывает на неё Эду. Несмотря на недавнюю разрядку, взгляд, блуждающий по изгибам её тела, остаётся хищным и томным. Когда следы секса стёрты бумажным полотенцем, Серкан все равно не даёт ей подняться. — Ты чего-о? — большой палец быстро находит клитор, начинает массировать, в то время как средний поглаживает половые губы, так и норовя ворваться внутрь. — Ты не закончила. Я не могу не удовлетворить тебя, — ладони обхватывают бедра, а рядом с ними четко ощущается горячее дыхание. Черт. Черт. Черт. Когда на клитор обрушивается до чёртиков умелый язык, Эда не знает, куда деть своё раскрасневшееся от смущения и возбуждения лицо. Средний палец вовсю исследует её стенки, а язык продолжает ласкать клитор, то едва ощутимыми, то достаточно агрессивными движениями вправо-влево. — Не останавливайся, вот так, — ещё буквально несколько секунд, пожалуйста. Как там говорят? Фейерверк? Искры из глаз, в глазах? Все именно так. В ладонях приятное покалывание, а вата теперь не только в ногах, но и в голове, даже кружится немного. Приятно, до безумия приятно.

***

— И что теперь? — когда приятная нега более менее растворилась в теле, Эда решила, что пора бы и поговорить серьёзно. Вот только не судьба. Спит, причём беспробудно. Тогда они поговорят завтра. А если не вспомнит ничего? Да нет, точно вспомнит, в конце он уже вообще казался почти трезвым. Черт… А если? Ладно, все завтра. Сейчас она придвинется к нему ближе и постарается заснуть. Возможно, в первый раз, а возможно, в первый и в последний. Какой же он красивый. Она укрывает его одеялом более тщательно, целует в лоб, переворачивается на любимый бок, закрывает глаза и засыпает. Почти сразу.