Ликорис

Провалившись в бездну, девушка оказалась в светло–белом помещении. Хотя нет. Это вовсе не помещение. Ведь здесь нет ни стен, ни потолка. Просто пустота. Второе измерение. Дева сделала шаг, затем второй, а на третий тут же почувствовала как что-то появилось под её ногами. Это оказались кроваво-красные лилии, ликорис, её любимые цветы. Спустя мгновение, цветы появились везде, бесконечная поляна паучьих лилий заполонила все пространство, словно бесконечное поле крови. Только сейчас брюнетка заметила на себе белое кружевное платье до колен. Осмотревшись, она увидела чёрную полосу, что медленно надвигалась на неё. Но на удивление, девушка никак на это не среагировала. Словно загипнотизированная, дева завороженно смотрела, как черная линия изогнулась. Вдруг девушка опознала в ней большую черную змею, гадюка медленно поползла к её ногам, а затем, остановившись на талии брюнетки, приложила свою голову к месту, где расположено сердце. Мне показалось, будто мой позвоночник только что освободили от тяжёлой ноши. Сейчас я смогла спокойно сесть. Кошмары. Все люди хотя бы раз их видели. За последние полгода они снились мне практически каждый день. В определенный момент это ужасно осточертело. И, дабы не просыпаться в холодном поту с испорченным настроением, я начала принимать сильные таблетки из-за которых вырубаюсь буквально через 10 минут. Ещё одним вариантом избавления от этих жутких сновидений был алкоголь. К слову, моей бабушке это не нравилось от слова совсем. Она принадлежала к тому типу людей, которые думают прежде всего о внешности. Чистая кожа. Блестящие волосы. И так далее. А уже потом о здоровье. Поэтому практически каждое утро мне по голове стучали за все мои «проделки». Чуть позже я поняла, что кошмары снились не просто так, их основная причина — стресс. А стресс начал одолевать меня из-за надвигающегося апокалипсиса

***

Чёрная машина с панорамными окнами ехала очень медленно. Хотя… Честно говоря, я это не замечала. За окном менялись пейзажи: деревья, луга, редко появлялись дома. Так странно осознавать, что совсем скоро всё Это превратится в руины; чистый воздух пропитается радиационным ядом, а люди вымрут. Ну конечно же не все. В числе выживших окажусь, например, я. — Мисс Моне, мы прибыли, — Сказал темнокожий мужчина в черном смокинге. — Благодарю, — Без лишних слов мне открыли дверь и я встала на пустынную, засохшую из-за жаркой температуры землю. Ну что сказать, Лос-Анджелес. Только сейчас я заметила странное здание. Оно было сделано из черного камня, большое, в виде спирали, а около него стояли две женщины. Одна высокая, наверное под два метра ростом, а вторая максимум полтора. Мисс Мид и Кулак. — Добро пожаловать домой, Мисс Моне, — с дружелюбной улыбкой сказала женщина с короткими черными волосами. — Рады, что вы с нами, — более хладнокровно, но всё же в доброжелательном тоне поприветствовала Кулак. — И мне безумно приятно видеть вас здесь, дамы. Как я понимаю, это убежище, — указала я взглядом на здание к которому они стояли спиной. — Сам аванпост находится под землёй. А это лишь вход. Думаю, он вам понравится, — ответила мисс Мид. Серые стены, свечи, мебель в чёрных и бордовых оттенках, мне, определённо, здесь понравится.

***

По коридору раздавались уверенные и быстрые шаги. — Кооператив сделал всё, что я просила? — небрежно, даже с какой-то крупинкой наглости спросила Моне. — Фиолетовая одежда в викторианском и в современном стиле — в наличии. Встроенный в здание кинотеатр — есть. Библиотека, соответственно, тоже есть, — ответила мисс Мид. — Превосходно. Что по поводу пропитания? — Кубиков, примерно хватит на 18 месяцев, — сказала Кулак. — Маловато. За 18 месяцев Земля никак не сможет исцелиться, да и кооператив не сильно торопится возрождать человечество. — Апокалипсис ещё не настал, а вы уже настроены на плохое. Так нельзя. — И то верно. Что же, придется заказать пару ящиков красного вина. Исходящий из камина жар и свет, медленно обволакивал помещение. Девушка сидела в кабинете. Он также был обустроен по ее распоряжению. Заходя в кабинет, по левой стороне перед вами находится рабочий стол из черного дерева. В принципе как и вся мебель здесь. По правую сторону расположены два кожаных кресла. Вдалеке находился камин. На одном из этих кресел полулёжа устроилась брюнетка. Шпильки сняты с ног, черный пиджак висит на кресле. В своем кабинете брюнетка находится практически нагой. А все потому, что под пиджаком на ней ничего не было надето. На ее правом плече красовалась большая чуть доходящая до локтя татуировка в виде цветов. К слову, она была не единственная, вторая татуировка находилась на левом бедре, великолепная Луна с папоротником. Ноги лежат на столе, а голова блаженно откинута назад, глаза прикрыты. Позволь здесь оказаться хоть одному фотографу, она тут же бы попала на любой модный журнал для мужчин. Три стука в дверь. Девушка быстро взяла пиджак и накинула его на плечи, паралельно вопрошая совершенно спокойным голосом: — Кто? — Это я, Ева, можно зайти? — этот голос брюнетка узнает из тысячи. — Входи, — девушка расслабленно откинулась на кресло. В комнату зашла Мириам Мид, в одной руке она держала два бокала, а в другой находилась бутылка красного вина. — Помнится ты говорила, что хочешь. — Ты знаешь, как меня порадовать, — женщина налила в бокалы темно-красную жидкость и села напротив Моне. За эти полгода они очень сблизились, много времени проводили вместе. А сейчас станут еще больше. — Дорогая, с тобой всё нормально? — Ева не заметив, как провалилась в свои мысли, посмотрела на свою собеседницу, возвращаясь в реальный мир. — Ты выглядишь такой задумчивой. — Просто устала. Дела по кооперативу, поездка в Париж, самолет и сюда еще добрых 2 часа езды. Да и воздух тут такой тяжелый. — Это всё потому, что мы находимся под землей. Скоро ты привыкнешь. Кстати, уточни если я неправа. Судный день настанет через неделю? — Судный день… Забавно звучит. Будто бы сам Бог зайдёт на землю и разрушит всё. Но на самом же деле мир разрушат алчность, гордыня и радиация, — девушка одним глотком опустошила половину бокала, — и да ты права, через неделю. — С тобой точно всё нормально? — Да, — отпив рубиновую жидкость, девушка продолжила, — приму душ и лягу спать, а затем проснусь и немного прогуляюсь. Если что-то случится — позвоните.

***

Каковы были бы ваши действия, если б вы знали, что до конца света остается 7 дней. Наверняка, начали прощаться с родными, попытались сделать то, на что так давно не решались. Не поверите, но я вот подумала стать распутной девкой. Мне никогда не было понятно, почему люди стесняются открыто говорить о сексе. Но ещё больше непонятно, почему люди привыкли ставить ярлыки именно на девушек, любящих отношения на одну ночь? Хотя знаете, сейчас уже плевать. Проснувшись в комнате, как потом выяснилось, не в не своей, я тут же осмотрела помещение: однокомнатная квартира–студия в многоэтажке. Неплохо. Около меня на животе лежал парень, светлые волосы и накаченное тело, тоже ничего. Уже окончательно проснувшись, я смотрела комнату более внимательно, надеясь найти свои вещи. И нашла. На полу красовалось короткое бордовое платье, рядом валялись черные лабутены. Этот наряд так и кричал: «Сегодня мне нужен хороший перепихон!». Поднявшись на ноги, я почувствовала небольшую судорогу в ногах, а это, определённо, говорило о хорошо проведённой ночи. Найдя ванную, я приняла душ и оделась. Начав красить губы бордовой помадой, заметила шорох. — Уже проснулась, — послышался нежный юношеский голос. Не нравятся мне такие, люблю хриплые. Я взглянула в зеркало, это был тот самый блондин. Довольно привлекательной наружности, на вид ему около 20-23 лет, красивое тело, милое личико да еще и квартира в центре, прямо-таки парень–мечта. — Как видишь. — Прости, забыл твоё… — Имя? Да забей, всё равно мы видимся в первый и последний раз. Спасибо за вечер, было весело, — ответила я и тут же скрылась за дверью квартиры. В наше время многие дети растут без отцов, однако моя ситуация была немного иной. Я росла без матери. У меня была только бабушка. Её типаж личности — «светская львица». Проживя с ней большую часть своей сознательной жизни, я вдруг поняла, что стала очень походить на нее. Не только внешностью, но и характером. В этой жизни больше чем себя, я люблю всего три вещи: Искусство, Вино, и Власть. Всё было готово: одежда, припасы, даже мои прихоти были исполнены. Иногда я невольно задумываюсь, кто же, черт возьми, сидит в этом кооперативе? Великие умы человечества, которые управляют миром? Если это так, то почему они вообще наделили меня столь огромной властью? Я чувствую, что играю с огнем, однако мне удается это делать не обжигаясь. Уже завтра наступит тот день. Ровно в 12:30 будут сведены счёты с миллиардами жизней. Забавно осознавать, что скоро исчезнет буквально все и всё. Руки слегка дрожали, но все же уверенно нажимали на дисплей телефона. Приложив телефон к уху, послышались гудки. Бабушка всегда берёт трубку, неважно день это или ночь. — Bonjour, Елизавета Моне слушает. — Здравствуй, бабушка. — Привет, дорогая. У тебя что-то важное или так поболтать? — Завтра Апокалипсис. Вряд ли мы ближайшее время сможем поговорить. — Дорогая, ты преувеличиваешь. Наверняка, Кооператив что-нибудь придумает, может мы будем как в средневековье письма отправлять? — Ты слишком позитивно расположена к ним. В конце концов именно они устроят Апокалипсис. — Чтобы не быть съеденным, нужно подстраиваться под хищника до того момента, пока не станешь сильнее. — Вряд ли можно быть сильнее хищника, который устраивает с нашим миром такое… Я прикрыла глаза. Снова нахлынули тяжёлой волной воспоминания. Что вас сломало? Какой был самый ужасный момент вашей жизни? Когда вам разбили сердце? Или предали? Умер кто-то любимый? Каким был момент, когда вы поменялись кардинально? Я помню этот день, как вчера. Меня не предали, нет, и никто не умер. Казалось, после этого дня что-то изменилось во мне, в моих близких и вообще во всем мире. Мне было 16. Школьная вечеринка. Я призналась парню, который мне нравился. Сначала он воспользовался мной, а затем прилюдно опозорил. Помню, как прибежала домой, скинула каблуки и долбанное короткое платье. Я ревела несколько часов, пока не пришла бабушка. Она выглядела очень пьяной. Обычно, такие, как она, не могут сильно напиваться, так что скорее всего бабуля была просто слегка подшофе. Подходя ко мне, она улыбалась во все 30 зуба, а когда увидела мое зареванное лицо, заинтересовалась. После ее вопроса, заданного чисто ради приличия «Что случилось?», я зарыдала как невменяемая и начала изливать ей всю свою душу. Но правда в том, что Елизавета, моя бабушка, терпеть не может проявление слабости в любом виде. И пока я рыдала и взахлеб орала о том что больше никогда не зайду в ту школу, она спокойно налила бокал вина. — Я ненавижу его! Ненавижу их! Я больше так не могу! — В момент моей истерики бабушка плавно подошла ко мне, протянула руку, что была в атласных перчатках и нежно погладила по голове. Затем произошло то, чего я вообще никак не ожидала. Бабушка выплеснула вино мне прямо в лицо. Она говорила яростно, но при этом тихо: — А теперь слушай меня. Твоя проблема в том, что ты живешь в мире иллюзий и сказок. Ты до сих пор веришь в чистую и искреннюю любовь, до сих пор надеешься встретить «того самого» и прожить с ним всю оставшуюся жизнь. Ты все ещё веришь в добро и даришь его людям просто так, ничего не требуя взамен; веришь в этих негодяяв и думаешь, что они не будут использовать тебя. — Она уже шептала, но этот шепот был настолько острым, что, казалось, его слышит весь дом. Она властно обхватила рукой моё лицо, заставила смотреть ей прямо в глаза: — Проснись, милая. Этот мир сгнил, и ты в нем стоишь на отшибе неприкаянности. Твоя любовь никому не нужна, твоя забота нахер никому не упала. Люди — твари используют тебя, твою наивность и доверчивость. И пока ты это не поймешь и не изменишься, тебе будет чертовски больно. Сердце будет вот так же ныть по ночам, а пустота в груди становиться все больше и темнее с каждым грубым словом брошенным в твой адрес, с каждым низким поступком совершенным в твою честь, — она разжала руку и более нежно приподняла мой подбородок, при этом вытирая с лица капельки вина и слез — пройдя все это, ты превратишься в одинокого злобного человека, который не будет способен любить. В такого, как все они вокруг. Либо, ты станешь сильной, хладнокровной сукой, которая никому не позволит себя унизить, либо станешь пай-девочкой и будешь позволять оскорблять себя каждый раз снова и снова. Выбор всегда за тобой, помни это. Но сейчас тебе нужно расслабиться и отдохнуть. У тебя ещё будет время отомстить каждому за содеянное, а пока скажу тебе вот что — люби, пей вино, пиши, покупай черное кружевное и старайся выискать счастье даже во всем этом дерьме. Конечно же, я не смогла измениться за один день да даже за одну неделю. Мне не удалось бы превратиться даже за несколько месяцев в ту, кем сейчас являюсь. На это потребовались годы. И старт всему превращению дали именно её слова. Я распахнула глаза, услышав протяжные гудки, на глаза предательски выступили слёзы. — Прощай…

***

Несколько часов спустя после взрыва.

Ева стояла напротив зеркала во весь рост, На ней были красные брюки, белая рубашка с большим вырезом без пуговиц, поверх нее на плечах висел бордовый пиджак, на руках кожаные перчатки, а завершением образа была бордовая помада. Аванпост оповестили, что через несколько минут должны приехать первые жители — «избранные», те самые, которые оплатили своё «путешествие», их ещё называли пурпурными. Помнится, в детстве у Моне был попугай, имя его уже забылось, однако девушка точно помнила, как красиво пурпурные перья смотрелись в золотой клетке. Именно так можно описать будущих жителей аванпоста. Наверное, из-за этого забавного в сравнения, девушка решила установить дресс-код по цвету и тем самым еще больше отделить работающих серых от пожирающих их плоды пурпурных. В дверь постучали, Ева даже дернулась. — Мисс Моне, они прибыли. — Хорошо, сейчас подойду! Что же, время показать, кто здесь главный, — сказала девушка. Она ровным шагом вышла из спальни и двинулась к выходу, громко стуча каблуками. Чем ближе брюнетка приближалась к месту назначения, тем громче становились женские крики, однако голос был один и тот же. Значит, сук и истеричек в их коллективе будет минимальное количество, а это напрямую зависело и от количества проблем. Серые снимали защитные костюмы с гостей: две девушки, одна бабушка и один мужчина. Женщина 30-летнего, а может и 40-летнего возраста с блондинистыми прямыми волосами, недовольно верещала о том, как серые неаккуратно снимали с неё костюм, испортив при этом ее прекрасную прическу. Девушка с очками была явно более приятного характера, она пыталась успокоить первую, а мужчина с бабкой вообще никак на это не реагировали. Похоже, что для блондинки такое поведение — норма. Как только Ева появилась в дверном проёме, вся компания замолкла, а серые, опустив глаза, отошли сразу на пару метров. — Здравствуйте и добро пожаловать на третью станцию. Моя фамилия Моне. Прошу за мной. На удивление, все они молча последовали за девушкой, даже блондинка не съязвила. Они спустились по лестнице и оказались в главном зале с круглым камином. — Итак, как я уже и говорила. Вы находитесь на 3 станции, на нашем континенте их всего 10, по всему миру около 20. Все они были построены кооперативом. — Что такое кооператив? — Спросил мужчина, к слову, у него был забавный зеленый платок на шее, блондинистые волосы и карие глаза. — Кооператив — это важнейшая организация. В него входит 12 участников, к сожалению или к счастью, мы не знаем кто именно является этими людьми, однако именно благодаря им мы сейчас стоим здесь и дышим нормальным воздухом. — Они зашли на второй этаж и остановились. — Ты типа здесь главная? — Высказалась блондинка. В её голосе читалось удивление с ноткой издёвки. — Я исполняю обязанности смотрящего за аванпостом. Я должна следить за вашей безопасностью и здоровьем, проще говоря. Да, я здесь главная. Так как вы пурпурные, то у вас будут привилегии, например, отдельные спальни и отсутствие каких-либо обязанностей. — Что значит пурпурные? — Спросила девушка в очках. Она старалась отвести свой стеснительный взгляд от Евы, будто боялась, что, всего лишь раз взглянув на Моне, тут же превратится в камень. — Люди на аванпостах поделены на два цвета: серые и пурпурные. Серые — это те, кто прислуживает. А пурпурные — те, которым служат. Надеюсь, я смогла немного удовлетворить ваш интерес. Теперь, прошу меня извинить, я должно вас ненадолго оставить. Основные правила мы обговорим во время ужина, график и расписание уже находятся в ваших комнатах, там же вы сможете найти одежду, средства личной гигиены и так далее, серые проведут вас. Как только Ева зашла за порог своего кабинета, наконец-то глубоко выдохнула. Это лишь первый день, но её уже начали раздражать некоторые личности. — Мисс Мид. — Да? — Женщина, что всё это время стояла за дверью, зашла в кабинет как только услышала голос Моне. — Мне нужно досье о каждом нашем госте. Желательно сделать это до ужина. — Конечно.

***

Буквально через 3 часа все гости собрались, осталось только дождаться хозяйку. — Вот же стерва. Сказала следить за временем и расписанием, а самой до сих пор нет. — Недовольно зашипела Коко. По её мнению, самым лучшим вариантом одежды, оказавшейся в шкафу, было пурпурное платье до пола с длинном рукавом, все в стразах и без выреза. Она заметила, что в шкафу у всех девушек нет даже брюк, только платье в современном и чертовом викторианском стиле. Кто вообще выбирал им одежду? — Попробуй сказать ей это прямо в лицо. Мигом вылетишь отсюда. — Ответила ей вальяжно Иви Галлант. — А ты чего за неё заступается? Только приехала, а уже хочешь подлизываться? — Дорогая, думай шире. Неизвестно, сколько мы здесь проживем, а иметь хорошие отношения с главной всегда полезно. Это же очевидно. — Я в твоих советах, старая ты карга, не нуждаюсь. — Успокойтесь обе! — Прокричала мисс Мид. В коридоре раздались шаги, и в дверном проходе появилась фигура Моне. Наряд на ней был всё тот же, только вместо рубашки, чёрный кожаный топ без лямок. Все присутствующие, что сидели до этого за столом, встали. Ева на это лишь мельком улыбнулась и спокойно, словно перо, плавающее по ветру, прошла к своему месту во главе стола. Сзади неё горел камин отдавая теплом и приятным запахом сосны. Как только брюнетка присела, все остальные тоже сели. — Прошу прощения за опоздание. Были кое-какие неотложные дела. — И какие же, если не секрет? — Всё также высокомерно спросила Коко, на что управляющая ответила ей холодным тоном. — Если вы не заметили, на станции кроме вас есть и серые. Они такие же люди, как и вы, хоть и являются прислугой. Они так же, как и мы нуждаются в пропитании, отдыхе и в личном пространстве. Я занималась ими, — Ева вернулась в прежнее положение, выровнила спину и обвела всех присутствующих внимательным взглядом. — Итак, пока приносят еду, поговорим о правилах. Вы обращаетесь ко мне исключительно как «мисс Моне» и никак иначе. За пределы аванпоста, то есть на улицу, вы не выходите, в случае непослушания, сюда вы больше не зайдёте. Никакого насилия. Любого вида насиле по отношению к серым или пурпуным будет пресекаться строгим наказанием. Все мы подвергались радиации. Солнечный свет, ультрафиолетовые лучи, телефоны, МРТ — это только начало списка вещей. Сейчас мир находится на грани вымирания, вы сами видели, что происходит наверху. Ракеты сброшены, количество радиации стало огромным. Хоть она и не может зайти так глубоко под землю, мы все же не до конца уверены, что она на нас это никоим образом не отразится. Поэтому для безопасности и ради спасения рода человеческого, любой сексуальный контакт будет запрещен. Это не обсуждается, — пурпурные зашептались, даже некоторые серые, что стояли вдоль стены, начали бурить глазами друг друга. — В случае нарушения этого правила оба партнёра будут расстреляны. Неважно: пурпурный вы или серый. Правила для всех одинаковы. А теперь приступим к ужину.