stars meonji

Все мы — просто звёздная пыль.

3 сентября, 2020 год.

Говорят, что звёзды умирают так же, как люди. Когда приходит их время, они рассыпаются на тысячи маленьких кусочков, впоследствии превращаясь в пыль, вынужденную бесцельно скитаться по галактике много тысячелетий. Но у некоторых из них, всё же, остаётся мечта, ради которой они согласились на гибель — это желание стать человеком. Многим удаётся: бесконечный космос рано или поздно приводит к голубой планете. Люди, как и звёзды, тоже умирают, но необязательно физически. Они сгорают, разлетаясь, как ещё не столкнувшийся с поверхностью Земли метеорит. Но, чаще всего, с желанием посвятить историю своей жизни и её красивого конца одному единственному имени. *** Бетонные стены без обоев — самый запоминающийся пейзаж в районе разваливающихся многоэтажек; за окном вид отталкивающий. Но маленькая комната, как отдельная Вселенная, смыкается на ярком оранжевом пятне — макушке молодого парня. Его симпатичное лицо с не так давно побледневшими веснушками выглядит совсем уж исхудавшим. Спутанные пряди спадают на глаза, в которые настырно лезет мало любимое им солнце — главная причина пигментных пятен. И даже превращая кофейные зрачки в мёд, свет не в состоянии осветить его сущность. Феликс погибает. Нет, уже погиб. Осталась оболочка, с которой он пытается покончить. Попытки провальны, потому что нечто, всё ещё отчаянно желающее жить, не покидает его. Наверное, просто человеческий инстинкт, самосохранение. Но и он со временем погаснет, причём так же, как прежде безумно яркие созвездия на лике. Зрачок почти не двигается, будучи устремлён в самое дуло пистолета, что Феликс рассматривает под разными углами: знакомится с тем, кто наконец-то поможет покончить со всем этим. Пухлые розоватые губы выдыхают застоявшийся в лёгких воздух. Оружие восемнадцатилетний Ли стащил у отца из шкафа. Корея — не страна, где у каждого граната за пазухой, но положение семьи вынуждает пребывать в страхе без прекращения. А всё потому, что они — должники. Крупная сумма, растущая из-за процентов, нависает угрозой смерти и становится всё серьёзнее. С каждым приходом коллекторов Феликс осознаёт, насколько попали мать с отцом. И их отношения нельзя назвать отличными. Отчасти, они — одна из причин, по которым подросток совершенно не желает жить. И тем не менее, в голове продолжает крутиться мысль: «Всё же они — родители. Этой причины недостаточно, чтобы передумать убить себя, но достаточно, чтобы не ненавидеть их...». «Может, страховки, полученной за смерть сына, хватит, чтобы покрыть задолженность?». В любом случае, он сможет свалиться с них, как бессмысленный груз. Станет легче. Или нет?.. Ли поворачивает пистолет так, чтобы было удобнее, обхватывая обеими руками. Маленькие ладошки, что часто мёрзнут, не поддаются тряске даже при жгучем холоде металла. Феликсу не страшно умирать, ему страшно жить. Подушечка пальца касается курка, будучи готова надавить сильнее. Тогда случится «бум», и всё — мозги раскрасят бетонную стену, сделав пейзаж если не красивее, то хотя бы интереснее. Не таким будничным, каким Феликс привык его видеть, но он всё равно уже не оценит. Однако опять неудача: на смену звука от выстрела приходит резкий скрип двери. Феликс не умер, и «опять» превращается в «снова». Женщина врывается в комнату без стука. — Мама? — удивлённо глядит на неё Ли, успев спрятать оружие под подушку. — За нами идут, — женщина говорит неразборчиво, полностью на поводу у паники. ***

Сеул, район на окраине.

Звук рабочего станка заполняет помещение: скрежет такой громкий и всепоглощающий, что мужчина, вытачивая деталь, даже не замечает...Как нога в потрёпанных чёрных берцах переступает порог скромной, Богом забытой мастерской. Когда сквозняк, намеренно впущенный в тёплое помещение ощущается на коже, покрывающейся мурашками, мастер отключает механизм. — Добро пожало...Нет...— обрывается на полуслове. — Сегодня ведь только третье... Из-за угла появляется, к большому сожалению, знакомый силуэт. Чёрный, как заросшее дно болота, как омут, которым даже черти побрезгуют. С головы до пят, сливающийся с уходящей из-под слабой лампы тенью, он вызывает страх. Это напоминает отнюдь не трясущиеся перед первой дракой коленки; отнюдь не удар об столб на 180км/час и даже не падение с высоты. Встреча с ним — самая большая фобия даже тех, кто не знает о существовании Со ЧанБина. Он не скрывает своё имя. А просто приходит тогда, когда не ждут. Мастер подрывается с места, пока брюнет заглядывается на него из-под густой чёлки; глаза блестят подобно каждой полированной здесь детали. Он делает один шаг на выступ, где стоит мужчина средних лет, но не сравнивается с ним ростом — а возвышается скалой. Собственная тень потенциальной жертвы отрывается от пяток, желая сбежать. — Пожалуйста...Ещё совсем немного...Дайте нам немного времени...У меня ведь семья. Как и у вас! Тишина показывает лишний раз, что слабых точек не найти. Может просто потому, что они отсутствуют? Со делает ещё один шаг вперед, на этот раз заставив мужчину пятиться. Последний хорошо знает о сущности человека, стоящего перед ним. Но не до конца уверен, человек ли он вовсе. Последние попытки убедиться производятся на максимальной скорости: — Подумайте...У вас ведь тоже есть соулмейт, наверняка где-то далеко — семья. В этом мире есть хотя бы один человек, который любит и ждёт...Так и у меня. Я хочу жить... Переговоры не приносят толка. А последнее, что, по идее, должно было вызвать приступ милосердия, зацепить за то живое, то человеческое, чего нет у Со, сыграло против. Поставило точку. — Пожалуйста...— умоляет мужчина, когда человек, сливающийся с самыми тёмными уголками мастерской, прочно хватает того за руку, поднося к ещё выключенному механизму. — Несколько тысяч по страховке, — низкий голос с чёткой, беглой дикцией залезает под рёбра, скручивая одно за другим, — хватит ещё на две недели. — Умоляю...— падает на колени мужчина, надеясь, что всё происходящее — просто запугивание. Его ладонь уже прочно накрыта пока что не включенным станком, а во рту оказывается свёрток грязной, тошнотворной ткани, чтобы крик не был таким режущим слух. И грубые пальцы уже почти коснулись выключателя, чтобы через мгновение... Лицо Со остаётся полностью спокойным, беспристрастным, когда на него попадают капли крови. Механизм крутится по полной, приглушая и уменьшая сдавленный крик. Лучше не попадаться на глаза таким, как он. Лучше не влезать в долги. Лучше вовсе не жить с ним на одной земле. А если доведется столкнуться — обходить седьмой дорогой и благодарить Бога за то, что остался живым.