Опия

Ты не успеваешь опомниться, как один из вампиров рывком поднимает тебя с пола. Уже в следующую секунду на твоих тонких запястьях ледяные пальцы завязывают в узел грубую веревку. Тебе страшно, но не смерти ты боишься, а боли. Тебе бы сейчас паниковать, стараться вырваться, но нет. Обреченность и даже принятие стянули твое тело, словно тебя пищевой пленкой обмотали, и все, что тебе остается: закрыв глаза смиренно ждать своего конца. — Ты сказал, что искал меня… — негромко произносишь ты, скосив взгляд на вампира, что оттащил от тебя того, чьи клыки почти пронзили твою шею. — Не так выразился, — исправился вампир, толкнув тебя ладонью между лопаток, заставляя идти вперед. — Я, честно говоря, не надеялся снова вдохнуть твой запах. Вы же такие хрупкие… Думал, ты умерла давно. — Если бы, — усмехаешься ты себе под нос, идя словно осужденный на плаху в окружении стражи. — Зачем я тебе? Что во мне особенного? Вы резко останавливаетесь, и тот, с кем ты почти завязала разговор, грубо берет тебя за подбородок, поднимает его, заставляя смотреть ему в глаза. Пара алых глаза не пугают тебя, ты видела их сотни раз и почти столько же раз заставляла этот ярко красный свет потухнуть в них. — Я не настроен на разговоры, но ты сама все скоро узнаешь… — лживо ласково, обманчиво нежно говорит вампир. — А теперь успокойся, не думай ни о чем и молчи… После слов бессмертного по всему твоему телу пробегает стайка приятных мурашек, и ты даже слабо улыбаешься. Нет больше тревоги, нет боли, нет волнения. Ничего больше нет, и дальнейший путь тебе кажется дорогой в родной дом. Твое тело приятно обмякло, и тягучая словно карамель слабость не позволяет ничего произнести. Ты никогда в своей жизни не принимала наркотики, но всегда думала, что быть под кайфом сравнимо с тем состоянием, в котором пребывала сама. Не переживая о том, куда ты идешь, твои мысли были заняты только смакованием собственных ощущений, так что очутившись перед старой виллой, по архитектуре напоминающий убежище сопротивления, ты удивилась только тому, как скоро вы сюда добрались. — Открыть ворота! — голос, раздавшийся где-то в высоке, заставил тебя поднять голову к небу, на вышку, где находился караульный. Кованные диковинным узором ворота со скрипом стали открываться перед вами, и только теперь приятное чувство беззаботности стало отпускать тебя. — К-какого хрена? — шепчешь ты, не понимая, как могла всю дорогу витать в облаках. Нет, ты помнишь, как вы добирались, помнишь дорогу, пейзаж, что вас окружало и даже грязь под ногами, но не веришь в то, что твое сердце все это время билось ровно, что твой разум ни разу не попытался воспротивится происходящему. — А, уже пришла в себя? — вампир небрежно бросает взгляд на твое растерянное и даже побледневшее лицо. — Не думал, что ты освободишься от внушения так скоро. — Вну…? — хочешь переспросить ты, но не успеваешь, ведь пара бессмертных позади тебя вновь толкают в спину. Ты спотыкаешься, прикусываешь язык и почти падаешь на землю, но сильные руки придерживают тебя. Участок, на который вы прошли, ухоженный и красивый, и, по правде говоря, такие ты видела разве что на страницах старых журналов и фотографиях. Вилла также поражает своей роскошью. Стены, украшенные барельефами и лжеколоннами, абсолютно совершенны и даже в сравнение не идут с вашим ветхим особняком, у которого штукатурка вся уже давно осыпалась. Освободившись от внушения бессмертного, ты инстинктивно стараешься пятиться, подсознательно чувствуешь, что это не то место, где тебе стоит быть, не то место, где ты будешь в безопасности. — Нет… — тихо под нос бормочешь ты, словно простое отрицание сможет изменить происходящее. — Нет… Устав от твоих жалких брыканий, пара вампиров берут тебя под локоть и с легкостью поднимают в воздух, продолжая идти вперед. Перед тобой показывается дверь здания, как и все красивая, дорогая, и ты думаешь, что тебя ведут именно туда, но нет. У самой лестницы группа вампиров во главе с тем, кто внушил тебе обманчивую безмятежность, резко сворачивает и, спустившись по несколько потертым ступеням, заходят на подвальный этаж. Твои легкие сдавливает паника, охватившая тело с явным запозданием. Ты болтаешь ногами в воздухе, зная, что это ничерта не изменит, стонешь, стиснув зубы, до боли зажмуриваешь глаза и так отчаянно стараешься освободить руки из тугого узла веревки, что те уже невыносимо болят. Мрачный подвал пахнет сыростью и страданиями, частью которых ты вот-вот станешь. — Что вы хотите со мной сделать? Зачем я вам? Почему вы просто не осушите меня? — вопросы сыпятся из тебя неконтролируемой очередью, но это не из-за интереса, а из-за истерики. Тебя проносят через длинный коридор, по стенам которого расположены пустые клетки, и, честно, ты боишься даже подумать, что в них происходило, кто в них был. Воображение часто шутит с людьми злую шутку, заставляя тех представлять самое ужасное именно тогда, когда этого делать не стоит. Вот и ты на секунду, на одно мгновение представляешь, как за одной из этих решеток мог сидеть Джин, как его длинные пальцы царапали бетонные стены, как в нем медленно умирала надежда. У тебя перехватывает дыхание так, словно бы тебя ударили в солнечное сплетение, и именно в эту минуту тебя бесцеремонно бросают на пол одной из клеток. Пронзившая плечо и бедро боль от удара заставляет тебя почти бессознательно корчится на холодном влажном полу. Будучи полностью равнодушным к твоим страданиям, один из несших тебя вампиров наклоняется и ловко снимает с твоих запястий веревку. Когда холодный воздух касается уже кровавых ран на коже, ты протяжно стонешь и всхлипываешь от боли. — Посиди здесь, пока господин Пак не решит, что с тобой делать, — равнодушно говорит бессмертный, после чего исчезает во мраке подвала вместе с остальными вампирами, не позволяя тебе спросить, кто такой этот господин Пак и для чего тебя сюда привели. Превозмогая боль, ты подползаешь к стене, источающей холод и, приподнявшись на руках, садишься, откидывая голову на сырой бетон. Раньше ты думала, что тебя уже ничем не удивить, не напугать, но ошибалась, и это даже немного смешно. — Ты… Человек? — хриплый голос прямо за стеной, на которую ты облокотилась, заставляет тебя вздрогнуть и напрячься всем телом.