Опия

Только днем все жильцы особняка начали просыпаться, приходя в себя после вечеринки. О той беззаботной атмосфере, полной веселья и кутежа, теперь напоминали лишь пустые бутылки, разбросанные по комнатам, сдвинутая в углы мебель и затуманенный похмельем разум. Вам всем бы еще валяться в постели, нежась в слабости собственных тел, но Намджун, который, кажется, и капли в рот прошедшей ночью не взял, решительно принялся поднимать на ноги каждого участника сегодняшней вылазки. С тем, как молодой мужчина будил своих бойцов, в особняке нарастало напряжение, которое совсем скоро стало настолько ощутимым, что его, казалось, ножом можно было разрезать. Все происходящее ты воспринимала как должное, почти обыденное, ведь уже давно заставила себя привыкнуть к подобной жизни, словно на пороховой бочке, вжилась в роль бесчувственного солдата. Жаль того же нельзя было сказать о Тэхене. Парень бегал по особняку, суетился, приводя в порядок твое оружие, просто старался занять свои руки и голову хоть чем-то, лишь бы окончательно не поддаться панике и не впасть в ступор. Когда же вся команда для вылазки была собрана в холле, ко всем ринулись прощаться те, кто остается ждать их здесь, в безопасности, но к тебе одной Тэхен не спешил подойти. — В чем дело, а? — спрашиваешь ты парня, вздрогнувшего от звука твоего голоса. — Даже не попрощаешься со мной? — Если попрощаюсь, значит приму то, что ты уходишь и… Можешь не вернуться. Так что нет, прощаться я с тобой не буду, — чеканит юноша не свойственно твердым для него голосом. Отчасти ты понимаешь, что в его словах есть толика истины, но не подаешь вида. Улыбаешься. — Брось. Я как кошка с девятью жизнями. Вампирам не убить меня, слышишь? А теперь попрощайся со мной как следует и пообещай, что к моему возвращению ты припасешь для меня баночку консервов. — О… — голос парня начинает дрожать, и тот по-детски поднимает голову выше, не позволяя слезам скатиться вниз по щекам из глаз. — Обещаю… Ты только вернись, ладно? — Обещаю, — тепло улыбаешься ты, желая, чтобы Тэхен запомнил тебя именно такой. — Все готовы? — голос Намджуна громом раскатывается по стенам особняка, заставляя всех затихнуть. — Выдвигаемся! Все покорно следуют за лидером, стараясь не отягощать себя лишними чувствами к тем, кто остается стоять за их спинами. Да, буквально минуту назад они клялись им, что вернутся, что они обязательно еще станцуют вместе после пары стопок паршивой на вкус наливки, но в глубине души каждый боец знает, что эта вылазка может стать для него последней. Пожалуй, в этом и заключается основное отличие бойцов сопротивления от тех, кто остается ждать их за посеребренным забором – они лишились достаточно многого, чтобы обесценить свою жизнь и потерять весь интерес к существованию. Намджун идет во главе хаотичного строя и негромко повторяет схему ваших действий, ты же плетешься где-то в середине и даже не пытаешься прислушаться к его словам. — Чего нос повесила? — Чонгук в привычной ему манере почти вешается тебе на шею, переложив большую часть веса своего тела на тебя. — Не хочешь Джуна послушать? — А смысл? — без капли энтузиазма отзываешься ты. — Он же снова повторяет, что нужно держать строй, отрубать этим тварям головы даже если кажется, что те сдохли, что нельзя возвращаться за своими… — Все-то она знает… — паясничает Чон, закатывая глаза. — Зануда… — Чонгук, почему ты всегда такой веселый? — вопрос, который зрел в твоей голове со дня знакомства с парнем, наконец сорвался с твоих губ. — Я проебал все, что только мог своей жизни: семью, брата, каждую кроху надежды на лучшую жизнь, — широко улыбается парень. — Мне не осталось ничего, кроме как улыбаться этой паршивой жизни. Даже если меня сегодня убьют, знаешь, я не перестану улыбаться. Пусть судьба выкусит, пусть посмотрит, что я не сломался… Не сломался… На последний фразе голос парня становится тише, и ты понимаешь, что Чонгук такой же, как и все, так же заставляет себя поверить в то, что у него остались силы противостоять окружающему вас пиздецу. Когда ваша группа оказывается в паре сотен метров от полуразрушенного многоэтажного дома, в котором и обитает гнездо вампиров, Намджун не оглядываясь поднимает руку в воздух, безмолвно приказывая всем остановиться. Пока все замирают, стараясь даже не дышать, Ким прислушивается к каждому шороху, вглядывается в глубину разбитых окон, в которых видна лишь одна тьма. — Факелы! — командует он, и стоит нескольким парням в начале строя поджечь увесистые палки, обмотанные тряпками, пропитанными керосином, как вся группа штурмом врывается в здание. Началось. Ворвавшись в абсолютную темноту здания, огонь факелов едва ли помогает вам не потерять уверенность. Встав плотным кольцом, вы щуритесь в темноту, ожидая атаки, и бессмертные не заставляют себя долго ждать. На вас налетают около десяти вампиров, кажется, совсем юных, неопытных, чьи отрубленные головы довольно скоро с тихим грохотом падают на пол. — Что-то не так… — тихо бормочет Намджун. — В таком небольшом гнезде, как это… Не может быть столько молодняка… — А ты уверен, что гнездо-то небольшое, человечек? — почти шепчет пугающий и в то же время омерзительно приятный голос. Ты инстинктивно достаешь из ножен на поясе катану и принимаешь боевую стоку, которое твое тело принимает самостоятельно, по наитию. Гнездо, которое вы так смело решили уничтожить, оказалось намного крупнее, чем вы могли себе предположить, и теперь ваша группа, окруженная стаей бездушных тварей с кроваво-красными глазами, кажется ничтожной. — Держать строй, — кричит Намджун, рукой прикрывая парней за собой. — Отступаем! — Не сегодня — шипит один из голосов в темноте, и уже в следующий миг Кима валит на землю вампир, уже обнаживший белоснежные клыки. Ты, забыв обо всем, отбросив остатки страха за собственную жизнь, бросаешься к Намджуну. Руки, на уровне рефлексов привыкшие резать, рубить, кромсать, уверенно заносят катану и сносят голову вампира. — Непослушная девчонка, — рычит Ким, рукавом стирая с лица брызги вампирской крови. — Потом отблагодаришь, — усмехаешься ты и протягиваешь лидеру руку, помогая ему подняться на ноги. Вокруг происходит самая настоящая бойня, в которой не разобрать кому принадлежит кровь, залившая ровным слоем пол под ногами, чьи вопли раздаются эхом в здании, на чьей стороне преимущество. — Отходим! — снова орет Намджун, и теперь ты замечаешь, как часть людей ринулась к выходу. Твои руки, залитые теплой кровью, сжимают рукоять меча, дрожат от напряжения и желания убивать, но выхода нет, ты вынуждена следовать приказу лидера группы. Тихо выругавшись, ты торопишься за своими, но длинные цепкие пальцы внезапно и до боли крепко хватают тебя за плечо, дергают назад, заставляя упасть на лопатки. Опыт битв сейчас летит ко всем чертям, и ты только инстинктивно размахиваешь перед собой катаной, надеясь если не убить, то хотя бы ранить того, кто повалил тебя на пол. Хотя и эти жалкие попытки самозащиты длятся недолго. Вскоре на твои запястье наступают, словно приколачивая тебя к полу. Пальцы безвольно разжимаются, выпуская оружие, заставляя тебя поверить в то, что это и есть твой конец. Хреново, что ты в последние секунды жизни не сможешь сжимать свой меч, но перспектива встретиться на том свете с Джином заставляет тебя отбросить лишние сожаления. Бессмертный нависает над тобой, шумно втягивает твой запах и совершенно отвратительно облизывается, цокая языком. — Ты пахнешь… Так вкусно… Не удержаться… — Просто сделай это быстрее, — уже без страха отвечаешь ты и закрываешь глаза, готовя себя к боли, с которой клыки войдут в твою шею, к тому чувству слабости, с которым тебя покинет жизнь. — Прочь, отброс, — резко выдает уже другой голос, и после звука удара вампир, еще секунду назад пускавший слюнки на твою кровь, отлетает в сторону. — Знакомый запах… — задумчиво протягивает тот же голос. Мужчина наклоняется к тебе и, взяв в руку локон твоих волос, подносит его к носу, вдыхая запах. — Да… Его ни с чем не спутать… Давно же я мечтал тебя найти. Господин Пак обрадуется тебе, человечек…