Опия

Капли дождя барабанят по крыше небольшого дома, создавая неприятную мелодию, а шум заставляет ожидать худшего, которое никогда не заставляет себя ждать. С тех пор, как вампиры перестали скрываться и устроили самую настоящую бойню для всего человечества, прошло уже много лет, но никто так и не смог привыкнуть к этому. То, что происходит сейчас, трудно назвать честным сражением просто потому, что силы очевидно неравны. Сейчас вампиры стали во главе всего и воспринимают выживших людей лишь как еду, как стадо овец, что да, могут свободно гулять, но только до тех пор, пока хищник сыт. Все люди разделились на две группы, где одни занимаются самообманом, стараются не замечать происходящего, стараются жить привычной им жизнью, и на тех, кто отказывается быть едой, по крайней мере не той, что достанется вампирам без боя. Сокджин относится к первому типу. Черт знает, возможно, он бы и взял в руки оружие, но ему мешает чувство ответственности за одну юную особу, что сейчас устроилась на его коленях. Она была парню почти как сестра, но к собственному стыду Джин все чаще ловил себя на мысли, что девушка значит для него куда больше. — Красивые… — она смотрит на выцветшие журнальные вырезки с фотографиями людей в шикарных по нынешним меркам нарядам. — А кто они? — Актеры, — улыбается в ответ Джин, поправляя на плечах девушки прохудившийся плед, и мягко гладит ее темные волосы. — Актеры? — брюнетка прежде не слышала этого слова, а поэтому и недоумевает. — Это люди, которые раньше играли в театрах или в кино снимались, — объясняет парень и тут же понимает, что и о кинематографе девушка вряд ли слышала. — А ты видел эти… фильмы? — брюнетка приподнимается и с любопытством заглядывает Сокджину в глаза, заставляя его тихо рассмеяться. — Я всего на пару лет старше тебя, — отвечает он. — А про фильмы и актеров мне еще моя бабушка рассказывала. Не думаю, что сейчас где-то можно увидеть нечто подобное… — Жаль, — брюнетка снова опускает голову на бедро парня. — Никаких развлечений не осталось! — Действительно… — задумчиво отвечает Джин. По сути человечество с приходом к власти вампиров буквально деградировало, сделало шаг назад. Вроде и машины все еще существуют, самолеты, видео- и фотокамеры тоже есть, но не осталось никакой возможности ими пользоваться: фотографов, режиссеров и пилотов оставшихся в живых по пальцам можно пересчитать, но им уже не до работы и не до искусства. Все просто боятся за собственную жизнь. Боится и Джин. Правда не за свою, а за жизнь девушки, что прямо сейчас мелко дрожит от холода в его руках. Сквозь монотонный шум дождя Джин едва слышит тихие шаги и напрягается всем телом. Он быстро поднимает ее на ноги, кутает в плед, вручает в руки драный рюкзак с консервами и нервно оглядывается на дверь дома. Его движения плавные, быстрые, уверенные. Он знает, что если промедлить, то это может стоить им жизней. — Что происходит? — девушка, что успела задремать, трет заспанные глаза и пытается понять к чему такая суета парня. Сокджин прикладывает указательный палец к губам брюнетки, почти умоляя ее молчать. Дальше он резко выдыхает, стараясь скрыть свой собственный страх и унять дрожь в руках, а затем решительно скидывает с пола в сторону прогнившие табуретки, какие-то грязные тряпки и прочий мусор, открывая взору небольшой люк. — Полезай туда, — шепчет парень, все еще нервно озираясь на дверь, под которой уже начинают играть тени незваных гостей. — Быстро! — Я не хочу! Без тебя не хочу! — упирается девушка, кажется, начавшая осознавать происходящее. Джин не церемонится, силой заставляет брюнетку спуститься в подкоп и сбрасывает ей рюкзак. — Иди. Со мной все будет хорошо! — шипит он, желая, чтобы девушка как можно скорее ушла. — Джин… — шепчет та, цепляясь пальцами за деревянные доски с такой силой, что занозы в кожу впиваются. У Джина же занозы проникают в самое сердце. Он отворачивается, чтобы не видеть лица девушки и, прикладывая всю силу, срывает тонкие девичьи руки с досок, зная, что её пальцам сейчас чертовски больно, но пусть лучше болят пальцы, чем она станет поздним ужином для вампира. В тот миг, когда брюнетка проваливается в ров, Сокджин резко захлопывает люк и садится ровно на него, надеясь, что так он даст беглянке хотя бы несколько минут форы. Буквально через пару секунд дверь дома слетает с петель и падает почти на до смерти напуганного парня. В дверном проеме появляется несколько темных силуэтов, которые вскоре расступаются и пропускают другую фигуру, заметно отличающуюся от них самих самой плавностью движений. — Вы искали этот запах? — спрашивает один из силуэтов. — Да… — наконец, центральная фигура выходит на свет пары свечей, и Джин буквально впивается ногтями в доски пола. Перед ним стоит кажущийся совсем юным парень, чьи глаза красные, словно пара совершенных в своей красоте рубинов, которые обрамлены лесом черных ресниц, кожа юноши естественного оттенка, но Сокджин прекрасно понимает, что это лишь видимость, создаваемая теплым светом свечи. Перед ним вампир и, судя по свите, далеко непростой. Бессмертный жадно втягивает воздух и осматривает комнату. — Где… Девушка? — обращается он к Джину. — Иди к черту, — дрожащим от страха голосом отвечает тот. — Следи за языком, когда разговариваешь с господином! — один из свиты бьет Джина в лицо ногой, заставляя того отлететь в сторону. — Я хочу ее, — вновь говорит вампир, присев перед Сокджином. Парень чувствует на коже холодное дыхание бессмертного, ощущает мороз, который буквально источает его тело, и изо всех сил пытается обуздать свой страх. — Ты не получишь ее. — Ладно… — вампир касается пальцами лица Джина, подставляя его к свету. — А тебя? Тебя я получу? — Можешь убить меня. Смерти я не боюсь, хотя жаль будет умереть от рук такого отброса, как ты… — Джин вырывается из рук бессмертного и смотрит на него свирепо, словно хочет броситься. — Отброса… — задумчиво повторяет вампир. — Тогда, может, я дам тебе узнать, что значит быть таким отбросом, как я? Что думаешь? — Лучше смерть! — не раздумывая отвечает Сокджин, но уже поздно. С виду хрупкое тело вампира оказывается в сотни раз сильнее Джина. Руки бессмертного опускаются на широкие плечи парня, наклоняют его голову вбок, открывая взгляду пары алых глаз пульсирующую венку на шее. Миг, и острые клыки впиваются в теплую кожу парня, не причиняя ему боли, что странно. Сокджин шипит от ненависти к происходящему, старается вырваться, но все тщетно – жизнь медленно покидает его тело. Когда ему начинает казаться, что он вот-вот потеряет сознание, когда в глазах уже появилась молочно-белая пелена, вампир отстраняется. Сокджин чувствует, как бессмертный бережно запрокидывает его голову, придерживая затылок и, прикусив собственную губу до крови, аккуратно касается губ парня поцелуем. — Господин… — выдыхает один из свиты. — Вы уверены, что это было необходимо? Одного взгляда бессмертного хватает для того, чтобы не просто заставить фигуру замолчать, но и упасть на колени в поклоне. — Такие, как он, должны узнать, что такое бессмертие… — мурлычет вампир, вглядываясь в лицо Сокджина, который уже потерял сознание. — Считайте меня альтруистом, но я просто хочу подарить этому прекрасному человеку шанс на лучшую жизнь…