Опия

Упав на землю от того, как резко одернул тебя Юнги, ты не спешишь подниматься. Эта ночь так прекрасна, блаженная в своем совершенстве, что ты хочешь лишь наслаждаться ей, не думая ни о чем. Боль в твоем горле прошла, и все тело кажется невесомым, прозрачным и призрачным. — Нормально себя чувствуешь? — Мин поднимает лицо Тэхена к свету луны и внимательно его разглядывает, — Чувствуешь слабость? — Д-да… Но все в порядке, правда… — слегка растерянно отвечает парень. Чары Юнги начинают рассеиваться от большой потери крови, и Тэхен уже начинает понимать, что у него нет ни одной причины оставаться спокойным. Юнги чувствует это и всеми мыслимыми силами старается держать ситуацию под контролем. — Эй, когда он окончательно придет в себя, тебе лучше быть рядом, — обращается он к тебе, и его слова действительно заставляют тебя подняться и подойти к ним. Тебе очень сложно заставить себя трезво мыслить, ведь выпитая кровь действует на тебя более чем опьяняюще. Она дарит покой и возбуждение одновременно, пробуждает каждую клеточку в теле и пораждает покой настолько поглощающий, что тебе кажется, словно ты обкурилась травки. Единственное, что позволяет тебе окончательно не потерять связь с реальностью – глаза Тэхена. Ты смотришь в темные карие глаза, похожие на оленьи, видишь в них дрожащее отражение звезд и невольно вспоминаешь все самое теплое, самое лучшее, что уже не раз находила в этом омуте. — Вы вампиры, да? — голос парня дрожит, предательски выдавая его страх. — Ты стала вампиром? Парень почти плачет, глядя на тебя, словно ты живой труп, словно уже разложилась наполовину, и это чертовски больно. Все удовольствие, которое ты испытывала еще пару секунд назад, испарилось, лопнуло, как мыльный пузырь, и теперь ты просто тонешь в ненависти к себе. — Мы не причиним тебе вреда, — Юнги старается успокоить Тэхена. — Да, да… Я знаю. Если бы вы хотели меня убить, то давно сделали бы это, — Тэ, казалось бы, с Юнги разговаривает, но его взгляд прикован к тебе, заставляя усомниться в том, что людям недоступна способность зачаровывать. — Как это произошло? — Кхм… — Мин закашливается и косится на тебя, в надежде, что ты сама расскажешь о случившемся другу, но ты не в силах и звука издать. — Ты должен знать, что она сделала это добровольно. На кону была ее жизнь, и, поверь, стать вампиром лучше, чем покинуть этот мир навсегда. Тэхен кивает словам Мина, хотя это может быть и просто сильная дрожь. Тебе, на самом деле, страшно представить то, что творится в душе парня, хотя… Нет, ты знаешь, что он чувствует лучше кого бы то ни было. — Ты в порядке? — обжигающе теплая ладонь парня опускается на твою щеку, и слез не сдержать. — Нет, — ты мотаешь головой, громко всхлипывая, — Я… Я только что пила твою кровь, Тэхен… Я не в порядке. — Главное, что ты… — Тэхен чуть не давится, глотая слово «жива», — Слушай, не волнуйся, ладно? Это ведь твой друг? — Юнги, — тут же отзывается вампир, — Я позабочусь о ней, будь спокоен. И… Тэхен, да? Твоя рука… — О! Никто не узнает, обещаю! — парень поспешно опускает рукав водолазки, скрывая твой укус, — Забинтую руку, как только вернусь, а ребятам скажу, что порезался. Я на самом деле ужасно неуклю… — Береги себя… — эти слова срываются с твоих губ сразу, как только ты увидела того самого Тэхена, парня, который собственной тени иногда боится, неуклюж, порой нелеп, но так искренен, добр и чист душой. — Береги себя… Патрульные на заборе совершают обход, заставляя вашу тройку разбежаться в рассыпную. — Если… Если тебе… Если ты захочешь есть, приходи! — странным шепотом кричит тебе парень, уже крадясь вдоль забора. Ты хочешь бежать следом, хочешь вернуться в особняк сопротивления, хочешь… — Это уже не твоя жизнь, — тихо говорит тебе Мин, крепче сжимая руку и прикрывая вас ветвью, — Нам пора. Ты провожаешь глазами Тэхена, и он словно забирает с собой всю тебя: нет больше страха, тоски о прошлом, злости, осталось полая оболочка, которую Мин настойчиво тянет за собой ровно до тех пор, пока вы не оказываетесь у двери в квартиру Хосока. Ты сгибаешься вдвое так, словно физически устала, но это ни черта не так. «Возьми себя в руки, возьми себя в руки, возьми себя в руки», — твердишь ты себе, надеясь вернуть самообладание и начать уже думать, а не чувствовать. — Юнги, это когда-нибудь прекратиться? — с раздражением в голосе, но надеждой в глазах спрашиваешь ты у вампира, открывающего дверь. — Смотря о чем речь… — О моих эмоциях! Боже, меня буквально разрывает на части! — Пройдет немного времени и станет легче, обещаю… — Мин заводит тебя в квартиру и запирает дверь. — Только не забывай, что обращение только усиливает уже существующие чувства, не создает новые… Прости… Это «прости» звучит для тебя как приговор. Ты надеялась, что этот убивающий натиск обостренных чувств исчезнет сам собой, ты искренне полагала, что вампиры другие, что главное их преимущество не в бессмертии, не в силе, не поддающейся пониманию, а именно в своего рода бесчувственности. Как иначе можно пережить бессмертие, которое обрекает на бесконечную войну с собственным сердцем? — Черт, — ты отворачиваешься от вампира и, запрокинув голову, небрежно стираешь слезы, — Надо проведать Джина. — Подожди, — Юнги останавливает тебя у двери в подвал, — Ты… Готова к тому, что ждет тебя внизу? Джин голоден, он в бешенстве от того, что мы заперли его в клетке, и он точно не настроен на диалог… — Юнги, кстати, а ты ел вообще со вчерашнего дня? — ты вскидываешь бровь, понимая, что Мин явно должен был пить кого-то, раз все еще выглядит совершенно нормально. — Ты будешь смеяться, если я скажу, что выпил оленя, пока ты спала? — Буду, — тут же отвечаешь ты, понимая, что вот-вот засмеешься в голос даже не из-за рациона вампира, а из-за того, как тот ужасно мило смутился. — Тогда смейся, — фыркает Мин и первым спускается в подвал, сопровождаемый звуками твоего заливистого смеха. Впервые за действительно долгое время ты смеешься так искренне.